Призвание

      Хозяин постоялого двора подобострастно и с опаской выпрямился перед вошедшей городской стражей. Её начальник не сразу соизволил посмотреть на него своими выпученными глазами:       — Это у тебя ведьмак комнату снял?       — Да, вашество!       — Веди.       Хозяин покинул своё место, быстро пошёл в сторону комнаты, а вслед за ним и стража.       — А мне он сразу не понравился! Рожа у него бандитская, да ещё с эльфами якшается! Вот сюда, вашество!       В комнате все пока ещё спали, только Эскель, услышав скрип двери, быстро очнулся и сел на свою подстилку на полу.       — Чем обязан? — спросил он вошедших.       — Хе! Убил герцога — и ещё спрашивает! — усмехнулся один стражник.       — Ответишь за убийство герцога Уайтфорда и похищение его супруги. Следуй за нами, — добавил начальник, ещё больше выпучив свои глаза.       Ведьмак встал с пола, размышляя о том, как быстро герцогские стражники успели донести на него. Кроме них было некому.       — Герцог умер от разрыва сердца, а его жена ушла в монастырь. По своей воле, — кратко ответил он капитану.       — Охранники Уайтфорда утверждают другое. Как это мог здоровый молодой дворянин умереть от сердца?       — Для меня это тоже загадка — ведь сердца у него не было, — Эскель крепче сжал рукоять меча, который взял с пола, когда поднимался.       Услышав громкий разговор, проснулись Пантея и А’рса. Девочка протёрла заспанные глаза.       — Иди с нами, — настоял начальник стражи. — Лучше добровольно, иначе мы применим силу.       Эскель взглянул на эльфа, который слегка воздел руку для заклинания, и представил, что будет, если в А’рсе распознают мага. Формула была проста: эльф плюс маг равно дорога на ближайший костёр… Разве для того его расколдовывали, чтобы он так быстро погиб?       — Ладно, ведите, — ведьмак глазами дал А’рсе знак, чтобы тот успокоился. Эльф его понял и опустил руку.       — Куда вы его забираете? — Пантея встала между стражей и Эскелем. — Он ни в чём не виноват!       — Не виноват — разберёмся и отпустим, — ответил ей капитан стражи, аккуратно взяв за руку, чтобы отвести в сторону.       Девочка посмотрела на него с недоверием:       — Врёте!       — Нет, выполняю свою работу.       — Да чего с ней церемониться? — один из стражников хотел грубо оттолкнуть Пантею, которая приняла защитную позу, в сторону, но получил от начальника по лицу.       — Ещё раз, ***, полезешь поперёк меня — нос со стороны затылка выйдет! — пригрозил капитан, и его выпученные глаза покраснели. — Давай, милка, иди: ничего мы с твоим ведьмаком не сделаем.       Другой стражник жестом показал Эскелю, чтобы он отдал мечи. Пришлось это сделать.       Как только стража увела ведьмака, хозяин постоялого двора перестал улыбаться и силком потащил Пантею за дверь. А’рса вступился за неё и схлопотал по лицу удар крепким жирным кулаком. Девочка укусила хозяина за руку, которой он её тащил, прижалась к эльфу и закричала:       — Мы заплатили за комнату на целых три дня вперёд! Вы не имеете права нас выгонять!       — Я тут хозяин: кого хочу, того впускаю! Пошли отсюда вон оба! Ещё подельников убийцы мне тут не хватало! У меня честное заведение!       Маг с удовольствием сжёг бы его заклинанием дотла, но был ещё слаб, да и Эскель напомнил ему о том, что нежелательно на людях показывать своё магическое искусство — не те времена пошли. Если его арестуют за колдовство, девочка останется совсем одна.       — Bloede arse! Ghoul y badraigh mal an cuach! — ядовито проговорил эльф и плюнул обидчику под ноги.       — ***! — бросила хозяину постоялого двора и Пантея, которой давно хотелось от души выругаться, только перед Эскелем было стыдно. А’рса (и она на это рассчитывала) её не понял: ещё не успел вкусить всей прелести человеческих ругательств.       Рассердившись, обидчик запустил в них чашкой для умывания, но попал только в дверь, которую постояльцы успели за собой захлопнуть. Увидев рядом метлу с толстой ручкой, Пантея растянула рот в пакостливой улыбке и засунула эту метлу за ручку двери так, чтобы хозяин двора не смог выйти без посторонней помощи. А’рса одобрительно кивнул ей, и они вышли на улицу, чтобы забрать Славку из стойла. Каждый думал о том, как быть дальше.       Эскель сидел теперь на треснувшей скамье у начальника стражи. По дороге один из стражников, пользуясь тем, что ведьмак безоружен, хотел почесать об него кулаки, но вместо этого получил по зубам сам — от капитана. После этого Эскель начал подозревать, что он начальнику стражи зачем-то нужен, притом целым и невредимым. Может, даже и донос охранников герцога был просто поводом завладеть вниманием (и не только) ведьмака.       Начальник закрыл дверь своей каморки на засов и грузно сел на табурет рядом с «преступником».       — Слушай, ведьмак, мне, откровенно, глубоко плевать на герцога и его жену. Убил ты его или не убил — мне тоже плевать.       — На что же тебе не плевать? — спросил Эскель с таким выражением глаз, что капитан стражи понял: догадался, паразит, о том, что его сюда привели больше не из-за смерти Уайтфорда.       — Вижу, догадался. Сын у меня погибает, помощь твоя нужна. Поможешь — замнём мы это дело с герцогом, мне от него ни жарко ни холодно.       — Что с сыном?       Капитан осмотрелся выпученными глазами, хлебнул что-то из чашки и подсел к Эскелю ближе:       — Вампиром он делается…       — Его укусил другой вампир?       — Нет, он у меня никуда и не ходит толком.       — Тогда он не может быть вампиром. Вампиры — реликты Сопряжения сфер, человек стать одним из них без укуса не может.       — Но у него же выросли зубы, а кожа серая и прямо к черепу прилипает! — отец вампира нервно вскочил с табурета и стал ходить по комнате. — У меня с давним боевым товарищем уговор поженить наших детей. Сначала всё было нормально, а потом, ***, лет в пять Юлиуш начал болеть, худеть, бояться солнца. Клыки эти ещё… Если б ты его видел, ведьмак! А друг напоминает: когда, дескать, за свадебный стол сядем? Я сначала, ***, врал, что Юлиуша взяли на учёбу родственники в другом городе, потом — что его не отпускают со службы…       Эскель внимательно выслушал собеседника, перебирая в голове все случаи с вампирами из своей практики и прочитанных книг, но так ничего подходящего и не подобрал. Если у человека признаки «вампиризма» начали проявляться так рано, капитан стражи, может, что-то недоговаривает про укус вампира? Если это вампиризм вообще. Высшими вампирами ни отца, ни сына назвать точно нельзя: они не плодятся, как обычные люди. Остаются только проклятье или какая-то болезнь с весьма интересными симптомами.       — Мне бы твоего сына увидеть, — сказал ведьмак.       — Да не вопрос. Поведу тебя вроде как на место преступления — а сами зайдём ко мне. Только, ведьмак, учти: ежели, ***, кто про это узнает — будешь виноват, ***, во всех убийствах за последние пятьдесят лет!       — И Фольтеста? — усмехнулся Эскель, ничуть не испугавшись угрозы.       — Ежели до этого дойдёт — и его тоже.       — Госпожа, не подскажете, где тут монастырь Вечного Огня?       — Нет тут монастыря. Он находится далеко за городом — вон в той стороне.       — Спасибо!       Пантея вместе с А’рсой, неуклюже из-за разницы в росте ведя Славку, старались отыскать герцогиню, чтобы она подтвердила невиновность Эскеля, только ни в одной из церквей её не видели. Значит, герцогиня не заходила вознести благодарность Вечному Огню, как хотела, а сразу пошла в монастырь, и теперь благодаря городской даме они узнали, где этот монастырь искать.       Маг устал и дал понять, что ему было бы неплохо присесть. Усадив его на высокий каменный бордюр, девочка похлопала себя по урчащему животу и полезла в кармашки штанов. Конечно, она ничего там не нашла: заработанные эльфом деньги были уплачены за комнату и еду, но в постоялый двор теперь путь заказан.       А недалеко шумел рынок… Уличные музыканты лихо играли собравшимся зевакам песню-страшилку о конюхе, который накормил своей неверной женой её любовников.       — Сиди пока здесь, я скоро приду! — пообещала А’рсе Пантея и побежала в сторону рынка, думая, как бы у слабого ещё мага не отняли коня. Ведь с таким трудом он Эскелю дался…       На рынке от запаха продаваемой снеди желудок свернулся ещё сильнее. Девочка старалась не смотреть на еду. Пробиралась ближе к доске объявлений, где надеялась прочесть что-то о подработке. Среди брачных объявлений, угроз и рецептов от расстройства живота Пантея прочитала просьбы об убийстве речных пучеглазых людей и о помощи в лавке заморских диковинок. Первое девочка свернула и положила в походный мешок про запас — для Эскеля, а со вторым объявлением пошла в сторону указанной лавки.       Не успела она отойти и на десяток шагов, как сзади послышалось:       — Эй, девчуля! Работу ищешь?       Пантея обернулась на голос и увидела немолодого мужчину с редкой щетиной на лице. Что-то было в его облике и глазах такое, что ей не понравилось: всё нутро сразу напряглось.       Мужчина достал из кармана монету и, держа её перед собой, стал подходить ближе.       — Я тебе эту монетку дам, если поможешь моей матери со стиркой. Она вон там — внизу по реке.       — А чего Вы сами ей не поможете? Вы вроде не больной и не старый, — Пантея сделала шаг назад.       — Так где ж это видано, чтоб мужик стирал? — мужчина приблизился. — А ты — вон какая крепкая! Такой только по дому и работать!       В нос ударил неприятный запах перегара, смешанный с амбре давно не мытого тела. Пантея зажмурилась от этого запаха, со всей силы саданула незнакомцу промеж ног, как её научил Эскель, и быстро убежала вглубь города.       Хозяин лавки аккуратно обмахивал свои сокровища сухим от старости гусиным крылом, когда девочка вошла внутрь.       — Чего тебе?       — Я тут по объявлению… — запыхавшаяся Пантея протянула хозяину листок. Тот внимательно прочёл его.       — Так я взрослого ищу! Который грамоту ведает, считать умеет и не стащит чего-нибудь из лавки. Или, того хуже, разобьёт! — мужчина начал сердиться и сунул девочке почти в нос какую-то старую вещь. — Видишь? Это древняя эльфская табачница, древнее всех нас вместе взятых! Тут и надпись на древнем эльфском даже есть. А ты хочешь, чтобы я тебе её доверил? Иди к мамочке своей, в куклы играть!       Тут начала сердиться Пантея:       — Вы маму мою не трогайте! И вообще, Вы хоть знаете, что тут написано?       — А тебе-то что?       — Тут написано: «Йозеф — старый тупой осёл».       — А ну, пошла отсюда! Вот *** мелкая! Ещё и обзывается!       — Да я Вам серьёзно! — Пантея достала из своего мешка учебник по Старшей Речи и нашла свою любимую страницу с ругательствами. — Вот, глядите!       Хозяин, покрасневший, посмотрел в книгу, потом на табакерку, потом подошёл к одной из полок и взял в руки маленький коричневый кувшинчик. Прочитав надпись на нём, мужчина зачерпнул в рукомойнике воды и умыл своё красное лицо:       — Я и впрямь старый тупой осёл… Тут написано то же самое.       — Ой… так это Вы Йозеф?       — Да, холера меня возьми! Слышь, мала́я, тебя звать как?       — Пантея.       — Откуда такая грамотная взялась? Ну, Ольгерд, ну, погоди! Я тебе покажу, как мне всякую чушь совать!       — По объявлению взялась. Так Вам в чём здесь помощь нужна?       — Ты мне, мала́я, уже помогла. Чтоб я ещё раз с этим Ольгердом дело имел! А я-то думаю, чего их не берёт никто?       — Господин Йозеф, я пришла сюда работать. Мне нужно купить поесть мне и моему другу. Если Вы будете дальше охать, я уйду искать другую работу.       — Нет, погоди… Пангея!       — Пантея.       — А, ну да. Давай так: ты погляди аккуратно все остальные надписи, хорошо? А я тебе и твоему другу сейчас попрошу жену что-нибудь сготовить.       — А давайте я и друга сюда приведу? Он эльфский лучше меня знает.       — Ну разумеется, разумеется! Ну, Ольгерд, пёс ты ***!       Пантея и А’рса до глубокой ночи проработали над «эльфскими» диковинками, и выяснилось, что среди всех сокровищ лавочника настоящими были только четыре вещи. На радостях Йозеф даже разрешил своим нежданным помощникам остаться переночевать и накормил Славку старым овсом, который завалялся в закромах со времён, как издохла его собственная лошадь.       На следующий день Эскель увидел Юлиуша. Человека в нём можно было узнать только по печальным глазам, которые почти не были прикрыты веками: нос, вдавленный, как у летучей мыши, подобрался к переносице, почти сразу же под ним расположился рот без губ, полный длинных красноватых зубов. Кожа на всём теле была тонкая, бело-серого цвета, зато волосам и ресницам могла позавидовать любая девушка: они были очень длинны. Юноша был невообразимо худ и непонятно как ещё жив.       В сердце ведьмака зашевелилась искренняя жалость, которую никак нельзя было показывать несчастному: он уже начинал нервничать.       — Отеф… Кфо эфо? — прошепелявил Юлиуш, прячась от бледного луча света, который проник в его обитель из открытого люка.       — Это ведьмак, сынок.       Эскель поразился, с какой любовью и мягкостью произнёс эти слова суровый капитан стражи.       — Он прифёл меня уфить?       — Нет, что ты! Что ты! — отец аккуратно обнял сына за тонкие плечи, прикрытые толстой кофтой с длинными рукавами. — Я привёл его, чтобы он тебе помог!       Юлиуш посмотрел на гостя с такой надеждой, что Эскелю захотелось отвести глаза. Он уже знал, что помочь юноше нельзя: это не проклятье. Ни один признак не выдавал, что это может быть проклятьем.       — Мне очень жаль… — заставил себя сказать ведьмак. — Но ведьмачье ремесло здесь бессильно. Это болезнь. И я не знаю, как её лечить.       — Не говори так, — начальник стражи ухватил Эскеля за плечи и крепко стиснул их. — Должен же быть выход!       Несчастный парень затрясся и кинулся ведьмаку в ноги:       — Уфей меня! Я уроф! Я не мофу так фить! Эфо не физнь! Уфей!       — Нет, сынок! Не говори так! — его отец опустился на колени рядом и обнял. — Будь мужчиной. Мы найдём выход! Я тебе обещаю!       — Вам бы найти хорошего врача, — посоветовал Эскель, а сам вспомнил, как Йеннифэр расколдовала Авалак’ха. Уж на что там тяжёлая ситуация была — а вернули прежний облик. Но Йеннифэр рядом нет. Зато есть А’рса, у которого можно спросить, способна ли здесь помочь магия. Если сказать про него начальнику стражи как про лекаря, можно на время обезопасить и эльфа, и Пантею. — Эльф, который был со мной, умеет делать лекарства. Я бы для начала поговорил с ним. Лучше, чтобы я сделал это сам: он плохо говорит по-нашему, а я немного знаю Старшую Речь.       Начальник стражи подумал и сказал:       — Хорошо. Я приведу в темницу и его. Вроде как для свидетельской беседы.       — Тогда девочку тоже. Она всё время была со мной. Можете записать её слова как свидетельство моей невиновности в смерти герцога.       — Что значит — ушли? — капитан стражи опять выпучил свои глаза и чуть не ударил хозяина постоялого двора.       — Так точно-с, сбежали. Подельники убийцы — видать, тоже за душой грех есть, что сразу же после вас ушли, — оправдывался тот.       — Ничего не слышал, куда они могли уйти? Живо говори!       — Не знаю-с. Коня своего из стойла вывели и ушли.       — Коня, говоришь?       Отец Юлиуша разослал своих подчинённых во все концы города на поиски эльфа и девочки с конём. Кто-то из горожан, видевший их, навёл одного из стражников на дом хозяина антикварной лавки. Пантея, отошедшая на рынок за продуктами, успела только увидеть издалека, как А’рсу вместе с конём забирают под арест. Эльф не сопротивлялся, помня о том, что Эскель говорил ему об опасности показывать свои магические способности. Девочка закусила губу и простонала от досады: ведь она возвращалась с провизией, чтобы они с магом сразу же поехали в сторону монастыря! Теперь ей оставалось только бежать туда самой. Подождав немного, пока стражник с арестованным не скрылись за углом дома, она прошла в лавку, быстро схватила свой мешок, извиняясь и оправдываясь перед Йозефом, и помчалась к монастырю Вечного Огня.       Когда Пантея покинула границы города и вышла одна в пустое поле, ей вдруг стало не по себе. Ей показалось, что за ней гонятся. Оглядевшись и никого не обнаружив, девочка пробежала ещё немного, а монастыря так и не было видно. Отдышалась, побежала дальше — всё равно не видно. Девочка несколько раз устраивала передышки в беге, на горизонте открылось бескрайнее поле — и не было видно никаких зданий. Тут Пантея остановилась и бессильно села на луговые травы. Обняв коленки руками, она начала плакать, только тихо, чтобы никто не услышал. Ей вспомнилось, что так же плакала и её мать, и от этого стало ещё горше, и слёзы покатились быстрее. Потом сознание прошибла мысль: что ж она здесь сидит и теряет время? Ведь стемнеет, и тогда легко заблудиться. Эскель там пропадает, А’рсу забрали, а она тут сидит! Вытерев слёзы рукавом, девочка шмыгнула, поправила на спине арбалет и побежала дальше.       Пока девочка бежала за герцогиней, начальник стражи формально допросил А’рсу с помощью Эскеля, а потом под видом посещения места преступления они все вместе пришли к Юлиушу.       Маг внимательно осмотрел несчастного без посторонних глаз и, выйдя к ведьмаку и начальнику стражи, изрёк:       — Dearg aeldra. Порфирия. Тяжёлый.       — А что это?       — Болезнь. Наследство. Отец, мать — сын.       — А, это передаётся по наследству, — понял Эскель.       — Вылечить-то можно? *** с ним, откуда она!       Эльф строго посмотрел на отца пациента.       — Вылечить конец — нет. Он передать сын, дочь.       — То есть он передаст болезнь детям, и она поэтому до конца не лечится?       — Так! — А’рса был рад, что его начали понимать.       — Ну, а хоть облегчить её? — начальник стражи подошёл ближе к магу.       — Можно. Только не мешать делать… лекарство.       — Что для него нужно?       — Перо. Бумага.       Отец Юлиуша сунул требуемое в руки лекарю так быстро, будто у него оно было заготовлено заранее. Эльф чинно сел за маленький столик пациента и вывел на бумаге красивыми кучерявыми буквами названия нужных ингредиентов. Бо́льшая их часть была взята из рецепта снадобья, которое не так давно подлечило кровь самого мага. Другая часть предназначалась явно для мази.       — Купить, — кратко сказал эльф, отдавая запись начальнику стражи.       — Мигом.       Юлиуш всё это время смотрел на них из своего тёмного угла, и по выражению лица родителя понял, что появилась надежда.       — Сынок! Сынок! Тебя вылечат! Тебя вылечат! — отец радостно, но всё же аккуратно потряс Юлиуша за худые плечи и быстро выбрался из подвала. Если бы у ведьмака с магом было бы поменьше совести, они точно воспользовались бы этим моментом и убежали. Но вместо этого Эскель и А’рса стали обсуждать, что из приборов нужно для приготовления лекарства.       Ингредиенты достали быстро. Разложив всё на столе и размяв пальцы, эльф попросил оставить его с Юлиушом наедине на день и отойти подальше: возможно, пациент будет кричать, отец не выдержит и бросится спасать его, чем загубит дело. На самом деле маг собирался произносить заклинания и боялся, что это услышат.       Ночью, когда девочка добежала до ворот монастыря, стало очень холодно и сыро. Пантея растирала себе плечи и руки, которые не слушались и дрожали так, что было тяжело стучать в ворота.       К решётке стало приближаться пятно яркого света. Пантея увидела одноглазого старика с длинной, до пояса, бородой, и фонарём в руке.       — Откройте, пожалуйста! Пожалуйста! — девочка прижалась к холодным прутьям.       — Ты что здесь так поздно, дочка? Заблудилась? — спрашивал её старик, открывая засов.       — Мне нужно увидеться с герцогиней, которая пришла к вам вчера…       Мир перед глазами девочки стал заваливаться вбок. Старик не дал ей упасть, подставив свободную руку.       — Тебе, дочка, отдохнуть надо.       — Пожалуйста… отведите меня к герцогине, — настояла Пантея, когда голова перестала кружиться.       — Я приведу её, приведу. Только сначала поесть тебе дам.       Монах привёл девочку в свою келью, развёл огонь в маленькой печке и посадил гостью рядом, накрыв вязаным козьим платком, которым обматывал себе поясницу в минуту хвори. Сунув Пантее в руки миску с варёной пшеницей и ложку, старик поспешил за дверь.       Девочка была растрогана таким тёплым отношением и шмыгнула, быстро поморгав глазами. Она достала из своего походного мешка пару яблок и положила на столик монаха.       Старик вошёл в келью с какой-то незнакомой женщиной в длинном льняном платье. Пантея застыла с ложкой во рту: неужели она ошиблась и пришла не туда?       — Золотце! Что ты здесь делаешь одна? Без ведьмака? Разве вы не ушли?       Голос был точно герцогини. Девочка присмотрелась к ней: женщина улыбалась, лицо её было спокойным и выражало странное блаженство. Именно из-за этого выражения лица Пантея герцогиню и не узнала сразу.       Женщина подошла поближе и села рядом с девочкой на колени. При свете огня Пантея разглядела герцогиню получше и заметила, что у неё убавилось морщин около глаз и на лбу. Такая перемена человека за один день настолько поразила ночную гостью, что она не сразу вынула ложку изо рта и начала говорить.       — Мадам… Эскеля арестовали за то, что он будто убил Вашего мужа! Но он же не убивал! Скажите это начальнику стражи, пожалуйста! Он Вам ведь поверит?       — Вечный Огонь… Как я и боялась! Конечно, золотце, пойдём в город! Утром, когда ты проснёшься: устала ведь.       — Она в обморок чуть не упала, — добавил аргумент к утреннему выходу монах. Увидев на столе два яблока, он улыбнулся, поняв, откуда они взялись.       — Тем более! Доешь — пойдём в мою келью. Я постелю там тебе поспать.       Утром они вышли пораньше, прихватив припасы в дорогу.       Где-то ближе к середине пути им встретились двое подвыпивших мужчин, шедших к монастырю. Пантея узнала одного из них: это был тот самый тип, которому она врезала промеж ног и убежала. Он узнал её тоже.       — О, Пшемек! Глянь, как тесен мир! Это же та мелкая ***! Не задержаться ли нам?       — Пожалуй: монашка ничего так на рожу-то, — добавил его попутчик.       Герцогиня, поняв, к чему идёт дело, заслонила собой девочку, выпрямилась и строго сказала мужчинам:       — Идите с миром. Да убережёт вас Вечный Огонь от дурных намерений!       — Как согрешим — так и покаемся!       Мужик, обиженный Пантеей, пошёл в сторону попутчиц первым как более крупный и сильный, его товарищ — следом. Герцогиня услышала, как сзади щёлкнул болт, заложенный в арбалет.       — Не бери греха на душу, — прошептала она девочке, поняв, что та задумала. — Да поможет нам Вечный Огонь!       Раздался свист выпущенного болта, а затем громкий крик падающего на землю агрессора. Пантея удачно попала ему прямо в ногу над коленом, хотя целилась ниже. Увидев скорченного от боли товарища, другой мужчина бросился на герцогиню, сложившую руки в молитвенном жесте. Как только он схватил женщину за запястья, в глаза ему прилетела знатная горсть дорожного песка с пылью: девочка зачерпнула её, пока пьяный отвлёкся на монахиню. Почти вся вторая половина пути до города была преодолена бегом.       — Давай сюда руку. Не бойся, — Эскель сунул руку в лаз из подвала, который много лет был жилищем Юлиуша.       Юноша слабо подтянулся по лестнице и протянул вверх тощую руку. Ведьмак помог ему выбраться и встать на ноги. Обеспокоенный отец стоял рядом.       — Сынок, глаза можешь открыть, чего ты!       — Только не резко, — посоветовал Эскель. — Ты долго жил в полумраке.       Даже слабая полоска света между недооткрытыми веками заставила паренька в страхе пасть на землю и заплакать. Начальник стражи сжал скулы и напряг грудную клетку, чтобы не расплакаться тоже.       — Отец! — донеслось с земли. — Свет… не жжёт меня! Мне не больно, отец!       Снова раздался плач Юлиуша. Отец не выдержал и кинулся обнимать сына.       — Я же говорил, сынок! Я говорил!       Он зажмурил глаза, и на внутренние уголки выдавились слёзы, которые он закрыл веками. Эскель поднял один край рта в улыбке и крикнул в лаз:       — А’рса, ты там живой?       — Так, — устало донеслось оттуда.       — Давай сюда руку — вытащу.       Эльф вылез из подвала с таким цветом кожи, какой был до сегодняшнего дня у бедного Юлиуша. Лицо А’рсы было осунувшимся. Ведьмак перестал улыбаться.       — Ты что, перенял болезнь на себя?       — Нет. Устать. Сильно.       — А, ну да… Ты же ещё сам до конца не здоров.       Привыкнув к свету, парень кидался от куста к кусту, трогал руками стволы деревьев, садовые скамейки и стулья, выглянул за забор посмотреть на родной город. Глянув на своё отражение в пруду, Юлиуш ощупал лицо, потрогал волосы и заплакал опять. От его слёз на мелкой ряби пруда медленно расходились круги.       А’рса поглядел по очереди на отца с сыном, и черты его лица, всегда бесстрастного внешне, смягчились. Эльф пробормотал какую-то фразу на Старшей Речи, и Эскель спросил, как она переводится. «Добро — это круги на воде», — перевёл маг.       Начальник стражи присел на скамейку у дома, достал трубку и задымил, положив руки на колени и свесив голову. Он посидел так только пару минут. Не докурив трубку, отец вытряхнул из неё табак на землю, потоптал его пяткой сапога и подошёл к эльфу и ведьмаку. Крепко обнял их по очереди и сказал полушёпотом:       — Я вам за сына… Хоть всю казну городскую вынесу — только скажите.       — Нет, хватит уж преступлений, — ответил Эскель, поняв, что это он сейчас серьёзно.       А’рса деликатно открыл рот, чтобы вставить слово, но счастливый отец не дал:       — Без денег не уйдёте. Озолочу! А про смерть герцога забудьте. Даже если бы ты его и убил, замнём. Спишем на то, что ты защищал себя.       — Я его и не убивал, ты знаешь.       Эльф опять хотел что-то добавить.       — Я-то знаю, а город нет! Я твою… как её, ***? Репутацию, вот! Репутацию обелю!       — Дать сказать! — не выдержал эльф и пригладил волосы, чтобы успокоить себя. — Лекарство сделать бесплодие.       Отец и Эскель замолчали, переваривая услышанное.       — ***, — высказался начальник стражи. — Внуков на коленях, значит, не подержу… Впрочем, — добавил он после размышлений, — если бы они родились такими, как Юлиуш…       — Может, оно и к лучшему, — закончил его мысль ведьмак, почесав по привычке свой шрам.       — Только как мне об этом сказать своему боевому товарищу?       Вместо ответа на этот вопрос А’рса попросил принести ещё бумаги и записать, как поддерживать здоровье парня. Мазь нужно было готовить регулярно, как и пить настои из определённых трав. Отец отвлёкся на запись и, когда сзади его по плечу радостно похлопал почти только что помянутый боевой друг, вздрогнул от неожиданности.       — Будь здоров, Гюнтер! — товарищ крепко пожал руки сначала ему, а потом ведьмаку с эльфом. — Что же ты не сказал, что сын приехал?       — Да не успел ещё… Вот видишь — с подозреваемыми в убийстве герцога Уайтфорда хожу всё. Только не виноваты они — герцог, судя по всему, действительно скопытился сам. Шёл я как раз с места убийства — а тут Юлиуш вернулся.       — После стольких лет. То-то я думаю, чего он так радостно рассматривал родной город! Чуть через забор не выпрыгивал, когда я мимо на рынок шёл. Ну так что, продолжим наш разговор за свадебку?       — Теперь можно. Только я тебе как товарищ кое-что сказать должен. Не при всех.       — Разумеется!       — Ведьмак, подожди с лекарем пока здесь.       Через некоторое время Гюнтер с товарищем вышли с бутылкой доброго вина и четырьмя кружками. Они выпили за возвращение Юлиуша и предстоящую свадьбу, в которой ведьмак откровенно сомневался: кто ж из баб согласится идти за бесплодного жениха?       Когда друг начальника стражи ушёл с улыбкой на губах, Гюнтер сунул обоим спасителям своего сына по толстому кошельку с деньгами и повёл обратно в тюрьму, чтобы вернуть ведьмаку мечи. Вино развязало ему язык, и по дороге он сказал вот что:       — Я всё-таки внука или внучку на коленях подержу! Я как рассказал товарищу, что Юлиуш как мужик — того, ну вы поняли, так он аж в лице поменялся. «Я тебе тогда за честность тоже честно кое-что скажу», — говорит. Говорит, дочка его спуталась с одним проходимцем. Короче, брюхатая она. Кается: сам не углядел, а девка — дура, на сладкие речи повелась. Вот со свадьбой он и хочет поторопиться. Уговорились мы, что будем молчать о мужском нездоровье Юлиуша. Вы ведь ему не сказали о нём?       — Нет, — ответил А’рса.       — Вот и славно! Вот и не говорите. Ведь как славно всё выходит! И слово сдержу, и товарища от позора уберегу, и Юлиуш теперь заживёт! Разве ж у него жизнь была? Да уж… Герцог за всю свою жизнь сделал только одно доброе дело: сдох. Если бы он этого не сделал, никогда бы мы не встретились, ведьмак!       Эскель подумал, что это хоть и ладный, но всё же обман. Юлиушу не оставляли выбора и всё решили за него. С другой стороны, со страшной болезнью какой был у него выбор? Озвучивать свои мысли ведьмак не стал, убедив сам себя в том, что бедный «кровопивец» не мечтал даже и о таком счастье, которое ему приготовил отец.       В тюрьме их ждал сюрприз: герцогиня и Пантея, добравшиеся до города, ожидали, когда вернётся начальник стражи. Увидев знатную даму в монашеском платье, Гюнтер снял шляпу и поклонился, думая о том, что ведьмак не соврал: супруга Уайтфорда жива-здорова и действительно ушла в монастырь.       — Приветствую Вас, господин Гюнтер! — герцогиня легко кивнула на приветствие. Девочка в это время кинулась прижаться к Эскелю и А’рсе. Ведьмак успокоился: он хотел продолжить поиски Пантеи, как только его отпустят. — Я пришла ходатайствовать о невиновности господина ведьмака и его друзей. Как свидетель я подтверждаю, что мой супруг скончался сам. Как монахиня готова поклясться Вечным Огнём, что слова мои — правда.       — Госпожа, я непременно запишу Ваши слова как подтверждение. Хотя я своим путём установил, что ведьмак действительно невиновен. Прошу пройти ко мне и продиктовать всё, что Вы сейчас мне сказали.