Ситуация SOS

На дворе приближается зима, все серое, холодно. Чуя возвращается домой от дома русских пешком, ведь по чертовому-мать-его-обещанию отдал машину мужу, чтобы тот отвёз Фамию к Кое. Скорее всего Дазай уже дома, ведь женщина обычно просто забирала внука, прикрывая дверь перед лицом альфы (хорошо ещё если не хлопала). Ну, не любит она его и все тут. Но проблема была не в низкой температуре - рыжик вообще не из мерзливых, а как раз таки наоборот. Дурацкие таблетки блокаторов и обезболивающих перестают действовать, как всегда «вовремя». Благо, хватило на пребывание у друзей в гостях, он же не мог отказать в помощи больному другу, пусть и сам совсем немного не в порядке. Все тело горит, и парень кутается в плащ, только чтобы не привлечь лишнего внимания со стороны проходящего народа: «Не хватало ещё от альф отбиваться!» В общем, сказать, что омеге нехорошо - ничего не сказать. Лучше бы Осаму тоже куда-нибудь пропал со своим обещанием, только чтобы не лез к нему сейчас. Нет, конечно безопаснее проводить течку рядом с парой, но вот терпеть ее выходки...Словом, Чуя уже добрался до дому. Шарканье тапочек по полу означает, что Дазай на месте, а отсутствие криков маленького и неожиданной тяжести на шее в виде объятий - Фамии нет. - Привет, как там Фёдор? - альфа подходит ближе, помогая рыжику скинуть верхнюю одежду. Осаму вдыхает приятный аромат вишни, что понемногу сводит с ума, но терпит. Не животное, все-таки. - Так себе. - немного прерывисто произносит тот. Единственное желание сейчас это упасть на кровать и заснуть. Организм отвык за столько лет от специальных таблеток, поэтому его тошнит. - Дазай, не лезь ко мне пока! - он отталкивает прильнувшего губами к метке шатена. Правда, выходит слабо и со стоном. «Черт, как же раздражает!» - Ну, Чу, ты же дал слово! - жалобно тянет тот, подхватывая омегу на руки. Сопротивление - бесполезно. - Тем более я хочу помочь тебе, ты же знаешь... Осаму легко целует в губы, чувствуя, как с каждой секундой тело в руках расслабляется. Приятно и горячо. Слишком горячо, и из-за этого желания препятствовать пропадают. Они уже не первый год живут вместе, чтобы Чуе бояться чего-либо. А вот проявлять недовольство - так это пожалуйста. Но все же больше шутя, нежели с серьезностью. Дазай, направляясь в спальню, спотыкается об порог и чуть не летит вниз лицом с ценным грузом, что этого не видит, только чувствуя с закрытыми глазами. А ещё активно ругается на пару, что так неосторожно, стараясь удержать равновесие, ударяет рыжика локтем об шкаф. Но лучше уж так, чем поцеловаться с ламинатом. - Больно, вообще-то! - сквозь зубы шипит омега. - Прости... Осаму аккуратно опускает своё рыжее солнышко на постель, сладко целуя, углубляя и прикусывая нижнюю губу. Сладко-сладко-сладко! Голова немного кружится, а тело голубоглазого уже не просто горит, а полыхает. Дазай всегда был нежен. Никогда в своей жизни он не причинил боли своему чуду. Самому дорогому сокровищу, не считая сына. Поцелуи переходят ниже: по шее они скользят, касаясь чувствительной кожи на рёбрах, низу живота (футболку скинули ещё в коридоре). Алые цветы заставляют тихо постанывать, поджимая пальцы на ногах. «Давай быстрее!» - в мыслях прокручивает Чуя, а шатену и не нужно говорить вслух. Он скидывает брюки вместе с бельём, чуть царапая внутреннюю сторону бёдра. Красные полоски немного жгут, но это не столь ощутимо. Рыжик подцепляет края бинтов и одним ловким движением разматывает их. Взору вновь предстают шрамы. Это эстетическое удовольствие для одного и такой же дискомфорт для другого. Да, Чуе безумно нравится смотреть на эти давние ошибки прошлого, а Осаму нравится наблюдать картину мокрого и с горящими щеками парня под собой. Альфа никогда не перестанет любить эти легкие мышцы, растрепанные рыжие пряди, загорелую кожу с виднеющимися на ней веснушками. Это все его и он никогда и никому не позволит даже мельком посмотреть. Чуя впивается ногтями в широкую спину, оставляя жгучие отпечатки. Осаму прикусывает метку, оглаживает тяжело вздымающуюся грудь и медленно входит. Растягивать особого смысла нет, ведь сейчас и так вполне комфортно. Внутри немного узко, но от этого только лучше. Даже в таком состоянии рыжик умудрился перед началом дотянуться до ящика тумбы и кинуть в лицо посягающему на сжатое колечко мышц пачку презервативов. Альфа, конечно, выполнил просьбу, но с такой недовольной моськой, что даже Чуя не до конца понял такую реакцию. Толчки идут по нарастающей. В это же время за окном становится темнее от сгущающихся облаков, что предвещают дождь со снегом. В комнате темно и душно. Все пространство заполнил запах вишни и шоколада, да тихое поскрипывание кровати в перемешку со стонами и легкими вскриками от удовольствия прерывало тишину. Сейчас около двух или трёх часов дня, поэтому даже надоедливые соседи не шумят, делая очередной ремонт. Давно такого не было - все время занято работой и уходом за маленьким Дазаем и лишь изредка можно было урвать минут пятнадцать - полчасика радости для двоих. Осаму замедляется и замечает, что Чуя уснул. На уголках закрытых глаз все ещё виднеются капельки слез. Подпухшие губы чуть приоткрыты, а по телу видно множество меток, горящих алым. Шатен большим пальцем оглаживает скулу любимого, падая рядом. Укрывшись в темно-зелёное цвета малахита одеяло, он притягивает рыжика к себе. Тело, что альфа ощущает голой кожей, уже не горит. Дазай нежно целует в макушку, слыша легкое бурчание. Омега в полудреме проводит подушечками пальцев по отметинам прошлого на чужой спине. Это всегда его успокаивало. Движения аккуратные и нежные - кареглазому всегда нравилось, когда бывший Накахара так делает. В такие моменты они хоть и на немного, но переставали быть ненавистными. - Чиби, а ты бы хотел ещё ребёночка? Я вот очень... - задумчиво шепчет шатен. Он совсем не ожидает, что ему ответят, и даже немного смущается от этого, хоть и не подаёт виду. - Я подумаю. - Ой, а я думал ты спишь. Тебе лучше? - омега переворачивается на спину, с полуоткрытыми глазами уставившись в потолок. Голова побаливает, но так ему действительно легче. - Ага. Кстати, что там с нашим планом? Ты написал уже? - Да. - он коротко кивает и достаёт два листка бумаги размером с тетрадные. - Хочешь, посмотри. Чуя лениво высовывает руку из тёплого кокона, забирая записки. Да, именно записки. Очередная идея рыжика: через письма, написанные якобы почерком русских друг дружке (роль писаря исполнял шатен, ведь будучи юристом ему приходилось иногда подделывать чужой почерк. Ничего незаконного, вы не подумайте!) с приглашением встретится в парке. Конечно, можно было бы стащить их телефоны, но это слишком сложно, учитывая то, что у Достоевского он запаролен не хуже пентагона. Поэтому они остановились на традиционных приглашениях, коими можно сослаться на то, что это романтично и необычно в современном мире. Текст примерно одинаков и сводится к тому, чтобы встретится на указанном месте в указанное время. - Неплохо. Это и правда похоже на почерк Николая. И ты смог это скопировать с одной маленькой бумажки? - немного удивился Чуя. Он передал рецепт голубцов, кои попробовал у русских дома, и которые ему понравились настолько, что парень даже попросил рассказать, как их готовить. Вот только омега не думал, что его муж сможет повторить написанное чужой рукой с такого маленького набора. Ну, видимо альфа талантлив ещё более, чем кажется даже не на первый взгляд. - Конечно. Правда, мне интересно: хорошо, мы дождёмся, когда Фёдор выздоровеет, и каким-то образом постараемся подкинуть письма, но что делать с Викой? Куда ее денем, если она все время вместе с Колей? - Здесь, как раз все просто. - рыжик довольно мурлычет, стоит забинтованному зарыться своими длинными пальцами в волосы и начать их перебирать. «Приятно...» - Я возьму ее или попрошу маму с сестрой посмотреть за ней и Фами. И, кстати, она сможет помочь нам. - он встречается с непонимающим карим взглядом. Устало выдыхает, прикрыв глаза: «Как же спать хочется», - Вика может незаметно подложить приглашения в их сумки. Гоголь же теперь тоже ходит на работу с завтрашнего дня. Она сумеет это провернуть во много раз лучше, чем мы. - Хорошо. А теперь может поговорим о моем предложении? Сколько тебе нужно времени на подумать? - Осаму ехидно улыбается, а после получает пинок по коленке. - Больно... - скулит тот и подгибает пострадавшую конечность под себя. - Заткнись, я спать хочу. - парень поворачивается на бок, утыкаясь паре в грудь, а после усмехается. - Не бойся, без тебя все равно забеременеть не смогу. Дазай затихает. У него в голове созревает шутка про то, что все-таки может, но произносить ее вслух равно самому жестокому самоубийству. Такому, какое он даже будучи несмышлёным юнцом, не осмелился бы совершить. Слишком больно. Конечно, шатен уверен, что его солнце ему никогда не изменит, как и он ему. Просто получить поддых не хотелось.