Виноваты звёзды

Гевхерхан не дождалась мать и решила вернуться во дворец. Перед уходом она посмотрела на окружающих ей людей долгим взглядом. Сев в карету, дочь покойного султана уехала домой, во дворец. День был тяжёлым, я помогала больным, кому-то давала лекарство, кому-то кушать подавала, и помогала девушкам. Вечером мы с тётушкой Айлин пошли домой. Всю дорогу мы общались обо всем на свете. Так же она мне рассказала о своем прошлом. Оказывается, Айлин–грузинка, и раньше ее звали Элене, что означает «светлая». А попала она сюда с отцом, когда ей было всего шестнадцать. Ее отец был купцом. А так как мать умерла после родов, отец Айлин сам в одиночку растил дочь. Они вместе объездили несколько стран. Побывали в Испании, во Франции, в Греции, в Египте, а потом Стамбул. Ее отец заболел, у него были проблемы с сердцем. Возраст, как никак. Они решили остаться на некоторое время в Стамбуле. И через два месяца, на шестьдесят-седьмом году жизни, отец Элене покинул этот мир. Хорошо, что рядом с Айлин был Омер Эфенди, который помог похоронить отца девочки. Он всячески поддерживал ее, так же нашел для неё работу. А позже, через год, они обручились. С тех пор прошло тридцать лет. Айлин родила сына, но он умер во младенчестве. Потом через пять-шесть лет, Элене снова родила, но на этот раз двойню, девочку и мальчика. Мальчика назвали Аязом, а девочку Гюленай. Но через четырнадцать лет их сын Аяз умирает от оспы. Элене и Омер были очень опечалены и оправились они только через год. Зато дочь их росла. Гюленай была светловолосой, с голубыми глазами. Когда девочке было семнадцать, она пропала. Бесследно. Её все тщательно искали. Всех прохожих расспросили, не видели ли они светловолосую девушку с голубыми глазами, среднего роста. Нет. Её ждали в надежде, что она сама вернётся. Но нет. Прошло то тринадцать лет с тех пор, она не вернулась. Айлин, тяжело вздохнув, сказала: — Я рада, что ты, такая прелестная девочка, с нами. Молюсь, чтобы с тобой ничего не случилось. Ведь ты мне стала как дочь. Будь аккуратнее, ни кому не доверяй, кроме нас с Омером Эфенди, думай, прежде чем что-либо сказать или сделать. Если понадобится, используй свою силу самозащиты, хорошо? — Да, тетушка… — кивая, обняла Айлин Хатун. Совсем скоро мы дошли до дома. Входя на порог дома, мы почувствовали вкусный запах супа. Пройдя на кухню, мы увидели на столе три тарелки с супом из овощей. Незаметно подкравшись, Омер Эфенди начал хлопать. — Давайте, помойте руки, и бегом за стол. Мы с тётей, улыбаясь, посмотрели на друг друга, но послушались Эфенди. Помыв руки, мы сели за маленький столик. И начали трапезу. — Дядя, суп был таким вкусным, не знала, что ты умеешь так вкусно готовить. — Да, просто я пораньше закончил работу и тут вспомнил, что вы скоро придёте с голодными желудками. Вот и решил что-нибудь сварганить, — смущаясь, объяснил Эфенди. Проснувшись утром, я одела белоснежное платье, где красовались бусинки вниз декольте. Заплетя себе косичку, я вышла из комнаты, но услышала плачь. Плачь был душераздирающий, отчего мне хотелось заткнуть уши. Он доносился из кухни, пройдя туда, я увидела женщину в траурном одеянии. Это была Айлин, она громко кричала слово «нет». Кто же умер, раз она так горько плачет? Подойдя ближе, я увидела рядом тело, покрытое белой простыней. Сев на корточки, я открыла простыню. Омер Эфенди. Я резко повернулась к тетушке Айлин и крепко обняла ее, одной рукой гладя по голове. Через минуту, когда она немного успокоилась, ну по крайней мере перестала плакать, я тихонько спросила: — Что случилось, из-за чего он умер? — Он по приказу Кёсем-султан тра… И тут я по-настоящему просыпаюсь, вся в холодном поту. Мне было жарко, очень жарко. Я не могла отдышаться, воздуха не хватало. Как будто меня душили несколько секунд назад. — Уф-ф, это был сон. Слава богу. Отдышавшись и успокоившись я одела свое любимое белое платье с бусинками внизу декольте. Потом начала плести себе косичку. Дойдя до середины, я вспомнила сон. Я там тоже одела это платье, заплетала косичку и потом увидела рыдающую Айлин, а затем… Я буквально вылетела из комнаты. Увидела, как Айлин сидела на полу и дрожала. Я подошла, и крестя руки подошла. Трупа Эфенди не было. Ох, какое облегчение. Тут я вижу как плачет Айлин. Я села на корточки и спросила: — Что-то случилось? — на что получила отрицательный кивок. — Тогда почему ты плачешь, и вся дрожишь? — с сомнением смотрела я на тётю. Стук в дверь. Потом следующий. Стук был настойчивый, тяжёлый. Подойдя к двери, я открыла её, и передо мной предстал мужчина. Видно статный, в довольно качественных одеяниях. С кинжалом возле бедер. Сзади него стояли ещё люди, но я никак не могла их рассмотреть. — Вам что-то нужно? — спросила я. Мужчина, проигнорив мои вопрос, отвернулся и с теми людьми начали что-то нести. Огромное, покрытой белой простынёй. — Что это? Кто это прислал? — подняв бровь, я вновь спросила. — Где жена Омер Эфенди? — снова же проигнорив мои вопросы, спросил он. Я пальцем показала на маленький коридор, который вёл на кухню. Мы прошли на кухню. Айлин, увидев то, что те мужчины несли носилку, упала на пол. И начала громко кричать. — Нет! Нет! Не может этого быть! Нет! Я вновь вспомнила сон. Медленно подошла, к так скажем, «подарку», и меня ждал «сюрприз». Там лежал труп человека. И это был Омер Эфенди. Я от происходящего рухнула на пол, отползая назад. — Омер Эфенди получил по заслугам. Он не лечил, а травил нашего падишаха. Благо, Кёсем-султан решила сперва проверить лекарство на слуге. Через несколько минут этот слуга умер. А султанша приказала казнить лекаря… Айлин, дослушав, снова начала реветь, все громче и громче, одной рукой схватившись за ноги уже покойного мужа. А я все сидела, ошарашенная этой новостью, и тем, что у меня был вещий сон. Омер Эфенди, бедный дядя Омер… Те мужчины ушли, оставив нас с трупом Эфенди. Мы не знали что нам делать, как нам быть. Было невыносимо больно от того, что тот кто нас веселил и поддерживал, теперь спит вечным сном. И мы не можем ему помочь. До глубокой ночи мы просто сидели на холодном полу. Поджав свои колени, мы молча смотрели то на стену напротив, то на белую простыню.