Правда решает не всё, но меняет многое

Панси не знала, как чувствуют себя люди, побывавшие, в похожей на Гермионину, ситуации. Она понятия не имела, что нужно делать, как реагировать. Девушка знала лишь одно: Гермиона наверняка расстроена ситуацией и, возможно, в её голове сейчас всякие разные мысли, каждая новая из которых наверное хуже, чем предыдущая. Честно, брюнетка была не из тех, кто желал и умел представлять себя на месте тех, кому хуже, чем ей. Но, вспоминая заплаканное лицо Гермионы, девушка боялась, что та может надумать глупостей. Она понимала, что оставлять в такое время гриффиндорку совсем одну нельзя. Панси решила под покровом, медленно появляющегося красным заревом на небе рассвета пробраться в больничное крыло. Она хотела помочь, поддержать, успокоить или просто просидеть там очень долго, смотря на шатенку.

***

Прошло уже несколько часов с того момента, как она оказалась здесь, но Гермиона не спала. Сон никак не шёл к ней, а ночная тишина и зябкий ветерок, проникающий в окно, трепыхая штору, возвращали её в ужасные воспоминания. Перед глазами до сих пор была эта картина, которую хотелось забыть совсем, навсегда вычеркнуть из своей памяти, чтобы не думать об этом, не вспоминать. Девушка не услышала тихий скрип открывшейся двери и не сразу заметила появления кого-то ещё. Гермиона продолжала смотреть прямо перед собой, продолжая тонуть в болоте воспоминаний. Кудрявая не увидела, она будто почувствовала, что на стул, что стоит рядом с её, на данный момент, больничной койкой кто-то сел. Медленно повернув голову, сквозь размытость из-за слёз в глазах, Гермиона увидела свою спасительницу. Панси изобразила на лице улыбку, которая была полна грусти. Смотреть на заплаканное лицо шатенки и вспоминать, из-за чего она плачет, не хотелось. — Привет, — сказала тихо Панси, не зная, что вообще говорить. Она не знала, что сказать Гермионе сейчас, да и вообще не имела понятия, о чём она может говорить с ней. На приветливость слизеринки Гермиона лишь молча кивнула и стёрла ладонью слёзы с лица, чтобы не выглядеть ещё более слабой. Каждая из них имела свои слабости и каждая старалась их скрыть. Страхи и привязанности часто ослабляют, поэтому их прячут, чтобы не давать козырей врагам. Те, кто были злом в их судьбах, могли легко надавить на их привязанности и воссоздать страхи. Если бы они не прятали свои страхи, то, полные хитростей вожди, наверняка, сотворили бы ад на земле. А так, подростки вполне были умны и мир, который им был оставлен после Второй Магической Войны, был теперь вполне неплохим; если сравнивать с тем, что было при «старом маразматике,»  величаемом Светлейшим Магом, и «крестражевом психе»  Лорде Волдеморте, то дела шли вообще прекрасно, отлично, чудесно. В общем, вполне хорошо, но проблемы до сих пор иногда появлялись из ниоткуда. — Думаю, их отчислят и за ними тщательно будет следить Аврорат, — тихо сказала, будто выдыхая слова, Панси, смяв край клетчатой юбки. — Да, это хорошо, — тихим, полным горького безразличия голосом пробормотала Гермиона. Она знала, что на самом деле надеяться на авроров почти бесполезно. Нужно менять и меняться самой, а не надеяться на кого-то. Кажется, в тёмном туннеле она заметила свет. Кажется, она нашла новую цель. Гермиона решила, что нужно что-то делать, иначе тех, кто верит в свою вседозволенность, станет больше. Однажды кто-то, как и она, попадёт в руки ублюдков и будет благом, если их успеет кто-то остановить. Но что, если нет? Что, если кого-то изнасилуют? Попадая в Хогвартс все верят в то, что это самое безопасное место в мире, но по своим школьным годам Гермиона знала, что это совсем не так. Наоборот, здесь много опасностей и это место можно было называть как угодно, но безопасности она здесь почти не чувствовала. Гриффиндорка знала, что и в одиночку, и в компании можно вляпаться в проблемы. И многие проблемы шли из оплота защиты и добра — Великого Хогвартса. — Да, — Панси совершенно не нравился какой-то стеклянный взгляд Гермионы, а появление в них искорок сильно напугало девушку. От такой девушки можно было ожидать чего угодно и слизеринка лишь надеялась, что идеи Гермионы не повредят ей самой. Зная гриффиндорцев, Панси понимала, что тех часто посещают странные и непродуманные идеи, а посему те часто вляпываются в непредвиденные переделки. Но также, зная Гермиону, она понимала, что та не начнёт игры, которая не стоит свеч, не вступит в ту битву, когда не уверена, что победит. В Золотом Трио она всегда была мозгом команды, великим стратегом.