В центре невнимания

На следующий день Славка с самого утра проследил за Семёном Петровичем, директором детдома. А я копался в ящиках своего стола, чтобы хоть чем-то занять руки, пока ждал Славкиного звонка. Надеялся найти свой второй диктофон вместо того, который ему отдал. Но нашёл не диктофон, а небольшой свёрток с травой. И написанную корявым почерком записку: «Как и обещал». Серёга, твою ж мать! Предупредить, видимо, никак нельзя было. Что ж, очень даже в его стиле. Серёге всегда на всё было похуй. Я быстро запихнул свёрток поглубже в ящик. Решил попозже тихо выбросить его на помойку. Но сейчас было не до него. Кантемиров убедился, что директор приехал на работу и Никольского рядом не наблюдается, а после позвонил мне. — Ты уверен, что Никольский внезапно не решит приехать? — поинтересовался я. — Нет, я не уверен, — нервно ответил Славка. — Но эта тварь не так уж часто приезжает. У него коттедж между нашим посёлком и райцентром, я видел, что его кабриолет стоит у дома. Вообще я, блин, уже практически все его маршруты выучил. Он помолчал, размышляя о чём-то. — Там дорога длинная и прямая, обзор хороший. Я стану где-нибудь в лесополосе. Его долбаный кабриолет издалека видно, если что, позвоню Глебу и предупрежу. В его голосе отчётливо слышались нотки отчаяния. Я опасался, что Славка от всего пережитого просто двинулся головой. Убедить бы его сходить к психологу, но я сомневался, что это поможет. — Ладно. Спасибо, Слав. Только не делай глупостей там. Он усмехнулся в трубку. — Ага. Удачи, — сказал и отключился. Глеб сидел на краю одной из наших сдвинутых кроватей и нервно скрёб ногтями краску на стене. Я взял его за руку, сжал и погладил большим пальцем по тыльной стороне. — Ну и что ты делаешь? Красить стену сам будешь. Он пожал плечами, вцепился в мою ладонь. — Блин, Тём, я себе не прощу, если ты влипнешь в какое-нибудь дерьмо из-за меня, — сказал нервно, не отпуская мою руку. — Успокойся. Пока нет никаких предпосылок, кроме запаха, — я хмыкнул. Ушёл в душ, стал перед зеркалом. Отрепетировал ещё раз. Своим голосом я владел прекрасно и был почти уверен, что он не задрожит и не сорвётся в неподходящий момент. Раньше, правда, я менял его только для дурацких розыгрышей или в школьном КВНе. Ещё важен был не столько сам голос, сколько интонация и манера речи. Ради этого я до дыр засмотрел проплаченное интервью Никольского. Хорошо, что до того, как созрел наш план, я машинально внимательно слушал его каждый раз, когда он появлялся у Глеба во дворе. А ещё нельзя было ни на секунду выходить из образа и не теряться. Тут уже у меня перед глазами были примеры мастер-классов телефонных разводов от Киры. Что ж, тянуть нельзя. Нужно загнать волнение как можно глубже в подсознание. Да, я был мастером в том, чтобы блокировать свои эмоции и беспокоящие меня мысли. Иногда это было полезно, а иногда нет. Я сел у окна на кухне и закурил, медленно затянулся. Увидел краем глаза, что Глеб стал в дверях, но подходить не спешил — видимо, не хотел отвлекать. Номер директора детдома мы нашли в справочнике в интернете. По журналистскому опыту я знал, что руководителям учреждений на стационарный телефон вообще обычно хрен дозвонишься, и был готов в случае чего позвонить секретарю. — Алло, — Семён Петрович на удивление очень быстро поднял трубку. Я даже слегка растерялся, но тут же снова взял себя в руки. — Семён Петрович! — мой голос был мерзко-приторным. Похожим настолько, что хотелось вцепиться себе самому в глотку. — Что с твоим мобильным, Сёма, не могу дозвониться! — Аркадий Львович? Я не… — удивлённо начал директор, но я его перебил. — А скажи-ка мне, Сёма, адрес семьи, которая усыновила Пашку Антонова, — мой голос был всё таким же хорошо поставленным, добрым и елейным. — Но, Аркадий Львович… Они не из нашего района… — в голосе Семёна была растерянность и страх. — Какие ещё «но», Сёма? — я добавил в голос холодные нотки, как делал это сам Никольский, когда разговаривал с директором по телефону во дворе у стройки. — Я спросил у тебя адрес семьи, Сёма, и хочу услышать ответ. Ну? — Эта семья воспитывает восьмерых приемных детей,  — заговорил директор дрожащим голосом. — Отца зовут Андрей Евгеньевич Попов. Он назвал нам адрес. Что ж, хотя бы не придется ехать за пределы области. — Отлично, Сёма, отлично. Надеюсь, ты понимаешь, что об этом разговоре нужно забыть и никогда не вспоминать, правда? — сказал я, краем глаза увидев, как Глеб достаёт из кармана вибрирующий телефон и выходит из кухни. — Конечно, Аркадий Львович, конечно… — Пока, Сёма, — я отключился. Закашлял, схватил стакан с водой. Казалось, что голос Никольского будто обволакивал всё моё сознание паутиной, хотелось разорвать её, стряхнуть с себя, сжечь. — Тём, Славка позвонил. Никольский выехал в сторону райцентра, — растерянно сказал Глеб, вернувшись из комнаты. — Ну, мало ли куда нужно этому утырку, не обязательно ведь в детдом, — хриплым голосом ответил я. — Всё нормально? Он сказал адрес? Не понял, что это развод? — обеспокоенно спросил Глеб. Он налил ещё воды в кружку и протянул мне, а я схватил и начал пить мелкими жадными глотками. — Нормально. Он всё сказал и вряд ли что-то заподозрил. Будем надеяться, что он достаточно запуган для того, чтобы не упоминать об этом разговоре, — сказал я, отлипнув от кружки. — Иди сюда, — поймал его за руку и притянул к себе. Глеб стал надо мной, а я, по-прежнему сидя на табуретке, уткнулся лицом ему в живот. Почувствовал, как он пальцами мягко перебирает пряди моих волос. — Знаешь, я всегда поражался твоей выдержке, — тихо сказал он. — Спасибо тебе, Тём. — Пока не за что, — я невесело усмехнулся.

***

— Ну и что вы двое задумали? Мы с Глебом сидели в комнате для планёрок, а Женя напротив нас в редакторском кресле. — Итак, несколько недель назад Глеб заявил мне тему для расследования, я посоветовала поговорить с юристом, и, насколько мне известно, вы двое это сделали. А после начали периодически таинственно пропадать из поля моего зрения. Ребята, вы занимаетесь этой темой или нет? — сказала, глядя на нас, а затем добавила мягким голосом. — Может, вам помощь нужна? У меня есть знакомые в полиции… Мы с Глебом переглянулись. Знакомые в полиции — это хорошо, подумал я, но у нашей твари знакомых тоже наверняка полно. А наша задача — заставить его присесть на как можно более долгий срок. Но конкретных доказательств всё ещё нет. — Мы занимаемся, — наконец решился сказать я. — Жень, это грёбаное змеиное гнездо. У нас есть информация, что эта тварь, под которую мы копаем, годами насиловала детей. Я кратко рассказал ей о детском доме, причастности директора, нарочитом затягивании оформления документов для усыновления. И о том, что мы сумели найти двух жертв, имея в виду Славку и Алину, которые готовы рассказать обо всём. Но, кроме их слов, у нас пока нет других доказательств. О родителях Глеба и Славки говорить не стал. Женя слушала, стучала ногтем по столу. — Рассказов потерпевших, опубликованных в СМИ, должно хватить для того, чтобы полиция хотя бы зачесалась и начала проверку, — проговорила задумчиво. — Но желательно найти больше людей. — Мы нашли третьего человека, — сказал Глеб. — Это шестнадцатилетний парень, его недавно усыновили. — Нам нужно как-то встретиться с ним и с его семьёй, — я задумчиво вертел в руках ручку, смотрел на Глеба. — Но мы ведь не можем просто так завалиться к ним домой, а Славку они не знают. Надо действовать осторожно и вызвать доверие к нам. — Давай предложим им дать интервью, — ответил он. — Скажем, что мы журналисты, хотим написать о семьях, которые воспитывают много приёмных детей, рассказать их историю. — Мне нравится эта идея, — проговорила Женя. — Да и вообще тема интервью с приёмными семьями. Но, ребята, прошу вас, будьте осторожны. Я вижу, что это опасное дело. Просто соберите истории этих бедных ребят, спросите у приёмных родителей — вдруг они заметили что-то, что показалось им странным, напугало их. И действительно ли процесс усыновления был нарочно затянут. Ещё жертвам стоит поговорить с психологом, потом попросить его прокомментировать эту ситуацию… И вам нужно помнить врачебный принцип «Не навреди» при всём при этом. Настоящие имена ребят, естественно, публиковать мы не станем. Просто соберите истории, повторил я про себя. Просто собрать истории будет недостаточно. Боялся, что тварь сможет отмазаться. И тогда неизвестно, как она отомстит нам. Нет, нужно выстрелить точно с первого раза, сбить его с одного удара и без шансов на спасение. Но я не стал спорить с Женей. Её можно было понять, она не хотела, чтобы мы рисковали и выходили за рамки того, чем обычно занимаются журналисты. Не знала, что в этом деле есть личные мотивы. — Если вам понадобится помощь, говорите сразу. И прошу вас, ребята, не делайте глупостей, — сказала она. Забавно, вчера я сам об этом же просил Славку: «Только не делай глупостей». Она посмотрела на меня, затем на Глеба. — Но при всём при этом я довольна вами. Вы рискнули взяться за такое серьёзное дело, что не каждый опытный человек решится… Да и в целом вы работаете здорово. Пожалуй, я буду готова взять вас в штат после практики. С соответствующей зарплатой, конечно. А вот это уже неплохая новость. Платили в «Регионе» выше среднего уровня. А пары на четвёртом курсе можно благополучно прогуливать. — Ну что ж, считай, у нас теперь есть работа, — я хлопнул Глеба по спине, когда мы вышли на улицу. Он слабо улыбнулся. — Больше не придётся раздавать листовки и прочую хрень, — его голос звучал как-то неестественно бодро. Я уверен, что мы думали об одном и том же. Что у нас нет никакой уверенности в завтрашнем дне. И, признаюсь откровенно, мне действительно было страшно, хоть я и старался этого не показывать.

***

— Если получится договориться об интервью, нужно будет позвать с собой Кантемирова, — задумчиво проговорил Глеб, когда мы с ним шли по коридору четвёртого этажа общаги. — Иначе Пашка вряд ли пойдёт с нами на контакт. Я порадовался тому, что он не говорит о Кантемирове с неприязнью. Что бы ни натворил отец Славки, сам парень в этом не виноват, хоть он и пытается оправдать этот поступок. Но пытается, наверное, прежде всего перед самим собой. Вообще было удивительно, что у Кантемирова после всего пережитого не поехала крыша. Хотя, может, и поехала, кто знает. — Ладно, позвоним ему сегодня. Он, наверное, ещё в деревне, — сказал я перед дверью в квартиру, где жила Алина. Она открыла нам почти сразу, но выглядела растерянной. — Привет. А я думала, вы позже придёте. — Ты не одна, что ли? — спросил Глеб. — Ну… Тут Славка зашёл. Надо же. Лёгок на помине. Кантемиров вышел в коридор, как-то нервно поздоровался с нами. Глеб окинул его и сестру подозрительным взглядом, но промолчал. Мне показалось, что нужно разрядить обстановку, поэтому я решил сразу перейти к делу. — Слав, мы собираемся поехать домой к семье Пашки. Ты ведь с нами?