Призвание

      Через три дня девушка уже более-менее разговаривала. Она немного рассказала о себе. Её звали Элис, она телепортировалась сюда из Новиграда несколько лет назад в надежде, что наконец-то сможет спокойно жить. Поначалу так и было, она охотно помогала местным жителям: приходила в лавку к травнику и устраивала приём больных и нуждающихся в магической помощи. Горожане её стали уважать. Элис даже подружилась с одной хорошей женщиной по имени Марта, прачкой, у которой на руках двое сирот.       — Подожди… Марта? — переспросил Эскель.       — Да.       — Женщина, которая рассказала, где ты живёшь, просила, чтобы ты простила некую Марту, если можешь.       Магичка поднесла кончики пальцев без ногтей к губам, походила по комнате, и её лицо мгновенно преобразилось.       — Нет… нет, она не могла! Не верю!       — Что не могла?       Элис против воли начала плакать.       — Я же её детишек… а она… Нет, не верю!       Магесса прижалась к груди Эскеля, и тот немного растерялся. Слёзы намочили его красную куртку.       — Эти уроды пришли ко мне ночью, когда я спала! Я проснулась от удара по лицу, а на руках уже были кандалы… Где я живу, я никому не говорила, кроме Марты… Детишки у неё болеют часто, вот я и сказала… Нет, не верю!       Ведьмак вспомнил виноватое выражение лица плакавшей женщины и всё понял. Всё-таки это она помогла охотникам найти подругу. Только, может, это вышло случайно? Или охотники угрожали её детям? В любом случае оставался неизменным один факт:       — Послушай, даже если она виновата, именно благодаря ей мы успели к тебе на помощь.       Элис вытерла слёзы и опять уткнулась в куртку ведьмака, ощущая, какая приятная для кожи вибрация исходит от него.       — Какая разница… Жить мне теперь как? Зачем? Как людям верить?       За взрослыми наблюдала Пантея, которая прижимала к груди статуэтку эльфа. Как бы помочь? Ей вспомнился давний рассказ мамы о том, как она танцевала, чтобы приободрить солдат. Она отвлекла их, и им стало легче. Точно, надо помочь девушке отвлечься!       Девочка подошла к Элис и протянула статуэтку.       — Элис, посмотри, пожалуйста! Эскель говорит, что это заколдованный эльф! Можно ли его расколдовать?       — Паня, давай потом, — деликатно сказал Эскель.       Пантея посмотрела на него с некоторым удивлением. Как он её назвал?       Девушка вытерла слёзы и аккуратно взяла статуэтку из рук девочки. После тщательного осмотра Элис, шмыгнув, выдохнула:       — Ого, артефактная компрессия. Я про неё только в учебниках читала!       — Значит, расколдовать нельзя? — поинтересовался ведьмак.       — Нет, почему… Просто я никогда раньше этого не делала… Мне надо подготовиться, вспомнить теорию. Девочка, читать умеешь?       Пантея кивнула.       — Посмотри, пожалуйста, в подвале книгу о метаморфозах: там должна быть глава про артефактную компрессию. А я… поесть, что ли? … Тут надо много сил.       «Вот это другое дело!» — довольно подумал про себя Эскель.       Подготовка к ритуалу заняла несколько дней. Ведьмак и Пантея помогли магессе изготовить нужные предметы, а потом ловили в подвале мышей, чтобы Элис потренировалась накладывать и снимать компрессию. Две мыши процесс обратного превращения не пережили, у одной получился сильный вывих задних лап. Магичка ругалась, швыряла ритуальные подсвечники об стену, но брала себя в руки и продолжала работу над заклинанием. В конце концов мыши стали возвращаться к жизни нормально, и можно было приступить к работе над статуэткой.       Элис была взволнована.       — Всё получится! — неуклюже подбадривал её ведьмак.       — Может быть и нет. Заклинание было наложено очень давно, я даже точно не скажу, сколько лет назад. Метод, который я буду использовать, более современный. Не навредит ли это эльфу? И потом, последствия декомпрессии могут быть самыми разными. Может, он не проживёт долго…       Эскель, чувствуя себя немного неловко рядом с такой образованной дамой, подумал и сказал:       — По крайней мере, мы попытаемся вернуть его к жизни.       Пантея уселась на пол неподалеку и стала жадно наблюдать за каждым движением магессы: она впервые видела мага за работой. Как девушка зажигала свечи, как расставляла треножники, как размещала в них прозрачные гранёные кристаллы — всё было очень плавно и красиво. Эскель тоже залюбовался. «Вот почему Геральт предпочитает магичек», — подумалось ему.       Вспышка магического света — и что-то очень тяжёлое с шорохом рухнуло на пол в центре пентаграммы. Элис, тяжело дыша, присела на кровать, а Эскель помог подняться расколдованному эльфу, на котором были старинные длинные одежды. Тот долго пытался проморгаться и закрывал острые уши руками, потому что ему казалось, что звуки стократно усилились. Ведьмак усадил его на скамью, Пантея из любопытства присела рядышком.       Эльф осмотрелся и в растерянности начал чесать лицо и руки. Девочка посмотрела на Элис, и та ответила:       — После декомпрессии такое бывает: кожа растягивается.       — Ты молодец, Элис! — похвалила её Паня.       Эльф молчал, прислушиваясь к своему организму. Эскель решил начать диалог:       — Приветствуем! Ты как?       Пленник артефактной компрессии внимательно вслушался в его речь, но не ответил. Элис догадалась, почему, и обратилась к эльфу иначе:       — Ceádmil!       — Cead, beanna… — ответил ей эльф, и глаза его оживились.       — Que suecc’s?       — Точно, Старшая Речь! — хлопнул себя по лбу Эскель. — Никогда не был в ней силён.       Элис задала эльфу ещё несколько вопросов, которые ни ведьмак, ни Пантея не поняли. Эльф отвечал и то становился грустным, то недоумевал. Особенно погрузился он в мысли от последней реплики магессы.       Потом девушка перевела разговор:       — Его зовут A’rsa, в переводе со Старшей Речи это значит «древний». Он сказал, что смертельно болен, поэтому сам попросил своего ученика превратить его в статуэтку. Он надеялся, что его расколдуют, когда найдут лекарство от болезни. Только, видно, что-то с учеником случилось: А’рса пробыл в виде статуэтки двести пятьдесят три года.       — Сколько?! — воскликнула Пантея.       — Примерно так же он удивился, когда я сказала ему, какой сейчас год. До сих пор — видите — сидит не свой.       — Сказали бы мне такое, я бы тоже так сидел, — с пониманием сказал Эскель. — А вылечить его можно?       — Можно. Я читала, что в древности была такая болезнь, при которой начинала сворачиваться кровь. Можно сказать, что это профессиональное заболевание: им часто страдали маги. Бороться с этим недугом научились уже давно.       — То есть он маг?       — Да.       — A d’yeabl aep arse! — воскликнул А’рса и обхватил голову руками.       — А это как переводится? — спросила Пантея.       Элис скривилась, пытаясь найти приличный перевод.       — Эм… что он попал в очень трудное положение.       — Ещё бы, — Эскель посмотрел на эльфа. — Пережиток нескольких эпох, без родных и друзей. Врагу бы не пожелал!       Магесса походила по комнате, в задумчивости потирая подбородок.       — У меня есть в библиотеке старый учебник Старшей Речи. Отдам его вам. А сама… хочу телепортироваться куда подальше. Не хочу здесь находиться.       Эскель понимающе кивнул.       — Только не наделай глупостей.       Элис легонько улыбнулась.       — Нет, не беспокойся. Раз уж вы оказались здесь, зачем-то я ещё должна пожить, хоть и тошно. Только не здесь. Но сначала приготовлю нашему гостю из прошлого снадобье.       Пока магесса трудилась над лекарством, Пантея указала эльфу на горшок с заячьей похлёбкой и показала жестами, что ему неплохо было бы поесть. А’рса посмотрел на горшок, медленно позеленел и закрыл рот рукой с тонкими длинными пальцами, но это ему не помогло: его всё равно вырвало прямо на пол. Девочка охнула и сморщилась, а Эскель почесал в затылке. Элис стояла ко всему этому спиной, однако поняла, что случилось, и сказала:       — В книге написано, что работа желудка может быть на некоторое время нарушена. Лучше начать с воды и какого-нибудь бульона.       Девочка намотала на швабру тряпку и, брезгливо отворачиваясь, попробовала убрать рвоту с пола. Эскель понял, что у А’рсы ко всему прочему скрутило живот, и повёл его из дома в кусты.       — Следи за ним, — наставляла Пантею Элис. — Он очень слаб, нужно наладить ему питание и следить, чтобы он не заболел. Его организм сейчас может не перенести наших заболеваний. Когда он окрепнет, за него можно будет уже не волноваться.       — А ты не останешься с нами?       — Нет, девочка, не могу. Мне здесь плохо…       — И всё из-за этих сволочей, — пробурчала Пантея, глядя в сторону болота, где сгинули охотники на колдуний. Элис на секунду замерла с пестом в руке. Сначала она покачала головой, осуждая грубую речь девочки, а потом хмыкнула и улыбнулась: правильно ведь ребёнок говорит. — Мне жаль будет с тобой расставаться, ты хорошая. И ты знаешь эльфский язык.       — Ты тоже можешь его выучить, главное стараться. Только чур не ругаться на нём, ты же всё-таки дама!       — Дамы не путешествуют с ведьмаками, — философски изрекла девочка.       — Ну, готово. Держи! — магичка протянула Пантее склянку со снадобьем и принялась быстро писать что-то на обрывке бумаги. — Храни его плотно закрытым и прячь от солнца. И ещё на всякий случай я сейчас запишу рецепт этого снадобья. Болезнь вернуться не должна, но декомпрессия — вещь непредсказуемая.       Девочка кивнула, и в этот момент в дверь вошли Эскель и А’рса, который опирался на его плечо. Элис оглядела их, сунула листок с рецептом девочке в руку и подошла к ведьмаку.       — Спасибо тебе за всё. И прощай!       Она поцеловала Эскеля в щёку со шрамом, обняла Пантею и попрощалась с эльфом на его языке. После этого она открыла портал, который полыхал огненным и электрическим цветом, и шагнула в неизвестность.       В комнате стало тихо и грустно: дом без хозяина — сирота.       Все трое помолчали, а потом Пантея вскрикнула: «Учебник!» — и полезла в подвал.