Призвание

      — Эскель, слышишь?       В глубине болота раздавались грубые мужские голоса:       — Да поджигай уже!       — Больше ничего не выдаст: отключилась. А, не, очнулась! Ну, так и будешь молчать?       В ответ раздался слабый хрип. Эскель и Пантея, спустившись с коня, подкрались поближе и увидели семерых охотников за колдуньями, которые окружили столб со светловолосой магичкой в изодранном платье. У основания столба лежал сухой хворост.       — Говори, *** колдовская, где ещё чародеи скрываются? Молчишь? Ну ничего, Вечный Огонь развяжет тебе язык!       — Они же сейчас её сожгут! — ахнула девочка, глядя на магичку. — Эскель, надо помочь!       Эскель и сам знал, что надо. Охотники поиздевались над девушкой достаточно: у неё не было ногтей на окровавленных пальцах, спина была иссечена кнутом настолько, что кожа разворачивалась лоскутами, а на ляжках с внутренней стороны расплылись большие жёлто-сизые синяки. На руках магички виднелись двимеритовые кандалы: она даже не могла себя защитить…       «Семеро *** охотников на одну магичку — значит, боятся её. Кто из них слабее, спрашивается? Как бы её освободить?» — размышлял ведьмак.       — Подкрадись сзади и попробуй снять с неё наручники. Я прикрою, — прошептал он Пантее, а сам вышел с мечом наготове в сторону охотников.       Эскель молча загородил собой столб с девушкой.       — Ты ещё, ***, кто такой? — один из охотников плюнул и уставился на ведьмака. — Пшёл отсюда, не мешай праведному суду!       — Праведному? — переспросил Эскель. — Это когда семь мужиков одной бабе ногти вырывают?       — Это не баба, а *** колдунья!       — Э, народ! Это ж ведьмачий выродок! Они все с магичками ***, вот он и полез её защищать! Все они одного *** семени!       — Нет, есть разница, — ответил Эскель и посмотрел на охотников так, что многим стало не по себе. — Ведьмаков не так приятно пытать!       С этими словами ведьмак кинулся на охотников, которые тоже уже доставали мечи. Пока он практиковал навыки борьбы с несколькими противниками одновременно, стараясь не открывать обзор на колдунью, Пантея сообразила, как открыть кандалы, и освободила магичке руки. Та бессильно упала на ворох хвороста. Отдышавшись, она поднялась на подламывающихся руках и по-звериному посмотрела на охотников. Её дрожащие губы начали шептать заклинание. Эскель заметил это и, отбив очередной выпад, кувырком подкатился к столбу и загородил собой магичку и Пантею.       — Закрой глаза! — тихо сказал он девочке. Она поняла по интонации, что сейчас будет что-то страшное, и послушалась. Через секунду девочка услышала треск огня и дикие мужские вопли. Ведьмак видел, как охотники превращались в пепел от магического пламени. Магичка продолжала шептать заклинания до тех пор, пока от обидчиков не остались только кучки этого пепла. Потом она рухнула на четвереньки около одной кучки, с озлобленным удовольствием смешала её с болотной грязью и страшно прокляла на Старшей Речи. После этого она растянулась на земле и стихла.       Эскель осторожно подошёл к девушке и потрогал пальцами шею. Пульс бился, что было похоже на чудо: магичка могла уже много раз умереть от болевого шока. Ведьмак поднял девушку так, чтобы спина была кверху, и понёс в её хижинку неподалёку.       Ночь была тяжёлой. Попытки дать очнувшейся магичке хоть немного поесть успехом не увенчались: девушка просто лежала и смотрела перед собой, иногда смачивая подушку тёплыми слезами. Уставшая Пантея калачиком свернулась поближе к очагу и уснула, а Эскель сидел около пострадавшей. Он обработал ей раны на спине и руках бурой заживляющей настойкой, которую нашёл на тумбочке недалеко от кровати — магесса не издала ни звука, хотя при таких ранах безболезненно лечиться невозможно.       За окном где-то в кромешной тьме долго ухала сова, но вдруг послышалось хлопанье её крыльев. Кто-то вспугнул. Ещё охотники на ведьм? Ведьмак выглянул в маленькое окно проверить — нет, показалось. Обернувшись, он увидел, как магичка приставила к груди нож и уже почти успела разрезать им кожу. Пришлось использовать Аард, чтобы быстро выбить нож у неё из рук. От грохота разлетевшихся предметов Пантея проснулась и увидела, как девушка безумно посмотрела на Эскеля и кинулась поднимать нож. Тогда ведьмак обхватил её сзади, крепко стиснув сильными руками плечи. Магесса попыталась вырваться, но силы её подвели.       — Не дури, девка! Удумала! Хочешь им на радость себя убить? Они же того и добиваются. Не дури!       Девушка заревела в голос и начала сползать на пол, из-за чего ведьмак решил ослабить хватку. Нет, за ножом она не кинулась, только обняла колени с синяками и прижалась больной спиной к кровати.       Сердце Пантеи дрогнуло, она тихонько подошла к магессе и обняла её:       — Не плачь, пожалуйста! Мы тебя в обиду не дадим! Правда, Эскель?       — Истинная.       — Ты такая красивая! Не должны умирать красивые!       Магесса обняла Пантею, а Эскель грузно сел на пол рядом с ними.       — Трудно, знаю. Но надо немного перетерпеть. Трудно, но надо, — сказал он, и слова эти относились ко всем троим.