Призвание

      Листок на доске объявлений был измят, а само объявление — накорябано дрожащим неровным почерком:       «Пусть возьмак убьёт Николаса. Награда — кусок жёлтого камня».       Объявление было бы похоже на шутку, если бы внизу меленько не было приписано: «Зайдите к писарю для обсуждения заказа на тролля».       Пантея тоже прочитала написанное и задумалась:       — Это тролля, что ли, зовут Николас? И почерк почему разный?       — Узнаем у писаря.       Писарь, толстенький губастый мужичок в очках, очень обрадовался, увидев Эскеля, и затараторил:       — Пан ведьмак, наконец-то вы пришли! Значит, дело было так: третьего дня сидел я и переписывал очередное объявление, как вдруг дверь — нараспашку, грохот страшенный! Я глаза зажмурил, а как открыл — стоит передо мной тролль! Нет, правда! Указывает мне лапищей за стол, мол, садись. Я и сел, от страху больше. Он рычит: «Возьмаку пиши! Пусть Николаса убьёт!» Я ему хотел возразить, что ведьмаки людей не убивают, а он как заревёт: «Николас — не людь!» Хвать меня за шею, наклоняет к столу и говорит: «Пиши возьмаку!» Жить охота: написал я, чего он хотел, а снизу от себя добавил. Пан ведьмак, уж вы разберитесь с ним — ведь жить не даст!       Пантея не выдержала и прыснула — уж очень странная и забавная история, а вот писарю было не до смеха: дверь в его избе после визита тролля была раскурочена и починке не поддавалась. А’рса с долей брезгливости осматривал помещение, в котором они все находились.       — А кто такой этот Николас, что тролль захотел его убить? — спросил Эскель.       — Это наш герцог, у него усадьба вон в той стороне. Недавно, с год назад, сюда переехал в усадьбу со своей супругой. Уж чем он троллю насолил, не знаю, а только разобраться с чудищем надо бы. Возьмётесь?       — Пожалуй. Интересное дело: в первый раз на моей памяти чудовище пишет объявление на человека! Тролль куда ушёл?       — Я и не знаю: видел его впервые в жизни и больше не хочу!       Путники вышли из писаревой избушки и направились в сторону постоялого двора: А’рсе от долгой дороги начало нездоровиться, ему было бы неплохо полежать денёк-другой. Он шёл рядом с товарищами очень медленно, а его кожа напоминала по цвету лист недозрелой капусты.       Когда дело с постоялым двором и койкой было улажено, хотя и не без препирательств (хозяин двора не жаловал эльфов), Эскель и Пантея вернулись к дому писаря и осмотрелись. Ведьмак нашёл отпечатки тяжёлых тролльих ног, цепочкой идущие в сторону леса. Значит, где-то неподалёку есть пещера: тролли не живут на открытом пространстве.       Пока они искали вход в пещеру, Эскель вспомнил одну историю.       Однажды он принял в пригорной деревушке заказ на чудище, которое приспособилось таскать у крестьян кур. На месте преступления Эскель обнаружил громоздкие следы, ведущие к горам. Дойдя до конца следа, он увидел в пещерке тролля, который что-то собрался готовить на здоровенной закопчённой сковороде. Видно, её он тоже стащил у кого-нибудь из деревни. Увидев Эскеля, тролль не испугался, а обрадовался и прорычал: «О-о-о, гость в доме! Садись, угощать яичницу буду!»       Ведьмак был настроен на бой, но ответить насилием на такое гостеприимство не посмел. К тому же он никогда не видел, как тролль готовит яичницу. Он с улыбкой присел на траву и наблюдал, как чудище хлопочет, камушками выбивая огонь для костра, но процесс готовки не высмотрел: тролль загородил собой сковородку.       В представлении тролля яичницей была зажаренная неощипанная курица. Не желая обижать хозяина, Эскель пощипал птицу, как мог, в одном месте и попробовал мясо. Оно было прожарено не так уж плохо, но, поскольку на язык всё время прилипали перья, ведьмак скоро отказался от угощения, сказав, что наелся. Тролль был этому рад: ему больше достанется.       Пока чудище уплетало свой обед, ведьмак заметил, что у людей яичницей называют блюдо только из яиц. С этим тролль был не согласен: «Курица получается из яйцо. Значит, курица тоже яичница!»       Эскель не решился убить такого кулинара и философа, поэтому порекомендовал ему оставить крестьянскую птицу и переключиться на стаю диких гусей, которую видел у реки неподалёку. Курица что — на один троллий зуб. Гусь посущественнее будет! Тролль вдохновился этой идеей и радостно захлопал лапищами. Даже хотел бежать к реке не закончив обедать, но Эскель его остановил и рассказал, как правильно готовить гуся на огне. Был бы тролль грамотным, он наверняка бы записал рецепт — так внимательно он слушал гостя. В итоге чудище перестало красть кур у крестьян, и в общем в этой истории остались довольными все, кроме гусей.       — Рассказывай такие истории почаще, пожаалуйста! — попросила Пантея.       Наконец, вход в пещеру был найден. Вместе с Пантеей Эскель вошёл в неё, на всякий случай намазал меч маслом против огров. То же самое сделала и девочка.       Ведьмачье чутьё Эскеля улавливало дыхание чудовища и какие-то шорохи в своде пещеры. «Ненадёжная пещерка, — подумалось ведьмаку, посмотревшему вверх. — Много трещин, порода осыпается».       Тролль сидел у костра рядом с высоким сталагмитом и держал в лапах картину. Пантея закрыла глаза и тряхнула головой, подумав, что это ей мерещится. Нет, тролль в самом деле сидел с картиной. Эскель убрал меч и подошёл к хозяину пещеры.       — Ведьмака заказывал?       Тролль оторвался от картины, радостно подпрыгнул на всех четырёх лапах и заревел:       — Возьмак! Пришёл, увидел письмо! Ты убить Николаса?       — Я пришёл узнать, чем он тебе так неугоден.       — Николас — не людь! Николас бить жену, а она красота! — тролль махнул лапищей на портрет. На нём была изображена спокойная сосредоточенная женщина с редкими тонкими чертами лица. В её выразительных, с пушистыми ресницами глазах светилось желание чего-то неземного, тонкого и негрубого, чего жизнь, к сожалению, предоставить ей не могла. Возможно, потому в руках у женщины, несомненно красивой, была запечатлена книга о церкви Вечного Огня.       Эскель оценил портрет:       — Действительно красивая. А где ты взял портрет? Стащил?       Тролль почти обиделся.       — Хрум не вор! Хрум его нашёл! Николас и жена едь по дороге, картинка упасть. А Хрум подобрал!       — Хорошо, Хрум, ты не обижайся на меня. Я просто хочу знать все мелочи.       — Аааа, — с пониманием прорычал тролль.       — А что за жёлтый камень, который ты обещал в награду? — спросил Эскель.       — Камень большоой! — протянул Хрум и углубился в пещерную темноту. Оттуда он с грохотом вытолкал здоровенный кусок горной породы с россыпью золотых самородков. Без сомнения, это была самая большая оплата работы, когда-либо обещанная ведьмакам: на такое количество золота можно купить себе дворянский титул и забыть о ремесле навсегда.       — Ох, какая красота! — Пантея поразилась тому, как красиво самородки переливались красными и зелёными цветами на отблесках костра. Про их стоимость она пока не догадывалась. Эскель посмотрел на неё и подумал, что за это золото девочку можно было бы отдать на воспитание чуть не в дворянскую семью. Ещё и на приданое бы осталось. Это она маленькая ещё и не думает о будущем, а надо бы: затею с Белым Волком она рано или поздно перерастёт — что у неё останется?       Крайне заманчивое предложение, только на другой чаше его весов жизнь человека. Ведьмаки Школы Кота не колебались бы при таком выборе, а Эскель задумался. Нет, человека он убивать не хотел точно. Он размышлял, как бы получить награду без крови и без воровства.       — Знаешь, Хрум, в мире живёт много женщин, которых бьют мужья. Почему же ты хочешь убить именно Николаса?       Тролль опустил голову и отвёл глаза в сторону. Быть не может! Неужели…       — Влюбился?       Хрум отнял у Эскеля портрет и демонстративно повернулся к гостям каменной спиной.       — Не твоё дело, людь. Хочешь жёлтый камень — убивай Николаса. Не убивай Николаса — иди вон без камня! Другой возьмак куплю!       — Ты погоди сердиться-то. Я подумаю, что можно сделать. И вообще: ты сам большой и сильный, не пытался помочь ей?       — Красота сидит в большой дом. Я большой, меня к дому не подпускать — стрелять. А возьмака — пускать.       — Ну и дела! Разве тролли влюбляются в людей? — спросила девочка у ведьмака, когда они вышли из пещеры.       — Честно — я такое встречаю впервые, хотя всякое бывало.       — Знаешь, Эскель… мне жалко эту женщину: пусть даже Николас герцог, разве можно бить свою жену?       — Это его не красит.       — Давай ей поможем?       — Как? Герцог уже взрослый человек, который привык к жестокости. К нему нельзя просто подойти и сказать: «Не бей свою жену! Это плохо!»       — Может, помочь ей сбежать?       — Охотник свою добычу так просто не отпускает. Тут надо подумать. И узнать все подробности дела. Может, тролль вообще врёт всё про Николаса, хотя в большинстве своём они на враньё не способны: тупые больно. Но проверить не мешает.       — Значит, идём в поместье?       — Да. Раз Хрум пытался помочь даме сердца, стражники его видели. Так и скажем, что хотели бы узнать подробности о тролле, на которого сделали заказ. Мы даже не соврём нисколько.       Стражники у ворот в поместье от скуки разминались, размахивая дубинками и лениво нападая друг на друга. Подошедшие ведьмак с девчонкой сразу привлекли их внимание и внесли в их жизнь разнообразие.       — О, ведьмак! Глянь, Кристоф!       — Только мутантов нам здесь не хватало! Ты только глянь на его рожу! Э, да он ещё и с довеском!       Пантея сразу нахмурилась и хотела что-то ответить, но Эскель её опередил:       — Мутант со страшной рожей пришёл поговорить с хозяином поместья.       — И чего тебе от него надо?       — Читал я, что тролль тут у вас завёлся.       — Как же, видал я его! Здоровый такой, как ходячая скала. Но мы с ребятами его прогнали.       — Он тут пер…передически…       — Периодически! Кристоф, ну что ты как без языка? Чай, при господине служишь, а не при булочнике!       — Он тут периодически ходит вдалеке. Чего ему тут надо — не знаем.       — Герцог или герцогиня его видели?       — Ага.       — Мне бы с ними тоже поговорить.       — Ишь, чего захотел!       — Раз тролль приходит сюда, это может быть связано с герцогом или герцогиней! — вмешалась девочка.       — Вот именно, — кивнул Эскель. — Он может угрожать ваших господам. Разве вы не хотите их безопасности?       Кристоф почесал затылок под лёгким шлемом.       — Ну, ладно. Герцог в саду, а герцогиня занемогла, у себя в беду…буд…       — Будуаре! Когда ты уже запомнишь, дубина…       Герцог Николас сидел в саду на скамье и читал. Неподалёку прогуливался стражник с большим мечом в ножнах, которые раскачивались при ходьбе. Эскель и Пантея аккуратно прошли по тропинке, чтобы не задеть красивые цветущие кусты.       — Как здесь красиво, — протянула Пантея. — Такой хороший порядочный дом…       — Поверь мне, в таких порядочных домах чаще всего творятся всякие зверства, — ответил ей ведьмак. Он не стал рассказывать девочке, как когда-то в одном знатном доме ему сделали заказ на экимму, которая поселилась в винном погребе. Когда ведьмак спустился туда, то увидел около тридцати человеческих скелетов в загоне, где разгуливал упырь, а рядом с загоном — стул и небольшой столик с разбитой бутылкой вина. Как потом выяснилось, хозяин дома обожал смотреть на то, как вампир раздирает людей, и регулярно снабжал его новыми жертвами — бродягами и пьяницами… А ведьмака нанял тогда, когда экимма начала рассматривать в качестве добычи его самого.       Увидев гостей, Николас загнул страницу книги, отложил её в сторону и поднялся со скамьи.       — Приветствую вас, господин и маленькая госпожа, — герцог заложил руки за спину и кивнул головой в знак приветствия. Эскель успел заметить, что между костяшками пальцев на обеих руках герцога были бледные сизо-желтые синяки.       — Приветствую, герцог, — ответствовал ведьмак. Пантея сделала реверанс, как её когда-то учила маменька. Николас приподнял на это бровь.       — Чем обязан визиту ведьмака и его… хм… спутницы?       — Я прочёл по объявлению, что в окрестностях завёлся тролль. Стражники сказали, что чудище подходило к вашему поместью.       — Это правда. Мы с супругой в это время прогуливались по саду. Он пришёл с той стороны, — герцог указал головой в сторону, где находился дом Хрума.       — Как выглядело чудовище?       — Я видел тролля вживую впервые, поэтому запомнил хорошо. Он высокий, спина у него — как у большой черепахи, вся из камня. Лапы сильные: если ударит — мало не покажется. Агрессии с его стороны не наблюдалось, но моя охрана от греха подальше прогнала его стрелами. С тех пор если я и видел его, то только вдалеке — он сообразил, что подходить сюда нежелательно.       — Хорошо. Ещё я хотел бы поговорить с Вашей женой. Может, она заметила в поведении тролля что-то особенное?       — Боюсь, она сегодня нездорова, и не думаю, что её сведения чем-то отличаются от моих. Поэтому, если у Вас больше нет ко мне вопросов, я прошу извинить меня и покинуть поместье: у нас на сегодня назначен званый ужин, нужно продолжить приготовления. Я провожу Вас до ворот.       «Званый ужин — а сам сидит и спокойно читает», — подумали одновременно Пантея и Эскель.       — Нет, спасибо, мы помним обратную дорогу. Спасибо за сведения! — ответил Николасу ведьмак и развернул Пантею в сторону выхода.       — Если Вы хотите знать моё мнение, тролля можно и не убивать: нам он не причиняет никаких неудобств. Впрочем, дело Ваше, — герцог поклонился ещё раз и направился в сторону дома.       — Он ведь врёт всё о званом ужине? — спросила Пантея Эскеля, когда они отошли подальше от поместья.       — Врёт. Его слуги не носятся как угорелые, как это бывает в таких случаях. На обеих руках у него синяки. Если судить по его телосложению, он не занимается кулачными боями. Так что Хрум, скорее всего, прав.       Девочка ненадолго задумалась, а потом спросила:       — А можно ли вообще точно узнать, врёт человек или нет?       — Ого, вопрос. Только ответа я на него тебе не дам. Потому что сам периодически нарываюсь на обманщиков. Поэтому с людьми всегда надо быть осторожным.       — То есть бояться их?       — Не, осторожность — это не страх. Осторожность — это когда ты знаешь, на что человек бывает способен, и стараешься не довести ни его, ни себя до крайности. Единственное, что здесь можно посоветовать — смотреть надо на вещи. Вещи, в отличие от людей, врать не умеют. А были бы у них языки, врали бы и они…       — Смотреть на вещи — это как ты, на костяшки пальцев и на поведение слуг?       — Да.       Эскель с Пантеей прогулялись вокруг поместья, размышляя, как бы увидеться с герцогиней. Стемнело, в доме зажгли факелы и свечи. Стала видна пристройка с узкими окошками, на которых стояли резные решётки. В одном из них мелькнул женский силуэт с книгой в руках. Может, это и есть возлюбленная тролля? Как бы проверить?       Около входа в пристройку расхаживал стражник, да ещё и находился этот вход неудобно: вырубишь одного охранника — другие заметят. Ведьмак осмотрел крыши: в принципе, если перелезть через каменный забор и забраться на крышу пристройки, можно было бы попасть внутрь по трубе (вероятно, в пристройке есть камин). Только она больно узкая для взрослого человека. Эскель прикинул, как двигаются стражники, обходя территорию усадьбы, и сказал Пантее:       — Пань, попробуй аккуратно проползти на крышу вон по тем крепким вьюнам. Стражник обходит пристройку с нашей стороны нечасто. Достаточно времени, чтобы успеть пролезть в трубу. Другие охранники тебя не заметят: угол глухой для обзора. Помни: это разведка, что бы ни случилось — никуда не вмешивайся! Но на крайний случай я буду здесь рядом.       Девочка кивнула, всё поняв, и отстегнула с пояса ножны, чтобы не издавать мечом лишнего шума и было удобнее забраться в трубу. На всякий случай Пантея всё равно спрятала за сапог небольшой ножик — не так давно она вспомнила, как мать ей говорила, что лучше его всегда брать с собой. Ножик появился у неё только после зимовки: Эскель отдал ей один из своих, когда решил, что ей уже можно доверять холодное оружие.       Хорошо, что камин не был растоплен — лето всё-таки. Пантея, стараясь не пыхтеть, сползла до пола, вся чумазая от старой копоти, и увидела перед собой молодую женщину в богатом, но кое-где надорванном наряде. Герцогиня сидела на низкой кровати с книгой в руках и что-то шептала. По обложке было понятно, что это молитвенник для служителей Вечного Огня. Женщина была так погружена в молитву, что ничего не замечала вокруг. Впрочем, одним глазом она видеть сейчас и не могла: он был закрыт красно-синей опухолью.       «Вот же сволочь!» — подумала девочка о герцоге, который, вероятно, являлся автором этого увечья, и осмотрелась, помня совет Эскеля о том, что вещи не врут. Тут Пантея осознала, что ей пока не хватает опыта, чтобы хорошо читать подсказки вещей. Ничего больше не оставалось, как стараться запомнить обстановку как можно точнее, чтобы передать Эскелю: уж он-то поймёт, в чём дело.       Деревянные стены были все в занозах, кое-где были видны вмятины и отлетевшие щепки. На отдёрнутой занавеске бросалось в глаза большое бурое пятно, которое явно не отстирывалось, хотя попытки и были: ткань выцвела и была особо бледной по краям пятна. На двери с внутренней стороны когда-то был засов, но, судя по щепкам, кто-то сильный отодрал его вместе с гвоздями. «Ведь так нельзя закрыться от того, кто придёт», — подумала девочка, и ей стало не по себе: ведь если герцог действительно бьёт жену, она даже не имеет возможности закрыться от него.       Всё остальное выглядело вполне обычно. Ну разве только таз с холодной водой ещё стоял посреди комнаты.       — Простите, мадам! — вежливо обратила на себя внимание Пантея. Герцогиня отвлеклась от книги и удивлённо приподняла брови. Оглядев незваного гостя с ног до головы, она спросила:       — Как ты сюда попала, я поняла, но зачем? Красть у меня здесь нечего: все ценности хранятся в другом месте.       — Если бы я хотела Вас обворовать, я бы не показывалась на глаза, — ответствовала чумазая гостья.       Герцогиня тепло, по-матерински улыбнулась.       — Так зачем ты здесь? И кто ты?       — Вас же муж бьёт? Я одна из тех, кто хочет Вам помочь!       Женщина закрыла глаза и блаженно улыбнулась. Её пушистые ресницы стали влажными.       — Вечный Огонь, мои молитвы услышаны — да славится суть твоя! Увы, да: отец отдал меня замуж за человека, который умеет притворяться вежливым и добрым, но по сути — просто чудовище.       — Вы не пытались сбежать? Или уйти от мужа?       — Мне некуда бежать, — ответила грустно герцогиня. — К отцу? Он сразу же вернёт меня обратно. Отец и супруг имеют общие серебряные и золотые прииски, с которых поступает хороший доход. По их условию я не имею права покидать супруга, иначе он расторгнет с отцом договорённость по приискам.       Глаза девочки загорелись негодованием.       — Получается, отец Вас просто продал.       — В наших кругах это называется «обеспечил удачной партией», — вздохнула женщина и аккуратно потрогала опухоль на глазу. Потом подошла к тазу с водой, смочила тряпочку и приложила к глазу. В первый раз за свою ещё недолгую жизнь Пантея была рада, что не живёт как дворянка.       — Неужели нельзя убежать?       — Однажды мы были в церкви Вечного Огня, я сделала вид, что хочу поговорить с жрецом, а на самом деле тихонько убежала в город. Без денег — они все у супруга. Ходила по городу, собирая упавшие медяки, чтобы заплатить капитану корабля и уплыть, но меня нашли, — герцогиня расплакалась, но взяла себя в руки и вытерла слёзы. — Я потом пролежала… больной где-то два месяца… — женщина зачем-то положила руку на живот и погладила его отрывистыми движениями. — Лучше бы он меня убил тогда…       — Почему он вообще Вас бьёт? — девочка подсела поближе к герцогине. Та снова заплакала и отвернула лицо.       — Он… получает от этого удовольствие.       Ребёнку всё не расскажешь, а женщина вспомнила, что мог вытворять её муж во время выполнения супружеского долга… После каждого раза она приходила в себя неделю, не желая даже смотреть на себя в зеркало.       — Мы Вам поможем! — сказала Пантея, решительно встав с кровати.       Женщина грустно улыбнулась и приобняла её так, как когда-то обнимала мама. Вспомнив тепло её рук, девочка застыла и почувствовала ком на самом дне горла.       — Спасибо, золотце. Хоть кто-то меня пожалел. Но как ты мне поможешь?       — Со мной… со мной ведьмак, маг и тролль! Мы что-нибудь придумаем!       — Тролль?       — Да, тот самый, которого вы видели издалека…       За дверью послышались громкие быстрые шаги.       Герцогиня испуганно посмотрела на дверь и на Пантею.       — Лезь обратно в трубу! — женщина подсадила её так, чтобы та смогла хотя бы упереться руками и ногами в стенки трубы, взяла молитвенник в руки и загородила собой камин. — Вечный Огонь! Пусть всё обойдётся!       Девочка попробовала подняться по трубе, но это получалось шумно — в комнате бы точно услышали. Пришлось упереться в стенки и замереть.       — Ужин принесут сюда минут через сорок, — Пантея услышала голос герцога, и сердце её упало. В голове забегали мысли, что делать, если он сейчас начнёт снова бить жену. — Пока есть время…       Дыхание герцога стало тяжелее и прерывистее. Герцогиня не издавала ни звука. Послышался шорох её платья и топот двух пар ног. Потом глухой стук — упала книга, и женщина, судя по шороху одежды, рухнула на кровать. Затем послышался треск разорванной ткани, пощёчина, в ответ — хлёсткий удар, тихий женский вскрик и хрип.       Девочка прекрасно помнила слова Эскеля насчёт того, что в разведке не надо никуда вмешиваться, но больше не могла сидеть в трубе и слушать, как начинают бить человека. Она с грохотом выпрыгнула из камина, выхватила из сапога ножик и кинулась на спину герцога, который, сидя верхом на жене, сжал её горло руками. Пантея хотела вонзить ему нож прямо в руку, но мужчина резко обернулся, и лезвие прошлось гораздо ниже, слева по спине. Герцог схватил девочку за руку с ножом, и от боли она выпустила оружие, но обхватила противника вокруг шеи свободной рукой как можно крепче. Мужчина откинулся назад и рухнул на пол, стараясь придавить Пантею своим весом, ей удалось немного отвести ноги назад, чтобы этого не случилось. Герцогиня на кровати пыталась отдышаться и остановить кровотечение из разбитого носа.       Пантея била герцога, как её успел научить Эскель, только сил не хватало, чтобы вырубить противника. Герцог рассвирепел, с хрустом заломил девочке руку за спиной и подмял под колено. Пантея пискнула, пытаясь выбраться, и почувствовала, как на спине грубо рвут ткань.       — Чудовище! Ладно я — девчонку не трогай! — голос герцогини вдруг стал низким и решительным.       — Заткнись, ***!       Женщина схватила таз и окатила мужа водой, а потом и ударила, сколько было сил, тазом по голове. Пока герцог лёжа пытался проморгаться и отфыркивался от воды, Пантея змейкой выскользнула из захвата, взяла герцогиню за руку, и вместе они побежали во двор. Вместе оттолкнули охранника, который дежурил у входа в пристройку, и поспешили к воротам.       Дорогу к воротам им преградили другие стражники.       — Приказываю выпустить! — строго сказала им герцогиня, но те скрестили алебарды.       — Герцог не велели.       За спинами беглянок появился Эскель, который, заметив борьбу в пристройке, перелез через каменный забор, а потом, услышав женские голоса во дворе и поняв, что жертвам удалось быстро убежать от обидчика, поспешил на подмогу. Он сложил пальцы в знак Аксий и проговорил стражникам:       — Выполняйте приказ хозяйки!       Стражники с затуманенным взором кивнули и открыли ворота.       Все трое побежали в сторону леса и на ходу приняли решение укрыться в пещере тролля, чтобы обдумать дальнейший план действий. Разглядевший разорванную ткань на спине девочки, Эскель подумал, что позже вернётся в поместье и всё-таки выполнит заказ тролля — прибьёт герцога.       Увидев свою красавицу, Хрум постарался выпрямиться и потёр лапой морду, чтобы не быть грязным. Эскель и Пантея усадили герцогиню на камень рядом с костром: она продолжала запрокидывать голову, потому что кровь всё ещё текла из носа.       — Хорошая возьмак! И Николаса убить, и красота спасти!       — О чём это он? — жалобно спросила герцогиня.       — Нет, Хрум, Николас жив, а твою красавицу пришлось срочно вырывать из его лап, — ответил троллю ведьмак.       — Мадам, это тролль попросил помочь Вам, — пояснила женщине Пантея. — Он знал, что муж Вас бьёт.       — Наверное, он увидел это, когда мы были в саду… Супруга тогда сильно рассердило то, что я не хочу с ним разговаривать, и он меня ударил. Несколько раз.       Герцогиня с благодарностью посмотрела на тролля, который не сводил с неё глаз.       — А ты совсем не страшный!       — А ты — красотаа, — низко, но непривычно нежно прорычал Хрум.       — Но убивать Николаса… Нет, Вечный Огонь не терпит убийства! — женщина подумала и посмотрела на ведьмака. — К тому же вас будут искать, если герцога найдут мёртвым. Стражники видели Вас с девочкой. Вас могут искать и за моё похищение. Я не хочу, чтобы вы оказались в тюрьме из-за меня! Прошу! Бегите отсюда быстрее, а я лучше… пусть меня считают пропавшей без вести! Укроюсь в каком-нибудь монастыре Вечного Огня. Мне всё равно больше нечего ждать от жизни… Я не могу иметь детей…       — Зачем же в монастырь? — спросил Эскель, параллельно придумывая ещё какие-нибудь варианты.       — Я молилась Вечному Огню, и он послал мне вас! Я теперь обязана служить ему. Я убедилась в том, насколько он силён: он даже в тролле пробудил сострадание!       — Не уходить! — жалобно попросил Хрум. — Если ты меня поцеловать, я буду людем. Стану людем — буду сильный и не обижать! Буду богатый — больше герцога! У меня много жёлтый камень! И красных, и синих!       — Хрум, ты уж извини, — вмешался Эскель, — с чего ты взял, что превратишься в человека?       — Людь с музыкалкой петь об этом. Такой, на которой нитки звенеть. Хорошо петь! Красиво.       — А, ты услышал балладу барда… — ведьмаку стало всё понятно.       — Если красота поцеловать тролля, он становится людь! Таков закон! — Хрум поучительно поднял вверх когтистый палец.       — Прости меня, Хрум, но так бывает только в песнях, — вынужден был разочаровать романтичного тролля ведьмак.       Хрум осерчал и топнул ногой.       — Вот пусть красота поцеловать — увидим.       На лице герцогини появилась растерянность.       — Эскель, а может, Хрум тоже проклят кем-то был? Как Славомир? — с надеждой спросила Пантея.       Ведьмак помотал головой.       — Проклятия наделяют человека разными обличиями, но чтобы тролльим? Сколько живут на свете ведьмаки — никто не встречал тролля, который был бы на самом деле человеком.       — Я бы сказала, что мы такого как раз и встретили, — аккуратно перебила герцогиня, подойдя к троллю поближе. — Он пожалел меня. У него настоящее человеческое сердце!       Красавица приподнялась на цыпочках, чтобы дотянуться до щеки тролля, и тот замер, как замирает собака, над которой хозяин занёс руку, чтобы погладить. Герцогиня поцеловала его и погладила по щеке со словами: «Спасибо тебе, милый тролль! Я всегда буду тебя помнить!»       — Тролль? — расстроенно проревел Хрум и, перебирая всеми четырьмя лапами, побежал к ручью, который журчал в пещере между сталагмитами. Отражение показывало ему привычную каменную морду с кривыми зубами. Хрум сокрушённо стукнул себя кулаком по башке. — Красота поцеловать, а я всё чудовищный! Я так хотеть стал людь! Хотеть взять красоту в жену-у!       Тролль подошёл к стене пещеры и несколько раз ударил в неё крепким лбом.       — Хрумчик, милый, ну не убивайся так! — Пантея обняла тролля за лапу и стала её гладить.       Эскель ведьмачьим слухом различил приближающиеся мужские голоса, бряцанье доспехов и лай собак.       «Холера, выследили! Как? — подумал он про себя и увидел капли крови герцогини, цепочкой идущие по полу пещеры. — По крови. Дурень! Это ж надо так потерять бдительность!»       — Они здесь! — раздалось у входа в пещеру.       Все, кто был в пещере, встрепенулись. Эскель выхватил меч, Пантея, подтянув упавшую ткань на плечике, подняла арбалет, Хрум завёл красавицу за свою широкую спину и грозно опёрся на передние лапы.       — Вон из пещера! Моя дом! — он зарычал на вошедших во главе с герцогом стражников, и те остолбенели. Собаки, которые привели их сюда по запаху, заскулили и попятились назад.       Герцог посмотрел троллю прямо в его покрасневшие от гнева глаза и выронил меч из рук.       — Пошёл прочь, не людь! — ещё страшнее зарычал Хрум, подобрав камень, чтобы запустить в непрошеных гостей.       Муж красавицы сильно побледнел, схватился за сердце и начал задыхаться. Он сполз на пол пещеры, тряся головой, которая упрямо отказывалась вбирать воздух через нос или рот, и с хрипом протянул руку в сторону стражников. Те стояли в полной растерянности, не зная, как помочь хозяину. Герцог попробовал стукнуть себе в грудь, пытаясь завести остановившееся сердце, но это ему не удалось: он искривился в предсмертной судороге, и по камням под ним разлилась тёмная лужа — организм избавился от уже ненужной жидкости.       Один из охранников осторожно подошёл к герцогу и пощупал шею. Пульса не было.       — Да упокоит его Вечный Огонь! — прошептал стражник и снял шлем. Но тут же надел его обратно. — Убить тролля! Отомстить за Его Светлость!       Стражники уже готовы были кинуться в бой, только Эскель встал перед троллем и демонстративно навёл на них остриё меча.       — Только троньте его — перережу глотки всем.       — А я нашпигую болтами! — добавила Пантея, взяв главного из охраны на прицел.       — Ваш хозяин умер сам, от своей трусости. Разрыв сердца, — сказал ведьмак.       Герцогиня тихонько вышла из-за спины тролля и приблизилась к телу мужа. Чтобы убедиться в том, что он точно умер, она поддела носком туфельки его руку, и та бессильно упала обратно.       — Слава Вечному Огню, да простит он меня! Мои молитвы услышаны!       — Какой будет приказ, госпожа? — спросил стражник, преклонив перед ней колено.       Красавица взглянула на него, как на жалкого дождевого червя.       — Не госпожа я тебе! — ответила она строго и оглядела остальных охранников. — Где были вы все, когда супруг бил меня, накрывая подушкой, чтобы не оставлять синяков? Не вы ли вернули меня в дом, когда я убежала? Где вы были, когда… когда я истекала после этого кровью и… потеряла дитя? Убирайтесь отсюда все! И заберите тело вашего герцога — не оскверняйте эту пещеру!       Охранники покорно выслушали герцогиню и сделали всё, как она повелела. Женщина проследила за ними глазами, а когда они ушли, устало села на камень, часто поморгала, чтобы не расплакаться. Посидев так немного, герцогиня сказала:       — Пойду и я. Вознесу молитвы благодарности Вечному Огню, а потом уйду в монастырь. Спасибо вам всем! Я буду просить Вечный Огонь о милости и помощи вам! Прощайте!       Никто толком не успел ей ничего ответить: женщина очень быстро выбежала из пещеры.       Хрум проводил её собачьим взглядом и горестно заревел:       — Красота ушла! Людь с музыкалкой соврать! Арррр!!!       Он пошёл опять биться головой о стену пещеры. Эскель и Пантея с грустью наблюдали за ним, не зная, как ему помочь: непостижимы дела сердечные, и нет для них каких-то общих рецептов.       Ведьмак почувствовал, что по своду пещеры пошла трещина — удары были сильными.       — Хрум, ты это, прекращай! Пещера может обвалиться!       Тролль ничего не расслышал из-за своего рёва и закричал громче, от его раскатистого крика задрожали сталактиты и сталагмиты. Эскель попробовал наложить на Хрума Аксий, чтобы успокоить, только расстояние до него было слишком большим для действия знака.       — Холера!       Перед ведьмаком с Пантеей упал огромный кусок камня, загородивший дорогу к Хруму. Слух Эскеля уловил, как ползут дальше новые трещины.       — Уходим! — скомандовал он девочке и ухватил её за руку.       — А как же Хрумчик?! Он же погибнет! Хрум!!! Беги!!!       — Хрум! Беги! — крикнул ведьмак ещё громче, и от эха отвалился ещё кусок камня.— Он не слышит. Бежим!       — Хрумчик!       Ведьмак закинул девочку на плечо и побежал к выходу, уворачиваясь от падающих камней.       Над грудами камней, ещё минуту назад бывших пещерой, взвилось густое облако пыли. Оно постепенно оседало на листьях, травах и сидящих неподалёку Эскеля с Пантеей. Девочка горько плакала, утирая грязные слёзы рукавом курточки. Ведьмак молчал, покусывая стебелёк какой-то травы. Думалось о многом. Жалко было такого доброго тролля. Сочувствие вызывала герцогиня, которой поломали жизнь. Не верилось, что её жестокий супруг скончался, как по заказу, сам, без посторонней помощи (обычно такие живут и здравствуют, сводя нормальных людей в могилу), и вместе с тем было отрадно, что не пришлось взять на душу новых убийств. Жалко было золотых самородков, которые теперь навеки погребены под грудами камней. Вспоминалось, что за постоялый двор были уплачены чуть не последние деньги. Эскель даже рассуждал, нельзя ли всё-таки получить за тролля награду у писаря, и чувствовал при этом, как жалость и уважение к Хруму больно колют совесть. Нет, денег за убийство тролля не дадут точно: он погиб по своей вине. Хотя и виной это не назовёшь — скорее бедой. Только сказать писарю о смерти Хрума надо, чтобы он больше не переживал на его счёт.       — Мне тоже его жаль, Паня, — сказал девочке ведьмак, понимая, почему она так долго плачет. — Но нам надо возвращаться. К писарю зайти. К А’рсе. Надо узнать, нет ли ещё на каких чудовищ претензий — а то у нас на зиму совсем не останется денег. Пошли.       Пантея всхлипнула в последний раз и встала с травы.       Писарь не заплатил за тролля ни медяка, как Эскель и полагал. Совесть его успокоилась окончательно, но пришлось возвращаться на постоялый двор с пустыми руками.       А’рса лежал на кровати и, когда они вошли, слабо указал рукой на деревянный столик рядом. На нём блестело несколько золотых монет.       — Откуда это? — удивился Эскель.       — У постояльцев отравление. Я сделать снадобье, они заплатить. Хозяин тоже заплатить: постояльцы важный.       — Молодец! — похвалил его ведьмак и устало сел на табурет снимать сапоги. Может, маг, когда окрепнет, будет в плане заработка подспорьем?       Пантея всё это время стояла задумчивая в дверях, а под вечер, когда все уже поели и располагались спать, спросила эльфа:       — А’рса, скажи, а можно ли магией превратить тролля в человека?       — Есть маскировать мазь, заклинания преобразить. В теории — трудно, но мочь быть. Маги исправлять горб, кривой зуб, лысину…       Он не договорил, потому что девочка разревелась и выбежала за дверь.