Во власти амплуа

      Буквально в ту же секунду раздался требовательный стук в дверь, и в комнату вбежала Нанаба. — Все здесь? Отлично, — твёрдым, абсолютно безэмоциональным и ровным голосом осведомилась она. — Дозорные доложили, что с юга на нас движется большая группа титанов. Времени на подготовку нет, поэтому все, при ком есть манёвры — живо по коням и скачите по всем ближайшим деревням, будем организовывать эвакуацию. Поняли меня?       Разведчики все как один впали в какое-то тяжёлое сумрачное оцепенение. Все, кроме Розмари.       Никогда прежде она не ощущала страх и воодушевление одновременно, никогда не была вынуждена действовать под тяжёлым натиском обоих чувств, но уже давным-давно привыкла к внутренней борьбе, казалось, двух Розмари, причём совершенно противоположных по характеру. Обычно побеждала та, что удачно подстраивалась под обстоятельства, и из-за этого Аккерман вдруг почувствовала насыщенный прилив энергии и страсть, бывшую при ней во время Битвы за Трост. В голове со скоростью света мелькали варианты о том, где бы достать снаряжение — Роуз хотела присоединиться к отряду Нанабы и помочь с вырезкой титанов, — но Леви тут же ясно показал, куда ей стоит засунуть своё хотенье: — Чтоб на шаг от меня не отходила, — неожиданно строго прошипел он. — Будем искать брешь в стене, — добавил он уже громче, обращаясь ко всему своему отряду. Остальные уже были в процессе сбора и морально настраивались на очередной бой, выживут в котором явно не все.       Так или иначе, и Роуз, и, как оказалось впоследствии, всех остальных мучал один-единственный вопрос. Как гиганты сумели пробраться в стены, не сломав главных ворот? Если бы они вошли в Трост или Кролву, Разведкорпус тут же известили бы, — но если титаны прорвались не сквозь них, то масштаб разрушений было страшно представить. Но даже если бы они вошли сквозь врата, вряд ли поблизости нашёлся бы камень, которым Эрен мог бы заткнуть эту дыру. В общем, всё указывало на то, что ребята имели дело с наихудшим из возможных вариантов.       Эгоистичный и совершенно непродуманный план Роуз состоял в том, чтобы под видом расследования добраться до одного из так называемых складов с военными припасами, оставленными специально на такие случаи. Они были и за стеной Мария, и здесь — на юге, где то и дело жители страшились прорыва главных ворот; правда, добираться до ближайшего предстояло по меньшей мере полчаса, если не больше. За это время на поле боя может запросто полечь сотня бойцов, но если нет — Роуз спасёт чью-то жизнь.       Однако, стоило Леви отойти буквально на пару метров и перенаправить внимание на краткий разговор с отрядом, где-то сбоку послышался мягкий — даже больше, чем обычно — голос Нифы: — Розмари, возьми это.       Роуз обернулась, не ожидав, что Рей изъявит желание поговорить с ней именно сейчас. Кто угодно — только не она.       Рыжеволосая стояла в полуметре от девушки, сжимая в руках болтающийся привод и перекрученные ремни; и, прежде чем настырно брякнули прутья манёвра, она молча выставила руки, несмотря на отсутствие хоть какой-то реакции у удивлённой Аккерман. — Ты боец куда лучше, чем я, — сдержанно пояснила она. — Моё преимущество в слежке да глупых расчётах, вот я и буду делать то, что лучше получается. — То есть? — тихонько уточнила Роуз. — Я пойду искать брешь в стене, а ты займёшься гигантами, — Рей нервно сглотнула в попытках не показывать своего волнения, однако получалось у неё даже хуже, чем у Розмари, которая тут же поменялась в лице, а злость бесследно испарилась. — Я же вижу, тебе хочется. Как всегда лезешь на рожон, да? — безрадостно усмехнулась она. — Но, наверное, сейчас это будет даже к месту. — Кое-кто нас потом убьёт, и я говорю не о титанах, — тихо отозвалась Роз, и в этот момент плечи сковала дрожь. — Уж кому-кому, а тебе его бояться не стоит, — улыбнулась Нифа, рассеянно поглядывая на то, как Роуз то скрепляет пальцы в тугой замок, то разгибает снова, затем опять скрепляет — и так несколько раз подряд.       Вдруг наступила тишина, и Розмари подняла глаза, и увидела, что та по-прежнему не отрываясь смотрит на неё своим стеклянным взглядом, который любого уже давно ввёл бы в замешательство. Парадоксально и смешно, но после этих слов Роуз напряглась ещё больше.       Но Нифа всегда смотрела насквозь. Казалось, она и диалог сумеет выстроить, даже если в тебе не найдётся сил сказать хоть слово, — просто возьмёт и скажет что-нибудь такое, отчего по всему телу разольются убивающие разряды, а в голове вертелась одна только мысль: как, чёрт возьми, она всё понимает так быстро и непоколебимо правильно? — У тебя секунд пятнадцать, если не меньше, — предупредительно кивнула Рей, поглядывая за спину Розмари. Та, естественно, прекрасно понимала, куда смотрит рыжая.       И всё-таки Роуз недоумевала: к чему эти откровения? А эти колебания между дружбой и притворством — что значат они? Получается, что они как бы невзначай следят друг за другом и в то же время всё отрицают? Или это лишь хитроумный способ каждой притянуть вторую и убедить самих себя, что они действительно не испытывают безразличия?       Сердце бешено колотилось, кружилась голова, должно быть, оттого, что дышала Розмари очень-очень часто, параллельно кусая губы до горько-металлического привкуса и ловя себя на мысли, что скажет Леви уже после боя, если, конечно, доживёт до этого «после». То ли от странной симметрии прошлого и настоящего, то ли от внутренней пустоты и ожидания предстоящей битвы, в горле у Розмари встал ком. — Ладно, я готова, — в конце концов выпалила она дрожащим шёпотом, выжидательно протягивая руки и беспорядочно бегая глазами от Нифы к Риваю, от Ривая к Нифе и стараясь не допускать лишних звяканий. Она какой-то особо усталой интонацией выделила это «ладно», надломленным голосом признавая, что выбрала себе именно этот путь и уже заранее зная, сколько боли он ей причинит, прежде чем успеет оборваться. — Удачи, — шепнула Рей, пропуская Роуз к выходу, чем та воспользовалась незамедлительно и уже без каких-либо колебаний, уверенная в том, что поступает верно.       Насколько же это представлялось правильным, что Леви когда-то был с ней. Настолько хорошо и здорово, насколько и больно. Они до тошноты прекрасно смотрелись бы вместе и, знай Роуз обо всём раньше, никогда не подписалась бы на подобную хрень. Ривай определённо точно удерживал её в узде, когда эмоции выплёскивались за края — Нифе это было свойственно, — и подставлял плечо, когда это было так нужно; а Рей научила его чувствовать, научила любить, сопереживать, не замыкаться в себе и порой нарушать дебильные правила, пусть даже свои собственные, принятые самим собой глубоко внутри. Нифа пугающе идеально подходила ему — не то, что Розмари.

***

      Жёсткие ремни плотно прилегали к коже, нарочно затянутые сильнее обычного — это чтобы не перекрутились в самый неподходящий момент, — газ был заполнен до положенного максимума, а запасные капсулы приятно позвякивали в спорране, откуда их легко можно было достать буквально за пару секунд. Подковы стучали по земле с частотой четыре раза в секунду, а сердце уже готовилось выпрыгнуть из груди. Мысли бешено неслись быстрее, чем сама реальность, а силуэты титанов вдалеке с каждым мигом становились всё отчётливее и отчётливее. — Роуз, на открытой местности лучше не оставаться, — приказным тоном напомнила Нанаба. — Сворачивай-ка в лес, мы с Яном за тобой.       Блондинка далеко не сразу поверила — если вообще поверила — в то, что Леви отправил им в поддержку такого юного бойца, до этого пусть и сталкивавшегося с титанами, но не в той степени, чтобы быть готовой к любой чрезвычайной ситуации. Но возвращаться было бы глупо, поэтому свои сомнения Нанабе пришлось забыть и подчиниться, тем более, что командующий Майк не придал этому лишнего значения, так — махнул рукой, молча позволив Розмари участвовать в операции. Однако, стоило Роуз прикончить первого гиганта — и разведчица признала в ней бойца, равного себе, и даже похвалила за потрясающе скорую реакцию.       Роуз не любила подобного рода выскочек и старалась избегать всякого общения с той же Нанабой, особенно в последнее время. Но теперь её вдруг что-то потянуло к людям, что-то свершалось в ней как бы новое, и вместе с тем ощущалась особая жажда людей вокруг. Она так устала от месяца этой сосредоточенной тоски и мрачного возбуждения, что хотя бы одну минуту ей хотелось вздохнуть в другом мире, хоть в каком бы то ни было, и, несмотря на весь ужас обстановки, она с удовольствием пребывала среди своих товарищей.       Ветви деревьев оглушающе свистели над головой, пока девушки продвигались внутрь, но почему-то до сих пор не встретив ни одного гиганта. Возможно, конечно, эта часть стены уже была очищена, но Нанаба всё равно предложила разделиться и прошерстить всю дорогу до Эрмиха, до которого оставалось всего пара миль.       Вкупе с ещё четырьмя разведчиками у Роуз вышло избавиться от десятерых гигантов, если не считать того, на поле, из-за которого командующему Майку пришлось задержаться в степи, что, конечно, было против всех правил безопасности, но такова была ситуация. Краем глаза Розмари прикинула, что он был несколько выше пятнадцатиметровых, но не более, чем на два метра. Оставалось только надеяться, что Майк со всем справится сам. Потери им были нужны меньше всего.       Роуз старательно прислушивалась к любым звукам настолько, насколько это вообще было возможно, учитывая, что ветер вполне мог заглушить титаньи шаги. Но ни шагов, ни титанов в этой части стены не было — Аккерман убедилась в этом, когда вышла на песчаную тропу, ведущую прямиком к Эрмиху — и не обнаружила там никаких следов разрушения. Только целёхонькую стену, да часовых наверху.

***

      Небо на западе опаляли языки пламени вздымающимися вверх лоскутами облаков — большими, пропитанными закатным заревом. Всё это зрелище издалека действительно походило на пожар. Неважно, что он там жёг, но это было красиво, удушливо красиво. Розмари насторожено наблюдала, как свет полосует по стволам тонкими гранями, словно лезвием, спускается наземь мандариновой лужей и в конце концов замирает, а здешние территории плавно погружаются в сумеречную темноту.       Она не могла выразить ни словами, ни восклицаниями своего волнения. Некая нервозность, начинавшая давить ещё с тех пор, как Розмари завидела впереди титанов, достигла теперь такого размера и так ярко выразилась, что она не знала, куда от неё деться. Отряд выполнил свою миссию более чем удачно, но Роуз тем не менее понимала, что за свою самодеятельность получит очередной втык. Впрочем, ей к такому не привыкать; главное, чтобы Эрен в её отсутствие не пострадал и Леви не слишком сердился. Мало ли, что может выкинуть.       На верху стены уже собралась толпа. Розмари слышала солдатский гул и шум от лошадей по ту сторону каменных врат, и, поскольку никакой опасности для местных жителей она не видела, карабин вновь задребезжал от металлических якорей, врезающихся в стены, а Роуз мигом поднялась к товарищам. — Где ты была?       Голос Микасы, как обычно, будто бритвой прошёлся по нитям вен. Знакомые ребята удивлённо оборачивались, застывая так, словно только что увидели настоящего призрака; и только один из подчинённых командора Эрвина — Флок, кажется — сумел промямлить глухое: — А мы уж думали, ты сдохла…       Роуз втянула воздух, чтобы хоть словами, но всё же отвесить ему пощёчину за такое «чудесное» приветствие аля-капитан и попросить, чтобы он пошёл к чёрту со своей идиотской стрижкой, напоминающей чёртову спираль.       Но воздух застрял в груди комом, а затем вырвался из горла с глухим присвистом, — всё тело оказалось сковано в объятьях рыжего вихря по имени Нифа. Помимо этого Роуз отчётливо ощущала то, как дрожат её колени, так, что, кажется, Рей в ближайшем будущем придётся поддерживать непутёвую Аллен-Аккерман, чтобы та не свалилась обратно наземь. А ещё она почувствовала, что в спину упирается острый и совершенно убийственный угадай-чей-взгляд.       Розмари опустила взгляд, лихорадочно вслушиваясь в его шаги. Резко вздохнула, почти захлёбываясь, и распахнула глаза. Они встретились взглядами, и на неё всё-таки обрушился девятый вал. — Леви…       Роуз меланхолично пялилась в пустое пространство, едва ли вслушиваясь в то, что говорила Нифа, а остальные подсказывали.       Отряд Майка стёрт из этой жизни. Как она могла упустить их? Почему это случилось так быстро, что Роуз даже не заметила? Откуда взялись титаны, если они исследовали всю прилегающую к стене территорию? Как это произошло и какого чёрта Розмари снова осталась одна?       Имир — титан. Криста — вовсе не Криста. Слишком много информации, мозг буквально отказывается верить во всё, что творится вокруг. Роуз пятнадцать лет проживала совершенно одинаковую жизнь, теряя счёт времени и лет, а теперь что ни день — то раскрытие очередной тайны. И почему-то в отличие от неё остальные воспринимают всё это так спокойно, что Аккерман сама себе стала казаться окончательно и бесповоротно поехавшей. Потому что, должно быть, только ей сейчас хотелось вовсю разрыдаться и скинуться с этой стены нахрен. — Розмари.       Кажется, даже её отвлечённое окружение заметило, как Роуз тряхнуло. Она снова сделала что-то не так? Он зол? — Простите, — всхлипнула Роз, резко запрокидывая голову вверх. — Я просто до смерти устала. «И хобби у меня — всегда всё усложнять», — добавила она про себя. — Розмари, у тебя всё нормально?       Красивый голос у него, бархатный, особенно, когда волнуется. Миф о безэмоциональности Леви существует лишь в умах тех, кто не в состоянии подчёркивать мелкие детали и сопоставлять простейшие факты; остальные же наверняка замечают, просто не говорят об этом вслух. Ну, или Розмари чересчур зациклилась на этом и видит то, чего на самом деле нет.       Никто и никогда не пытал её так жестоко одним только взглядом. — Всё прекрасно, — наконец выдавила она, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной. — Поешь-ка, — заботливая Микаса, наверняка сперва убедившаяся в том, что её обожаемый Эрен не голоден, протянула ей свой походный хлеб и флягу с водой. Свою Роуз то ли потеряла где-то, то ли вообще не посчитала нужным брать. — Не хочу. — Ты бледная, — заметила азиатка таким тоном, словно это в корне меняет дело, — будто снова из карцера. Давай, тебя хоть трясти перестанет. — Мне кусок в горло не полезет. — Если в ближайшие три минуты этот хлеб не исчезнет, я прикажу Аккерман и Нифе впихивать его в тебя силой, — раздражённо бросил Ривай. И, когда Роуз-таки приняла охладевший кусок, одобрительно положил ладонь на плечо.       Механическими движениями Розмари пережёвывала всё это дело, потихоньку расслабляясь под рукой Леви. Ужасно хотелось пить, но дрожь не сходила с кистей, и фляга едва ли не упала, когда Аккерман попыталась сделать спасительный глоток.       Капитан устало вздохнул, а затем, привычно цокнув языком, резко приподнял сосуд и кивнул Роуз с видом «это первый и последний раз, истеричная ты дура». Брюнетка жадно припала к горлышку, опустошая флягу и невольно задумываясь о том, как смешно это, должно быть, выглядит со стороны. — Спасибо, — тихо поблагодарила она, облизнув разок намокшие губы. — Так нам надо вернуться в штаб или… — Погоди, — оборвала её Микаса, кивком указывая на что-то позади Роуз. Надо же, а она и не заметила стоящих там Эрена, Брауна и Гувера, — но даже на таком расстоянии казалось, что они обсуждают что-то крайне серьёзное. — Капитан, разрешите пойти, проверить? — как ни в чём не бывало обратилась она к Риваю. — Валяй, — нахмурился тот, пристально всматриваясь в отдалившиеся силуэты парней.       Но Аккерман уже направлялась в их сторону, будто спрашивала просто так, из вежливости. Впрочем, наверное, на деле так оно и было. И что-то внутри сподвигло Розмари пойти за ней. Вернее, побежать, пока её никто не остановил. — Сейчас, Райнер? — Да.       Две Аккерман синхронно рванули вперёд, одновременно заметив настораживающие движения рук их бывших сокурсников и товарищей. И обе прекрасно понимали, что они означают.       Микаса с ходу обнажила клинки, наставляя их на Брауна, реакции которому, конечно, не занимать. Роуз же иступлённо затормозила между Бертольдом и Эреном, а в следующую секунду почувствовала, как живот пронизывает чёртов клинок.       В ушах неистово звенели чьи-то голоса. Эрен поймал её прежде, чем она рухнула под ноги врагам, но это едва ли могло чем-то помочь — кровь хлестала беспощадно и не прекращаясь, внутренности понемногу превращались в кровавую кашу.       Больно.       Парень опустил её трясущимися — вероятно, от злости — руками, крича что-то неразборчивое для Роуз и очень громкое, так что каждый звук отдавался в голове гулким ударом по вискам. Микаса бормотала что-то наподобие «всё будет хорошо, потерпи», но, честно, каким идиотом нужно быть, чтобы поверить в это? — Кто-нибудь, перебинтуйте её! — Микаса, она не… — Быстро!       Розмари едва-едва приподняла голову, а опустила уже на что-то мягкое и плотное, вроде плаща, и вдруг поняла, что грудную клетку сотрясают судороги. Нарочно стискивая зубы как можно сильнее, молясь, чтобы всё обошлось, Роуз сквозь ком чувствовала, как по щекам скатываются слёзы, и по ткани медленно расползается влажное пятно.       Кто-то жёсткими движениями перебинтовывал ей поясницу, зажимая рану холодными ладонями. Смахнул слезу с правой щеки. Дёрнулась скула. — Простишь меня? — горько усмехнулась Роз, чувствуя во рту противный металлический привкус. — За то, что я больше не человек, а проблема…*       Розмари думала, что не выдержит его взгляда и расплачется снова, но глаза заволокло едкой дымкой страха и бессилия, которые так просто игнорировать не получалось. — Дыши, считая до трёх на вдохе и выдохе, — посоветовал Леви. — Вдыхай и задерживай, давай.       Если это должно было смягчить поднятие поясницы для очередного бинтового узла, то данный способ совершенно не помогал. Какая-то грань, за которой находятся все пределы человеческого терпения была очень-очень близко, и неизвестно, что будет за ней: истерика, панические атаки, всепоглощающая пустота? Последнее, конечно, было предпочтительнее всего.       Воспользовавшись окружающей суматохой, Леви оставил на тыльной стороне её ладони пару мимолётных поцелуев и со словами: — Даже не вздумай умереть до моего возвращения, — исчез так быстро, что Роуз даже не успела ничего ответить.       Душу заполонила такая горечь, словно она только что кого-то похоронила.