Fracas

Идеи о предстоящем сезоне мелькали в голове Джереми Кларксона, когда он ехал на такси в свою лондонскую квартиру. Была прохладная январская ночь. Он только что покинул производственное собрание с Энди, Джеймсом и Ричардом, которое состояло в основном из выпивки и споров о том, что можно было бы снять в ближайшее время. Помимо обсуждения содержания будущих серий, они решили вскоре начать концертный тур. Съемки днем, представление вечером и выпивка перед сном. Джереми глубоко вздохнул. События этого сезона накалялись намного быстрее, чем ожидал любой из них. И, разумеется, увеличение стресса в его жизни ничего не делало проще. За последние несколько месяцев он и его жена Фрэнси очень отдалились друг от друга. Кроме того, его мать была не в лучшей форме. Он знал, что рак молочной железы в конечном итоге победит — это был лишь вопрос времени. Его старшая дочь Эмили покинула гнездо, а двое младших детей, Финло и Катя, отправились в школу-интернат. Тревожность имела свойство настигать его в те моменты, когда у него был момент тишины, чтобы подумать — одна из причин, по которой он был так занят в последнее время. Я позвоню Фрэнси, когда вернусь в квартиру. Он подумал, что лучше будет ссориться, чем сидеть наедине с тяжелыми мыслями, и пока ехал, решил отправить ей сообщение. Направляюсь домой из паба. Продуктивная ночь. Если ты не спишь, могу я позвонить чуть позже? Он проехал несколько кварталов, прежде чем получил ответ. Теперь проснулась. Все в порядке? Есть планы для TG? По тому, как она отвечала, Джереми мог сказать, что она раздражена. Он удивился, что она вообще спросила о встрече. Он замечал, что с годами она становилась все более усталой и обиженной из-за этой программы, ведь на нее уходило все больше его времени и внимания. Решив не развивать эту тему, он отправил еще одно сообщение: Возможно. Расскажу позже, если тебе интересно. А теперь дам тебе поспать. Спокойной ночи. ххх Он поворачивал ключ в замочной скважине, когда телефон завибрировал от сообщения с пожеланием спокойной ночи от Фрэнси. Мысли продолжали роиться в голове, когда он налил бокал вина и сел за компьютер. К завтрашнему дню ему еще нужно было закончить минимум два из трех черновых набросков для его колонок. Во всяком случае, это была его цель. Он уставился на экран, размышляя, о чем писать. Можно было сосредоточиться на автомобиле, который он тестировал на этой неделе. Как бы это описать? Он понятия не имел, что написать для журнала. А вторая статья, решил он, будет посвящена его личной жизни. Плохая идея. Он решил написать об охоте на лис или чем-то подобном, а затем проверил время: 02:00. На колонки можно и забить, решил он. Из-за бессонницы и стресса все равно толком ничего не напишет.

***

Джеймс первым поприветствовал Джереми, когда тот сел на диван рядом с ним в портакабине*. — Ты опоздал, Кларксон, — сказал Джеймс, потягивая чай. — А ты одержимое боврилом гомоэротическое яйцо. Ричард, возившийся с кофемашиной, рассмеялся. — Что это вообще значит, приятель? — спросил он, садясь рядом с Джереми. — Боже, ты выглядишь ужасно. Не спал? — Нет, вообще. Прошло чуть больше недели с тех пор, как он виделся со своими коллегами. Ричард выглядел хорошо отдохнувшим и обновленным. Джеймс, однако… — Джеймс, ты выглядишь особенно дерьмово сегодня. — У меня была тяжелая ночь. Пришлось заканчивать свою статью, а также собирать материал для чертового нового сегмента «Бентли Континенталь». Это был сущий кошмар, но я закончил. — Выпей кофе, — предложил Ричард. — Мерзость, — сказал Джеймс, тем не менее вставая, чтобы взять кружку. Но Джереми успел его опередить, прежде чем тот договорил. Он оставил свой кофе на столе в Чиппинг-Нортоне. Если бы он не опаздывал, то остановился бы где-нибудь по пути и купил. — Допивай кофе и припудривай зад, — сказал Джеймс. — Мы готовы работать. Дневные съемки прошли еще хуже, чем ожидал Джереми. Джеймс изо всех сил пытался вспомнить свои реплики, пошел дождь, а Ричард был очень близок к тому, чтобы выйти из себя. После полного рабочего дня можно было использовать только около получаса отснятого материала. Джереми стоял возле машины, курил и писал Фрэнси, что будет дома через пару часов. — Кларксон! — позвал Джеймс, проходя через парковку. — Я собираюсь в паб, а Хаммонд уже смылся. Хочешь присоединиться? — А как насчет Энди и Иена? — Оба говорят, что слишком вымотаны. И я, черт возьми, тоже. Но не позволю этому помешать мне выпить пинту. — Не знаю, Мэй. Мне два часа ехать, — сказал Джереми, бросая окурок на землю. Он очень хотел выпить. — Как знаешь, — сказал Джеймс, пожимая плечами. — Увидимся завтра, — вздохнул Джереми, забираясь в машину. Как только они покинули Дансфолд, он позвонил Джеймсу. — Итак, какой паб? Тот, что возле твоего дома? — Угу, — подтвердил Джеймс. — Буду через двадцать минут. — Хорошо. Как только Джереми припарковался, он отправил Фрэнси сообщение. Привет, любимая. Я пошел в паб с Джеймсом. Был трудный день, нужно выпить. Я дам знать, приду ли я домой или останусь здесь. ххх Джеймс махнул ему рукой оттуда, где сидел. — Я уже заказал тебе выпить. Та самая моча, верно? — А ты, дай угадаю, будешь пить это дерьмо, именуемое «Лондонской гордостью»? Джеймс лишь улыбнулся, делая глоток и повернув бокал так, чтобы логотип смотрел на Джереми. — Продакт-плейсмент, — улыбнувшись, прошептал Кларксон, отпивая свое пиво. Они принялись обсуждать бесконечные пытки, в которые превратились сегодняшние съемки. — Я понятия не имею, куда делись эти строки. Я часами учил текст, — признался Мэй, очевидно, все еще недовольный собой. — Ты, казалось, был в десяти милях от нас большую часть съемок. Очевидно, даже дальше, чем обычно. — Двухчасовой сон — не лучшее топливо для концентрации. — Кому ты рассказываешь, — усмехнулся Кларксон. Он потер подбородок, едва заметная щетина царапнула кожу. — У меня примерно то же самое. — Это была трудная неделя, — пробормотал Джеймс в стакан. — И это только понедельник, — сказал Джереми с хриплым смехом в голосе. — Черт подери. — Понимаю, — сказал Джереми, кивая. В этот момент телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Я бы предпочла, чтобы ты вернулся домой сегодня вечером, но хорошо. Дай мне знать, что ты решишь. И не стесняйся садиться за руль. x Джереми вздохнул. Она может быть чертовски пассивно-агрессивной. Я, пожалуй, должен вернуться домой. — Кто это? — Фрэнси. — О-о-о... — изрек Джеймс, — трудности? — Вроде того. Насколько я ее знаю, она, похоже, в ярости. Мы должны были провести вечер вместе. — Тогда почему ты пошел сюда, идиотина? — Был выбор: выпить с коллегой и оказаться на диване, или спать на том же диване по другой причине на ее выбор. Последнее меня не слишком воодушевило. Если мне суждено спать на диване, так пусть хотя бы заслуженно. — Почему ты так категоричен? Думаю, ты знаешь, когда стоит вовремя заткнуться, и смог бы избежать этого. Джереми приподнял бровь, и Джеймс улыбнулся. — Верно. На мгновение забыл, с кем разговариваю. Какое-то время они сидели в тишине. Джереми осмотрелся: было не слишком людно. Опять же, понедельник. Ему очень понравился этот паб. Немного вычурно на его вкус, но в целом приятно. Его взгляд скользил по залу, в конце концов остановившись на Джеймсе. Тот достал телефон и набрал сообщение, прежде чем положить его на стол. Вскоре телефон завибрировал, и Джеймс проверил его. Легкая улыбка появилась на его лице. Джереми бросил на него чуть любопытный взгляд. — Друг, — просто сказал Джеймс. — В любом случае, как насчет еще по одной? — Мэй, ты все еще забываешь, с кем говоришь? — Просто не знаю, планировал ли ты ехать домой или как. — О. Я, наверно, просто останусь в квартире. На такси всего пятнадцать минут езды. — Потрясающе дерзко. — Стоп. — Извини, — сказал Джеймс со смехом, — просто хотел проверить, смогу ли я интегрировать это в свой лексикон. — Пожалуйста, не надо, — улыбнулся Джереми. Они продолжали пить, а заодно решили и поесть. Они не заметили, как прошло почти три часа. Джереми едва стоял на ногах; он начал вызывать такси, когда Джеймс остановил его. — Ты можешь просто остаться у меня. Всего в миле отсюда. К тому же, мы сможем забрать твою машину утром, — сказал он. — Звучит отлично. Спасибо, Мэй. — Порядок. Только не слишком привыкай. Я бы не хотел, чтобы так было постоянно. Прогулка до дома Джеймса была не очень простой из-за алкоголя, но по пути им обоим было весело. Когда они зашли в дом, Джеймс отправился на кухню заварить им по чашке чая, чтобы немного успокоиться. Джереми уселся на диван и стал проверять Твиттер, но почувствовал, что босой ступней наступил на что-то довольно острое на ковре. — Джеймс? Джеймс, почему у тебя в ковре серьги? — Прошу прощения? — спросил Джеймс, выходя из кухни с чаем. Он поставил чашки на стол и сел в кресло на расстоянии нескольких футов. — У тебя в ковре была серьга. Она чуть не проткнула мне ногу, — Джереми дал Джеймсу посмотреть. — Ты подрабатываешь пожилой драг-квин? Они довольно стремные. Мамины? — Нет. — Не твои, надеюсь? — пошутил Джереми. — Прежде чем ты начнешь — это ничего не значит. Мы оба хотели компанию на ночь, и все. — Сара? — спросил Джереми. Когда Джеймс не ответил, он вздохнул. — Ну, это твое дело. Я бы не стал этого делать. Вскрывает слишком много ран. Джеймс выглядел слегка раздраженным этими словами. — Мы разошлись больше двух лет назад, Кларксон. Ни у кого из нас нет отношений. Мне было удобнее просто позвонить ей, пригласить ее и заняться с ней сексом, чем найти кого-то еще. Сара знает меня, знает, что мне нравится. Намного легче заниматься сексом с тем, кто знает, на какие кнопки нажимать, а на какие не стоит. — Эй, ты не обязан мне объясняться, — сказал Джереми, поднимая руки. — Ну, я знаю, и также знаю, что ты думаешь, что я влюблюсь в нее снова и тому подобное. Этого не произойдет, Кларксон. Если ты помнишь, я был инициатором расставания. — Леди слишком много протестует, — пробормотал Джереми, делая глоток чая. — У тебя не было кофе? Этот чай отвратителен. — Нет, я кофе не пью. Этот чай фантастический, а ты, черт возьми, просто не любишь чай. — Не стоит так раздражаться, — сказал Джереми. Его тон стал дружелюбнее. — Я просто хочу, чтобы ты был осторожен с Сарой. У вас двоих довольно долгая история, и вы были… Ты знаешь… Такое уже происходило, и это не сработало, — конец фразы он проговорил торопливо. — Мы с Сарой закончили это только один раз. И что ты… — Джеймс прервался, осознав то, о чем говорил Джереми. Возникла пауза. — Хорошо, спасибо. Терпеть ненавижу эту эмоциональную чушь. Пожалуй, я пойду спать. — Почему бы нам не посмотреть фильм? «Битва за Британию»? Прошло более двадцати лет с тех пор, как он предлагал посмотреть его Джеймсу. Он заметил, как на лице Джеймса промелькнуло странное выражение, а затем быстро исчезло. И только глаза говорили больше, чем что-либо еще. Мэй хорошо держал себя в руках. — Я изможден. Нужно наверстать упущенное время. Но более всего желаю я забвения. — Ты сейчас что-то процитировал? — Да. — Так и думал. — Филип Ларкин, «Жела… — Не надо, — сказал Джереми с улыбкой. — Поговорим утром. Еще раз спасибо, Мэй. — Конечно. Спокойной ночи, — сказал Джеймс, оставляя друга в одиночестве. Вскоре Джереми перебрался в гостевую спальню и стал раздеваться. Напрасно он надеялся, что Джеймс поделится с ним пижамой. Он сделал единственную разумную вещь, на которую был способен мужчина в данной ситуации — полностью обнажился. Прохладные простыни приятно ощущались кожей. Он услышал слабые звуки воды из душевой и выругался. Он чувствовал себя отвратительно. Поставив будильник на полчаса раньше, он решил, что с утра успеет по-быстрому принять душ. Заснуть удалось не скоро. — Филипа… Стой. Я не могу… — Можешь, — прошептала симпатичная блондинка, наклоняясь к Джереми. Ее рука скользнула по его груди. — Нет, нет, не могу. Я женат… — Я ничего никому не скажу, если ты не скажешь, — она опустила руку к поясу его джинсов. — Фрэнси не повредит то, чего она знать не будет. Давай, Джереми. У меня есть для тебя сюрприз. Разве ты не желаешь этого? — Нет, Филипа, я… — Джереми, — прервал его теплый голос. Был кто-то позади него, шептавший ему на ухо. Голос звучал искаженно, но все же знакомо. Он ощутил, как другая пара рук, более крупных, двигалась от его бедер вниз к передней части джинсов. Они были так близки к тому, чтобы обхватить растущую выпуклость. Звуки будильника разбудили его прямо перед тем, как он успел узнать голос. Он повернулся, чтобы выключить будильник, и понял, что из-за сна некоторая его часть пробудилась раньше. Поднявшись с кровати и открыв дверь, он огляделся, чтобы убедиться — Джеймса в коридоре нет. Джереми быстро пробежал в ванную и закрыл дверь. Он решил потратить несколько минут в душе на то, чтобы справиться с эрекцией, вызванной сном. Джереми ненавидел эти сны. Он любил Фрэнси. Они были вместе двадцать лет и имели троих прекрасных детей. Каким бы банальным ни был этот аргумент, для него он был достаточно весомым. Обычно беспокоящие его сны включали организатора мероприятий Top Gear, Филипу Сейдж. Она была невероятно хороша собой и бесстыдно с ним флиртовала. Конечно, его сила воли не дрогнула. Он пресекал даже мысли о сексе с другими. Особенно после первого и единственного раза, когда он сам изменил партнеру. А через шесть месяцев после того, как он и его новая пассия поженились, она изменила ему с одним из его лучших друзей. Ну, с тем, кто когда-то им был. Он даже не представлял, насколько это окажется больно, и осознал, каким душевным мукам подверг своего предыдущего партнера, мучаясь мыслями: «Разве я не был достаточно хорош?», «Что я сделал не так?», «Это была моя вина?». Конечно, он пытался загладить причиненную боль, но это принесло больше вреда, чем пользы. Джереми искренне верил, что человек, которого он так сильно ранил, человек, который был одним из трех людей, которых он когда-либо любил по-настоящему, не платонически, никогда не простит его. К счастью, как и во многих аспектах своей жизни, он ошибся. В настоящий момент он находился в душе этого человека, приходил в себя после оргазма и мыл голову. Иногда он думал об их прошлых отношениях, когда ему снились сны о супружеской неверности. Он предполагал, что это было из-за чувства вины. Конечно, прошлое осталось в прошлом — много воды утекло. Он женился на Фрэнси, Джеймс вступил в серьезные отношения с Сарой, и Джереми предложил Джеймсу работу на Top Gear. Остальное стало историей. К тому же, их отношения длились всего несколько лет, и еще в восьмидесятых. Никто даже не знал об этом. Поток мыслей был прерван стуком. — Поторопись, Кларксон! Мы еще должны забрать твою машину по дороге! — крикнул Джеймс. — У нас есть время! — крикнул он в ответ. — Да, почти час. Но дорога туда займет сорок минут! — Придержи парик, мы будем вовремя! — улыбнулся Джереми. Выйдя из душа, он заметил, что получил еще одно сообщение. Оно было от Фрэнси. Спасибо, что сообщил мне, что ты в порядке. Надеюсь, ты не лежишь мертвый в канаве или что-то в этом роде. До скорого. — Дерьмо, — произнес Джереми вслух. Прости. Джеймс и я немного перебрали. Забыл написать. Увидимся сегодня вечером х Ну, вот я и на диване. Он вытерся и надел вчерашнюю одежду, решив, что просто возьмет что-нибудь из гардероба на работе. — Я был прав, — сказал Джереми, когда они направлялись к пабу, — Фрэнси, кажется, очень зла на меня. — Она отойдет, — Джеймс сделал паузу. — Это не мое дело, и меня это очень и очень мало беспокоит, но я заметил, что в последнее время ты говоришь о Фрэнси гораздо чаще. Все в порядке? — Если честно, Джеймс, я так не думаю. И я понятия не имею, что с этим делать. — Это кажется элементарным, но ты обсуждал с ней твои проблемы? — У нас обоих они есть. Проблема в том, что я работаю как ублюдок, поэтому, когда я хочу поговорить, она спит, или, если она хочет поговорить, я измотан или не рядом. Эти лайв-шоу убьют нас. — Мы не уедем с ними до марта. Я уверен, что несколько месяцев дадут вам обоим достаточно времени... — Вряд ли, — сказал Джереми, выходя из машины, когда они подъехали к пабу. — Спасибо за беспокойство. Увидимся в студии.

***

— Опаздываешь второй день подряд. Может, и нам приезжать на час позже? — спросил Ричард, отложив телефон и глядя на него с дивана в производственной студии. — Разве не в этом ты был вчера? — Да, сейчас зайду в гардеробную переодеться. — И почему же так вышло, мерзкая ты обезьяна? — Ночевал у Мэя, — на лице Ричарда отразилось отвращение, и хотя Джереми знал, что это было наиграно, это почему-то его расстроило. — Мы пошли в паб… — Я не желаю слышать детали твоих отвратительных сексуальных похождений! — перебил его Ричард. Когда он это произносил, вошел Джеймс и заметил отвращение на лице Ричарда. На это он приветливо улыбнулся, быстро щелкнул того двумя сложенными в букву V пальцами ** и продолжил свой путь к гримерам. Ричард вздрогнул, а Джереми заставил себя рассмеяться. Он не хотел казаться слишком взволнованным. Джереми последовал за Джеймсом и достал свежую смену одежды из шкафа. Сегодня была последняя репетиция перед съемками с аудиторией, которые должны были состояться в среду, для последнего эпизода 21-го сезона. Он молился, чтобы Джеймс был в лучшей форме, чем накануне. И тот был. Зато Джереми нет. Он не мог не отвлекаться. Не мог перестать думать о сне прошлой ночью и ненавидел себя за это. Когда была не его очередь говорить, мысли возвращались к Филипе и тому другому голосу. Когда настало время перерыва, он подошел к ее месту в производственном офисе, завязав разговор о чем-то невероятно банальном. По правде говоря, она была хорошей собеседницей, а он был измотан после тяжелого рабочего дня. — Мне казалось, я знаю текст довольно хорошо. По крайней мере, так было в воскресенье вечером, — сказал Джереми, прихлебывая кофе. — Не повторял его с тех пор? — спросила она, едва отрывая взгляд от компьютера. — Когда? Пока я пишу одну из своих трех колонок, сценарий для новой серии, расписание для следующего сезона или когда планирую даты выступлений? Джеймс и Ричард появились в производственной студии. Ричард пошел прямо в комнату отдыха, а Джеймс сделал легкое движение в сторону Джереми. Кларксон встал, опираясь на стол рядом с ней. — Господи, Джереми. Как ты спишь со всем этим дерьмом? — спросила Филиппа. — Не очень, — признался он. — Ну, я могу помочь тебе с этим, если ты правильно разыграешь карты, — сказала она, подмигнув. Джереми слегка усмехнулся. — Великолепно. Я поговорю с тобой позже, Филипа. Мальчики зовут меня. — Черт бы их побрал. Крадут тебя в мое время. Джереми с трудом сдержал улыбку. Джеймс сообщил, что они с Ричардом хотят приступить к следующему сегменту. Когда они закрыли дверь в комнату отдыха, Джеймс сел на диван и схватил свой сценарий. Ричард уже опередил их. — Я не из тех, кто вмешивается… — начал Джеймс. — Если бы я не был таким чертовски уставшим, то просто расхохотался бы, — без тени улыбки сказал Ричард, изучая следующий фрагмент сценария. — Ну, не в личные дела. — Верно. — Кларксон, это не мое дело, но ты считаешь, общение с Филипой — это… хорошая идея? — Прошу прощения? — уточнил Джереми. — Я уловил часть этого разговора, и он звучал слегка… Ну, честно говоря, кокетливо. — И какое отношение это имеет к сценарию? — спросил Джереми. Он почувствовал, как внутри него начинает расти напряжение. — Я имею в виду, что если у вас с Фрэнси сейчас тяжелые времена, может быть… — Я не флиртовал с ней. — Ты, может, и нет, а она определенно флиртовала. — А когда в твоем списке дел появилось исправление моего брака? — Ладно, давайте просто пройдемся по сценарию, — сказал Ричард тоном, который обычно использовал, чтобы предотвратить ссору своих дочерей. — Я просто хотел… — начал Джеймс, но Джереми снова его прервал. — Ты знаешь, мне хочется лезть на стену, когда ты думаешь, будто можешь все исправить. Прошлым вечером мы это уже обсуждали. Я не просил совета. — Ты дашь мне сказать? — произнес Джеймс, его голос по-прежнему звучал ровно, но слегка раздраженно. Джереми ничего не ответил. — Я только пытался помочь тебе, ты, придурок. Кто-нибудь из офиса сольет новости о твоем потенциальном романе, и это явно не поможет твоему браку. — Между нами ничего нет. — Достаточно просто сообщить в Daily Mail, что ты флиртовал, а они сделают из этого историю. Кроме того, у Филипы не слишком хорошая репутация. Опять же, я просто хотел помочь. — Ну, не надо, — сказал Джереми, еще более раздраженный тем, что Джеймс, возможно, прав. — Вы двое уже закончили? Мы можем вернуться к делу?

***

Остаток дня был напряженным. Джереми не помогал, притащив свое недовольство на съемочную площадку. По причине, которую он не мог понять, совет Джеймса привел его в бешенство. Дерьмовое настроение преследовало его всю дорогу до дома и разразилось ужасным скандалом с Фрэнсис, которая все еще была зла с прошлой ночи. Слава богу, что дети в школе, а не здесь. Это спасет их от травмы, из-за которой потом тысячи фунтов уйдут на терапию, пошутил про себя Джереми. Он свернулся калачиком в гостевой кровати — одинокий, подавленный и голодный. Он пошел на кухню, где соорудил себе жидкий ужин: чистый виски. Следующий час он провел, выпивая и обдумывая свое будущее с Фрэнси.

***

Оставшаяся часть недели прошла, как и следующая. Кларксон и Мэй практически не разговаривали ни о чем, что не было напрямую связано с работой. Лишь в пятницу второй недели Джереми пригласил Джеймса в паб с ним, Хаммондом и Энди. Все остальные, кого они считали друзьями, резонно опасались, что снова станут жертвами нрава Кларксона. Каждый выпил по пинте, потом решили заказать поесть. Разговор перескакивал с темы на тему, но в основном шел о продуктивности прошедшей недели. Они проделали хорошую работу по составлению сценария для живых выступлений в Австралии. Это было достижением, учитывая, что до них оставалось две недели. — Два тура в Австралии, тур в Аргентине, Дубае, Турине… — Энди замолчал, потирая лицо. — И хуже всего — Уитби, — вмешался Ричард. Все засмеялись. — Этот чертов лайв-тур убьет меня. — М-м-м, — согласился Джеймс. — Я достаточно загружен и без живых выступлений, — сказал Джереми. — Приятель, я хотел поговорить с тобой об этом, — сказал Энди, притягивая к себе тарелку с едой. — Я заметил, что в последнее время ты был немного говнюком. Кажется, ты взвинчен. Слишком много стресса? — Я и есть стресс. Кстати… Джеймс… Я прошу прощения за то, что ужасно вел себя с тобой. Ну, знаешь… на прошлой неделе. — Кто-нибудь, несите камеру! — вскрикнул Ричард. — Заткнись, — засмеялся Джеймс. — Все в порядке, Кларксон. Но если такое повторится снова, то ты нарвешься. И прежде чем ты скажешь еще что-нибудь, Хаммонд, это было не сексуально. Они усмехнулись, алкоголь начал действовать. — Так что, Джереми? Есть улучшения? — спросил Энди, разрезая стейк. — Нет, — честно ответил Джереми, не поднимая глаз. — У меня был крупный скандал с Фрэнсис на днях. А у мамы… Ну, дела выглядят не очень, — сказал он, кашлянув. Каждый раз, когда он думал о своей матери и ее состоянии, к горлу подкатывал комок. — Мне жаль, — серьезно сказал Энди. Ричард и Джеймс тоже посочувствовали. — Порядок. Что есть, то есть. В любом случае, мы уже забронировали самолет в Австралию? — разговор продолжился, но не избавил от тяжкого груза в груди Джереми. Он не мог перестать думать о матери. Когда он возвращался с Джеймсом к нему домой (поскольку Джереми не хотел быть один, но списал это на отсутствие наличных на такси), то снова думал о маме. Я должен поехать к ней, прежде чем мы уедем в Австралию. Но что, если она выглядит хуже, чем в прошлый раз? Я этого не вынесу. Бедная моя. Может, мне стоит позвонить? Он взглянул на часы. Черт. Она наверняка спит. Я позвоню завтра. Точно. — Ты притих, — сказал Джеймс, открывая дверь и впуская Джереми. — Думал о матери, — ответил он, прежде чем успел соврать. Но в самом деле, сейчас он не видел в этом смысла. — Понятно. Я знаю, что это тяжело, приятель… Мне жаль, что ты вынужден проходить через все это дерьмо разом. — Это жизнь так невероятно расщедрилась для меня. Я всегда долго мог избегать очередного пинка под зад. К сожалению, в итоге я получаю их все разом. — Очевидно. Эй, Кларксон, иди сюда, — сказал Джеймс, проходя на кухню. — Прости, забыл, что ты не любишь сильных эмоций. А раньше ты был так сентиментален. Что произошло? Джереми знал, что упоминание о прошлом застанет Джеймса врасплох. Мэй на мгновение замер. Было очевидно, о каком времени говорил Джереми. Мэй отмахнулся от этого, полностью проигнорировав. Оказавшись на кухне, Джеймс повернулся к нему. — Итак. Я пригласил тебя сюда этим вечером по одной причине, — начал Джеймс с легкой улыбкой. На короткое мгновение сердце Джереми замерло и затрепетало одновременно. Его ужаснуло, что оно вообще затрепетало. Джеймс отвернулся и полез в холодильник, вытащив оттуда огромную бутылку любимого вина Джереми. И по причинам, которые его на самом деле не волновали, Джереми почувствовал себя немного разочарованным. Держа бутылку, Джеймс широко улыбнулся и поднял брови. Джереми убедительно изобразил энтузиазм. Он действительно оценил вино, но сейчас было вопросом, что бы он предпочел. Сидя на диване, они выпили всю бутылку, разговаривая обо всем подряд. Джереми делал все возможное, чтобы избегать удручающих тем, пытаясь проявить интерес к тому, как были дела у Джеймса. — Помимо того, что я невероятно занят, у меня почти ничего не происходит, — ответил тот, отправляясь на кухню за еще одной бутылкой вина. — Ты все еще встречаешься с Сарой? Джеймс хмыкнул в ответ. — Кто будет отказываться от того, что уже есть, когда так мало свободного времени и есть потребность в сексе? — Верно. Такая же ситуация у меня и Фрэнси. — Я это уже понял, честно говоря. Джереми знал, что Джеймс ничего такого не имел в виду, но ощутил внутри глухое раздражение. Ему просто нравится хвастаться тем, какой он всезнающий. — Как у тебя с Филипой? — Джеймс, между мной и Филипой ничего нет, правда. — Неужели? — Я женат. На это Джеймс издал неопределенный звук. — Что это, черт побери, должно значить? — спросил Джереми, закипая. — Ничего, просто я подумал… — Джеймс, может, отвалишь уже? Да, я думал об этом. Но нет, я не делал этого. Потому что уже совершал эту ошибку в прошлом и не хочу делать этого снова, — ему не удавалось понять выражение лица Джеймса. — Могу я сказать? Джереми не ответил. — Я скептичен, потому что почти уверен, что Хаммонд рассказывал нам об очень похожей ситуации лорда Грэнтэма. И если бы ты только позволил мне закончить, прежде чем делать выводы… Кларксон… Поскольку я уже немало выпил, да и ты тоже, я думаю, что зайду дальше и спрошу кое о чем, что не дает мне покоя. Почему ты постоянно вспоминаешь… Почему ты продолжаешь ссылаться на прошлое? Ты же понимаешь, что если вдруг это промелькнет перед командой, то я буду отрицать все, и ты будешь выглядеть похотливым психом. У Джереми не получилось придумать ответ сразу. Лишь некоторое время спустя он смог выдать: — Я думал об этом недавно… Я понятия не имею, почему… Честно… А ты никогда не задумывался об этом? — Нет, — просто ответил Джеймс. На его лице все еще была слабая пьяная полуулыбка. — В самом деле? — Да, это так. Я отказываюсь думать об этом, потому что это расстраивает меня, если уж говорить начистоту. Повисло молчание. — И на этой сенсации, — сказал Джеймс, хлопая себя по коленям и вставая, — я отправлюсь спать. Я оставил тебе кое-какую одежду для сна. А то после того, как твоя грязная туша коснулась моих простыней, мне пришлось сжечь их. Уже уходя и оставляя Джереми с четвертой опустошенной бутылкой, он обернулся: — Тебе интересно услышать мою около-психологическую теорию? — Хм? — Я думаю, что ты возвращаешься к прошлому, потому что в глубине души знаешь, что ваши отношения с Фрэнсис заканчиваются. И вот почему ты все еще общаешься с Филипой, даже если не уверен, что это хорошо. Это истинная причина, по которой я не решался вступить с тобой в отношения в прошлом: ты боишься быть один. И люди надоедают тебе. Точно так же, как когда ты был… со мной, — закончил Джеймс с улыбкой на лице, пожимая плечами. — Ауч, — все, что смог сказать Джереми. — Ну, это ты ковыряешь старые раны. А я не хочу быть единственным, кто будет истекать кровью, — он отвернулся и пошел вверх по лестнице. — Мэй! — М? — спросил он, снова оборачиваясь. — Ты знаешь, почему я ушел от тебя? — Как я только что и сказал — тебе стало скучно со мной. Пытаешься вонзить нож глубже, Кларксон? — Нет. Не поэтому. Я хотел семью, Джеймс. Не хотел скрывать свои отношения. У нас не могло получиться тогда. Не с этой паникой по поводу СПИДа, и наша карьера пострадала бы… — Твоя карьера пострадала бы. Не наша. Не путай прошлое с фантазией. Твоя карьера пострадала бы, и ты изменил мне. — Прости, Джеймс. Я хотел больше, чем ты мог мне дать. — Да, это была твоя причина покончить с этим, если я правильно помню. В любом случае, достаточно мучительных прогулок в прошлое. — Ты забыл меня? — Что? — спросил Джеймс, его спокойное выражение лица наконец-то дрогнуло. — Я спросил, тосковал ли ты когда-нибудь по мне? — Опять же, только потому что я достаточно пьян, сейчас я дам тебе ответ, о котором наверняка пожалею утром. Хотя нет, если подумать, я вряд ли стану отвечать. — Джеймс! — Период, когда мне было по-настоящему плохо — это те несколько лет, после того как ты женился. И с того момента я исцелялся как только мог. Джереми думал об этом. Он дал Джеймсу много времени. Или, по крайней мере, думал так. Чего Мэй не мог понять, так это того, что Джереми потерял не только любовника, к которому испытывал сильные чувства, но и лучшего друга.

***

Следующим утром они разговаривали так, будто накануне вечером ничего не было сказано. На самом деле Джеймс вел себя настолько обычно, что Джереми задумался, помнит ли он вообще их разговор. Следующие две недели пролетели прежде, чем они успели осознать, что уже в Австралии. Первое живое шоу прошло хорошо. Второе — еще лучше. На третьем, в пятницу, они просто отожгли. За несколько дней между шоу Джереми сумел написать и отредактировать шесть колонок, освободив себя на следующие две недели. В субботу второй недели все оборвалось. — Нервничаешь? — спросил Джеймс, ожидая у занавеса. Они уже были пристегнуты на своих местах на моторизированной сцене. — Нет, конечно, — ответил Джереми. — Где Хаммонд? — Без понятия, — их прервал звук рингтона Джереми. — Выключи эту чертову штуку! Нам скоро на сцену. — Еще есть время! Я быстро, — сказал Джереми, отвечая на звонок. Это была Фрэнси. — Прости, любимая, не могу говорить. Нужно идти. — Джереми, это важно, — произнесла она серьезным тоном. — Ненавижу торопить тебя, но… — Это Ширли. Джереми, она… Она скончалась, — когда до него дошли ее слова, он мог поклясться, что его сердце остановилось. Мама. — Джереми, мне очень жаль. — Хватит. Прекрати это. — Клаксон, ты в порядке? — спросил Джеймс, на его лице отразилось недоумение. В этот момент к ним присоединился Ричард. — Пять минут до занавеса, парни! — сказал он взволнованно. Он вскочил на сцену в форме шестерни и пристегнулся рядом с Джеймсом. Увидев выражение лица Джереми, он выглядел теперь таким же обеспокоенным, как Мэй. — Ты в порядке, приятель? — Фрэнси, я позвоню тебе, как только все закончится. Как дети? — А как ты думаешь? Я привезла Катю и Финло домой из школы. — У них у всех была возможность попрощаться? — спросил Джереми, его глаза наполнились слезами. Он посмотрел на Джеймса. Мэй знал. Ричард все еще не понимал. — Да. Мы можем поговорить после твоего гребаного шоу, — сказала Фрэнси, вешая трубку. Он выключил телефон, вытер слезы и глубоко вздохнул, прежде чем взглянуть на двух мужчин и улыбнуться. Джеймс выглядел сильно встревоженным. — Тебе нужно несколько минут? — Нет. Давайте покончим с этим. — Что случилось, приятель? — спросил обеспокоенный Ричард. — Мы можем поговорить об этом позже. Я не допущу… Я не позволю этому испортить шоу. — Джереми, — сказал Джеймс, слегка сжимая руку друга. — Ты отстой в утешении людей, Мэй. Это было последнее, что они успели произнести, поскольку из зала послышался предварительно записанный сигнал к выходу. Без лишних слов Джереми повернул ключ и повез их на сцену. Дважды во время шоу он думал о матери. Первый раз, когда взглянул на аудиторию и увидел пожилую женщину, которая при таком освещении была очень похожа на Ширли. Второй, когда они говорили о своем пребывании в Австралии. Именно в тот мучительный момент он осознал, что так и не попрощался. Он был так занят, что у него не было времени навестить ее, прежде чем они уехали в Австралию. Он утер слезу и указал на одну из машин. — Разве она не прекрасна? — по взгляду Джеймса было ясно, что он не купился на это и все еще волновался. Остаток ночи после шоу был словно в тумане. Он помнит, как плакал в гостиничном номере с Энди и Ричардом, пока Джеймс ходил за напитками. После этого он вроде бы помнит, что двое других ушли около часа ночи. Образ Джеймса, обнимающего плачущего Джереми, вполне мог оказаться сном. Но в одном он был уверен, что проснулся следующим утром около девяти, совершенно разбитый ужасным похмельем. Это был последний день в Австралии; еще одно шоу, прощальная вечеринка, и они отправятся домой. Джереми не был уверен, что хочет домой. Шоу, как и прошлым вечером, прошло очень быстро. После паршивой заключительной вечеринки, нескольких напитков и одного твита все разошлись по своим номерам, а на следующее утро они уже уехали. По дороге домой Джереми думал о том, что теперь ему делать. Он знал, что должен был посетить ее дом. Может быть, забрать своего Паддингтона, прежде чем Джо стащила бы его, как своего собственного. А больше всего ему необходимо было попрощаться, особенно до того, как все вещи будут распроданы, собраны и перевезены. Он стал размышлять о том, кто мог бы пойти вместе с ним. Фрэнсис? Господи, нет. Эмили? Еще хуже… Хм. Эдриан. Чем занимаешься? — написал он. Тка то пбдал и смтрю ильм. Сжлею о тй мтри. Мн правд жал. — сообщения Эдриана всегда были тем еще испытанием, так как он страдал от тяжелой дислексии. Спасибо. — отправил Джереми. Он почувствовал, как слезы подступают к глазам. Слушай, если тебя это не затруднит, не мог бы ты сходить со мной к ней домой? Я хотел бы пойти завтра. Я могу забрать тебя из твоей квартиры. Мн аль, но я загрнцй. Может наслудй неделе? Порядок, Эдриан. Спасибо, я попрошу Джеймса или еще кого-нибудь. Именно это он и сделал, и, разумеется, Джеймс согласился. На следующее утро Джереми отвез их обоих в свой скромный дом в Бургваллисе. Джеймс решил покурить, когда Джереми попросил дать ему минуту. Спустя несколько мгновений Джереми со слезами на глазах сел рядом с Джеймсом, и тот предложил ему сигарету. Кларксон с радостью ее принял. — Я знаю, ты не переносишь скорби, — начал Джереми, вытирая глаза. — Я ценю, что ты поехал со мной. Джеймс ничего не ответил. Он быстро и дружески похлопал Кларксона по спине. Они курили, пока пачка не закончилась. — Еще кое-что, — сказал Джереми, вставая и направляясь обратно в дом. Вскоре он вернулся со старым пыльным медведем Паддингтоном. — Порядок. Поехали. — Хочешь, я поведу? — предложил Джеймс, пошутив сигарету и выбросив окурок. — Ты не против? — Конечно нет. Куда направляемся? — Дерьмо. Я не думал об этом… Не уверен, что могу прямо сейчас встретиться с Фрэнсис. — Где дети? — С Джо. Она предложила забрать их до похорон. С другой стороны, они ведь думали, что я вернусь через несколько дней… — Джеймс чуть осуждающе посмотрел на Джереми. — Я люблю их. И знаю, что нужен им… Но также знаю, что сейчас я просто не могу быть для них опорой, в которой они нуждаются. — Я понял. Так что… в Лондон? — Да. В любом случае, моей квартире нужна хорошая уборка. Поможет мне отвлечься от всего этого кошмара. — Ты мог бы остаться у меня, — предложил Джеймс, доставая ключи и открывая дверь. — Я не уверен… Возможно. — Ну, у тебя достаточно времени, чтобы принять решение. Джереми решил остаться в доме Джеймса. На следующий день он уехал обратно в Чиппинг-Нортон и попросил Джо привезти детей домой. Они провели следующие несколько дней в совместной скорби, как было нужно им всем. Однако, все это прервалось, так как у Джереми было лайв-шоу в Уитби, а также из-за новой волны споров, возникших вокруг него. Это произошло из-за комментария, который он отпустил в специальном выпуске, произнеся что-то вроде «косой» ***. Это не должно было быть настолько оскорбительным, как было воспринято; местные жители смеялись над этим гораздо больше, чем британцы. У BBC было невероятно категоричное отношение на протяжении всей этой шумихи. А потом, спустя месяц, он не смог насладиться своим днем рождения. Конечно, эта дата напомнила ему о матери, и обернулось тем, что большую часть дня он плакал. Когда дети вернулись в школу, он пообедал со своей старшей Эмили, а потом весь вечер смотрел фильмы с Эдрианом в своей лондонской квартире. Они снова начали снимать в Дансфолде, что означало написание сценария и долгие дни. После пяти ночей подряд в лондонской квартире он решил вернуться в Чиппинг-Нортон. Фрэнси нигде не было. Все, что он смог найти — несколько бумаг, которые она оставила на столе. Он не был потрясен, увидев, что она попросила развод, но все равно было больно. Он провел ночь за занятием, ставшим ему привычным в последние несколько недель: пил, пока не провалился в глубокий сон. Разумеется, это означало, что он опоздал на съемки на следующий день, что привело к всеобщей раздражительности вокруг. Только его ближайшие друзья в студии Top Gear узнали о просьбе Фрэнсис о разводе. Эдриан остался с ним в ту ночь в его квартире. Он не мог оставаться один. Не сейчас. Выходные он провел с Джеймсом, который позволил Джереми полностью раствориться в унынии. Джеймс продолжал печатать свои колонки, готовил для них обоих и ходил в магазин за продуктами на следующую неделю. Они толком и не разговаривали до вечера субботы. Оба выпили по бокалу вина и смотрели «Там, где гнездятся орлы» на новом диване Мэя. — Так. Она была весьма деликатна? — спросил Джеймс. — Я ничего не слышал от Mail****. — Да. В этом вся Фрэнсис. Она никогда не стала бы привлекать к себе внимание, просто чтобы очернить мне репутацию, во всяком случае, пока я этого не заслужил. Она просто была несчастна… — И ты тоже? — Не знаю, Мэй. Меня никогда не было там, чтобы быть счастливым или несчастным, — сказал Джереми, грустно усмехаясь. — Во всяком случае, она не требует многого от меня. Просто немного денег и детей, которых я ей отдам. Они значат для меня целый мир, Джеймс. Просто меня никогда не бывает рядом. Джеймс кивнул. — Она очень добрый человек, Фрэнси. — Да. Я все еще люблю эту женщину. — После двадцати лет, как может быть иначе? — спросил Джеймс. Джереми кивнул. Разговор был окончен. Оставшаяся часть вечера прошла за просмотром фильма и неспешным распитием еще одной бутылки вина.

***

Как только развод стал достоянием общественности, Джереми получил совершенно невыносимое количество нежелательного внимания. Филипа не была частью этого. Он ждал несколько месяцев, прежде чем пригласить ее на свидание. Через месяц после этого они уехали на пляж на выходные. Как и большинство вещей в жизни Джереми за прошедший год, все пошло не так, как он хотел. — Как она отреагировала? — тихо спросил Хаммонд. Они сидели в комнате отдыха на их производственной площадке в портакабине. — Не очень… Она спросила стандартное: «Это потому, что я тебя не привлекаю?», и я провел следующие пять минут, сжимая свою вялую колбасу и пытаясь убедить ее, что это не так. Джеймс рассмеялся, представив это. — Ты не… — он едва мог говорить сквозь смех, который перешел теперь и на остальных. — Ты не убрал его? — Не сразу. Это была просто невероятно неловкая ситуация. Не могу сказать, что кто-то из нас справился бы с этим изящно, — засмеялся Джереми. — Итак, ты все еще планируешь встречаться с мисс Филипой? — спросил Ричард, отпив кофе. — Не могу утверждать. Мне нужно побыть одному. Преодолеть мой страх одиночества, — ответил Джереми. Ему не нужно было смотреть на Джеймса, чтобы знать, что тот уловил отсылку к их разговору несколько месяцев назад.

***

В течение следующих нескольких недель напряжение неуклонно росло. Джереми не справлялся со всем тем дерьмом, что преподносил ему этот год. После того, как его мать умерла, еще долго обсуждали «косого», потом навалилась гора работы, затем скандал с Аргентиной, и так далее. Эдриан и Джеймс были единственными постоянными в эти трудные времена. Они договорились между собой контролировать количество выпивки Джереми. Эдриан, бывший запойным алкоголиком почти двадцать лет назад, был особенно обеспокоен. Единственной хорошей вещью во всем этом было отсутствие греховных снов. Он снова мог спокойно спать. За это он благодарил алкоголь. За непрерывной работой, выпивкой и депрессией время пролетело незаметно. Рождество наступило намного раньше, чем он был к этому готов, так что за неделю до него ему пришлось заказывать подарки через Интернет. Рождественский вечер он провел с детьми в своей лондонской квартире. Он был безмолвно благодарен им за то, что они не упомянули, как дерьмово он выглядел в последнее время, и о том, как дерьмово выглядела его квартира. Той ночью он плакал из-за мыслей о матери, чего не делал уже несколько месяцев. Канун Нового Года прошел в беспробудном пьянстве на вечеринке, после чего он отсыпался в гостевой комнате своего нового третьего дома — у Джеймса. Он пьяно благодарил Мэя за то, что тот всегда был рядом. Пару недель спустя наступил день рождения Джеймса. На празднике присутствовал он и Колин, лучший друг Джеймса. За последний год Кларксон подружился с Колином. Тот, как сказал бы Джереми, был немного более скучной версией Джеймса; прежде он никогда не думал, что такое возможно. В качестве благодарности Джереми купил джемпер и четыре бутылки любимого вина Мэя. Через неделю у них был живой вечер с Top Gear, где они сообщили их интервьюеру Кристиану О’Коннелу, что до сих пор не отредактировали первую серию и даже не сняли последнюю. Все они старались сохранять спокойствие и расслабленность в манерах, но каждый знал, что другой только храбрится. По секрету, все они были в глубоком стрессе. Этот вечер Кларксон провел с Эдрианом, говоря о том, как сильно ему хотелось бы отдохнуть от реальности. Очевидно, что он бы этого не получил, но все же это было хорошее желание. * В данном случае имеется в виду небольшой передвижной вагон, расположенный неподалеку от съемочной площадки и отведенный под зону отдыха. (Вообще его называют «актерский прицеп», но я подумала, что это будет не сильно круто благозвучно смотреться в тексте) ** Вытянутые указательный и средний пальцы с ладонью, обращенной к себе — это британский вариант жеста «fuck you» (как Victory, но наоборот х) ) *** Не совсем точный перевод, но сделала так, чтобы вписаться в контекст. В оригинале было Slope — на английском жаргоне это оскорбительное прозвище для азиатов. Скандал произошел вокруг небольшого (вырезанного из финальной версии) фрагмента из специального выпуска в Бирме, где Джереми якобы назвал так одного из местных жителей. **** Джеймс имеет в виду местные газеты, и я не стала переводить название.