Fracas

Джереми проснулся от особенно громкого всхрапа где-то перед собой. Он ощутил что-то теплое и твердое на груди. Открыв глаза, он уперся взглядом в спутанную седеющую шевелюру Джеймса. Кларксон прижимал его к себе, их тела буквально слиплись от груди до паха. После нескольких секунд попыток вспомнить, что именно привело к такой ситуации, он скатился с кровати и надел шорты и футболку. Он прошел через гостиную к бару и принялся готовить кофе себе и чай для Джеймса. Вскоре тот присоединился к нему, одетый в то же, в чем был прошлым вечером. Бросив на Мэя беглый взгляд, Джереми заметил у него несколько синяков на шее. Он знал, что они доходят до ключицы. Он ощутил укол стыда за синяки и за прошлую ночь в целом. Джереми быстро решил, что он не будет смущаться или жалеть, если этого не сделает Джеймс. — Утро, — сказал Джеймс, усаживаясь за барную стойку. — Доброе утро, — ответил Джереми, протягивая ему чашку чая. — Ммм, — удовлетворенно протянул Джеймс, — хорошо спал? — Очень. — Что, завтрака нет? — спросил Джеймс, оглядываясь вокруг. Джереми устало усмехнулся. Его голос казался грубым и низким, еще не полностью проснувшимся. — Я только проснулся! Кроме того, здесь нет посуды. Мы можем перехватить что-нибудь в ресторане позже. Но сперва тебе нужно будет спрятать это, — сказал Джереми, указывая на область на своей шее. Джеймс озадаченно посмотрел на него, и Джереми вытащил телефон и показал ему на фронтальной камере то, что он имел в виду. — Ты легкомысленный дурак, — произнес Джеймс, слегка дотрагиваясь до синяков. Он оттянул ворот рубашки, обнажив нижнюю часть шеи; в том месте, куда Джереми укусил его накануне вечером, теперь был неприглядный синяк. Мэй не смог сдержать хриплый смешок, сорвавшийся с губ: — Олух! Как мне это скрыть? — Я могу прокрасться к гримершам и попросить об услуге, — улыбнулся Джереми. — Будь так добр. Но я не смогу это объяснить… Можешь просто взять у них все необходимое? По крайней мере то, чем обычно меня красят. Думаю, я смог бы достаточно хорошо это замазать. — Прости, — сказал Джереми, роясь в шкафах. Пусто. — Что касается еды, у меня есть чипсы с солью и уксусом. Можно этим перекусить. — Приятный и сбалансированный завтрак. Есть сигареты? — Держи, — он вытащил одну и поджег. — Спасибо, — Джеймс сделал долгую затяжку. — Так. Что произошло прошлой ночью? — Что? — спросил опешивший Джереми. — Ты не… Ты не помнишь? — Разумеется я помню, ты, болван. Но что это… Почему это случилось? — Джереми почувствовал облегчение. Лучше было поговорить обо всем сейчас, чем позже. Насколько он понимал, это означало то, что Джеймс хотел, чтобы это что-нибудь значило. Желательно что-то, что получило бы продолжение. Он уже открыл рот, чтобы ответить, когда раздался звонок от Уилмана. — Извини, я должен ответить. Чертов ВВС. Поговорим об этом позже. После разговора с Уилманом ситуация с Джеймсом отошла на второй план. После того, как Джеймс использовал грим, который Джереми принес ему, пара разошлась, чтобы упаковать свои вещи. Голова Кларксона шла кругом при мыслях о будущем. Он точно знал, что у него нет ни единого шанса против ВВС. А еще он был уверен, что каким бы ни был исход, он, вероятнее всего, будет не в его пользу. Спустя несколько дней он узнал, что потерял своего четвертого ребенка: Top Gear. В тот момент, когда он услышал эту новость, ему показалось, будто ему в грудь влетел на полной скорости рендж ровер. Сколько лет напряженной работы? Слишком много, чтобы сосчитать. Нет. Этого не может быть… Я создал эту программу… Я был этой программой… Этого не может быть. Не зная, что теперь делать, он сбежал к Эдриану. Он знал, что СМИ оккупируют дом Мэя, и решил пойти туда позже, если будет достаточно трезв, чтобы ходить. Эдриан попросил Джеймса прийти этим вечером, прилагая все усилия, чтобы умерить количество выпитого Джереми. Джереми заметил, что Мэй выглядел ужасно. Тот устало улыбнулся. — Надеюсь, ты в курсе, что я все еще тебя не простил. Ты видел счет за Феррари, который я получил? — Прости, Джеймс. — Маловато будет, приятель. Возможно, мне придется продать тебя, — сказал Джеймс. — Ты говорил с Ричардом? — Да. Он пытался дозвониться до тебя. — Упс. — Ты как вообще? — спросил Эдриан. — Неплохо. Посмотрел несколько серий Top Gear до этого. Самую первую, где я был, и самую последнюю, в которой не был. Расплакался и поехал сюда. В общем, день был довольно продуктивным. Вечером Эдриан и Джеймс пытались свести количество выпитого Джереми к минимуму. Позже Ричард позвонил снова, и на этот раз ему удалось поговорить с Джереми. Он рассказал, что у них есть предложение из России поработать в местном автошоу. Они вместе посмеялись над этой идеей. Ночь кончилась тем, что Джереми отключился на диване Эдриана, а у Джеймса было достаточно сил, чтобы уехать домой.

***

Джереми был несказанно благодарен за то, что Джеймс был дома, когда он приехал. — Я как-то не подумал позвонить, — сказал он, протискиваясь мимо Джеймса, когда тот открыл дверь. — Можно мне выпить? — Ты же знаешь, что поблизости есть заведения, где можно пить сколько угодно, — ответил Джеймс, направляясь на кухню. Он достал вино, которое хранил специально для Джереми. — Да, но… у меня выдался тяжелый день. — Я в курсе. Видел твое расписание. Как жизнь? — спросил Джеймс, протягивая ему полный стакан. Тот с благодарностью его принял. — Не уверен, на самом деле. Было трудно прощаться. Я все думал, сколько раз я наматывал круги по этой трассе? Почему это должно было так закончиться? Конечно, я знаю почему, но… не уверен, — сказал Джереми, потирая лицо. — Эта программа была моим ребенком, Джеймс. — Понимаю. У меня был последний день на треке неделю назад, и это было сложно. Я бы солгал, если бы сказал, что не пролил одну-две слезинки. Я горжусь тем, как ты сохраняешь спокойствие. — Поплакал в машине. — В твоем духе. Джереми выдавил из себя улыбку, вздохнул. — Мне плохо. — Почему бы нам не посмотреть фильм и не напиться? — предложил Джеймс. — Не то чтобы нам нужно было на работу утром. Джереми ответил слабым смешком. — Звучит хорошо. «Местный герой»? — Не уверен, что он у меня есть. Пойдем. Они направились в гостиную, где Джеймс подтвердил, что фильма у него нет. У него был фильм «Где гнездятся орлы», который, по мнению Джереми, был не менее хорош. Они сидели на диване, иногда вставая, чтобы сходить за еще одной бутылкой вина или пива. Ближе к концу фильма они уже перебрались к полке Джеймса с более крепкими напитками. Оба знали, что пожалеют об этом утром, но до него было еще слишком далеко, чтобы беспокоиться. В конце фильма Джереми переместился к Джеймсу очень близко, едва не касаясь его. Мэй медленно встал и вытащил DVD из проигрывателя. — Будут еще пожелания? — спросил он, просматривая свою скромную коллекцию. — У меня есть все серии Top Gear! — Ого, ты, должно быть, настоящий фанат, — попытался пошутить Джереми. — «Бутч Кэссиди»? — Нет. Что-нибудь еще? — Почему нет? Я знаю, что он у тебя есть! — А как насчет того фильма о поездах? «Неуправляемый». — Почему ты не хочешь посмотреть… — Его я видел сто раз, а «Неуправляемого» еще не смотрел. Достаточная причина. Брехня, подумал Джереми. Он попытался вспомнить, когда в последний раз они вместе смотрели «Бутча Кэссиди». Времяпрепровождение, которое превратилось в еженедельный ритуал. После нескольких минут размышлений он понял, что они не смотрели фильм с тех пор как встречались; копия, которую Джереми записал для Джеймса, была, вероятно, в VHS-версии. Он сделал глоток из своего стакана и больше не поднимал эту тему. И только когда он был уже основательно пьян, Джереми позволил себе обнять Джеймса, притягивая того ближе. И снова Джеймс не пытался как-то отвечать, но ждал, когда Джереми первый его поцелует, задавая темп, прежде чем наконец ответить взаимностью. Рука Кларксона, лежавшая на бедре Мэя, скользнула выше, под рубашку, пока не легла на сосок Мэя, вызвав у того короткий вздох. Мэй наклонился ближе к Джереми, спускаясь поцелуями с губ ниже, к шее, а затем к груди. — Можно мне? — Пожалуйста, продолжай, — произнес Джереми, слегка улыбаясь. Освободив из штанов твердеющий член Джереми, Джеймс осторожно облизнул головку. Мучительно медленно он взял его в рот. Джереми не смог сдержать стон, вырвавшийся из горла. Он тронул растрепавшиеся волосы Мэя, убирая их с лица, обнажая легкий румянец на щеках. То, как они впали, заставило его вздрогнуть, едва не отправив его за грань. Рискуя кончить в рот Джеймса, Джереми остановил его, велел встать и снять одежду. Когда Джеймс разделся, Джереми потянул его наверх, к себе, взял оба члена в руки и стал плавно ласкать их. Джеймс держался руками за спинку дивана, плотно закрыв глаза, и толкался в теплые ладони Джереми. Вид Джеймса, его запах, все это было слишком для Джереми. Он кончил первым, вскоре за ним последовал Джеймс. Некоторое время они просто сидели вместе, пока не набрались достаточно сил, чтобы вытереться и подняться по лестнице в спальню Джеймса, где они провели остаток ночи.

***

Вскоре у Джереми, Джеймса и Ричарда был подписан контракт с Amazon, который они отметили ночью экстремального пьянства дома у Джеймса. Кларксон так напился, что к концу вечера присоединился к Джеймсу в его постели, забыв, что Ричард тоже ночевал у него. К счастью, Ричард отрубился еще на диване, так что Джереми просто заявил, что спал в свободной комнате наверху. Через неделю после этого они решили взять небольшой перерыв в несколько недель, прежде чем начать искать новый офис, персонал и прочее… и прочее… И тогда Джереми рассказал Джеймсу о своих планах отправиться в небольшой реабилитационный центр. Ненадолго, разумеется, но Эдриан посоветовал ему сделать это, прежде чем начать новую главу своей жизни. Ему нужно было прийти в это с ясной головой. Джеймс, разумеется, поддержал эту идею и даже помогал Кларксону собирать вещи. Кларксон презирал это место. Оно было хуже тюрьмы. И что еще хуже, он не мог выпить, чтобы как-то справиться с этим. Настойчивые инструкторы пытались заставить Джереми принять несколько поз из йоги, что закончилось небольшими травмами и потоком сквернословия. Казалось, прошли годы, прежде чем он смог вернуться домой. Он заехал в свою квартиру, немного там проветрил, распаковал вещи и направился прямиком к Джеймсу. — Что ж, привет, — открыв дверь, произнес Джеймс с ноткой удивления в голосе. — Не ожидал, что ты вернешься так скоро. Тебе выпустили? — Нет, я вырвался и убежал. Я пришел сюда, чтобы ты достал свой перочинный нож и снял браслет с моей лодыжки. Могу я войти? — спросил Джереми, ожидая, пока Джеймс отойдет в сторону, прежде чем войти в дом. — Они сказали, что я приобрел достаточно навыков, чтобы справляться с трудностями. — Время летит быстро, когда у тебя есть немного тишины и покоя. — Ты можешь перестать притворяться, будто не скучал по мне, — сказал Джереми, по привычке проходя на кухню, чтобы выпить. Ему удалось остановиться на полпути. — Я знаю, что ты слишком зависим от меня. — Как долго тебя не было? — Не знаю, — ответил Джереми, сверяясь с часами. — Часов пять или около того? — Верно. Ты разговаривал с кем-нибудь из внешнего мира? — спросил Джеймс с ноткой юмора в голосе. — Дети и Эдриан. Это все, — он сел на диван. Джеймс сел в маленькое кресло рядом. Джереми не мог прочесть его. Когда он вернулся, то не ожидал парада, но… гораздо большего энтузиазма, чем этот. — Ты звонил Ричарду? — вопрос озадачил Джереми. Его отношения с Ричардом были более тесными, чем у обычных коллег; он проводил с ним и Джеймсом больше времени, чем со своими детьми. Но он все равно не считал Ричарда одним из своих самых близких друзей. По правде говоря, он даже не был уверен, что Ричард знал, что он отправился в центр. — Нет, не звонил. — А ты не должен был? — Я не звонил ему, когда уезжал. Не уверен, что он даже знает, где я был. Ты в порядке, Мэй? — Да. Просто не ожидал визита… Не знаю, застигнут врасплох, — сказал Джеймс. Он встал. — Хочешь выпить? — Джереми увидел, как на лице Мэя промелькнуло осознание, прежде чем его быстро сменило нечитаемое выражение. — У меня есть вода… в смысле, из крана, но… Или «Рибена»… Или чай. — Не откажусь от чашечки кофе. — Хорошо, — Джеймс ушел на кухню и уже оттуда спросил: — Как Эдриан? — Я его еще не видел. Сказал, что все еще чувствует себя ужасно. — Ему определенно нужно обследоваться. — Джеймс, — сказал Джереми, вставая и проходя на кухню. — Ты ведешь себя странно. Ты бы предпочел, чтобы я ушел? — Нет. Просто у меня с Колином планы на восемь тридцать, но ты можешь остаться здесь, если хочешь. — Чудесно. Присоединюсь к вам двоим. Давно я не разговаривал с Гудвином. Как он? — Хорошо, — коротко ответил Джеймс, ожидая, пока приготовится кофе и закипит чайник. Джереми почувствовал, как в комнате тяжело повисло ощущение неловкости. Он посмотрел на часы. — Я могу уйти… — Нет, все в порядке, приятель. Вопреки здравому смыслу, Джереми решил остаться. Ему не нравилась идея одиночества, но что еще важнее, он скучал по Мэю больше, чем готов был признаться. Кларксон заметил, что Мэй немного оживился, когда прибыл Колин, но не слишком. Это привело Джереми к выводу о том, что, видимо, это был один из приступов хандры Джеймса, которым тот был подвержен время от времени. Все трое решили пообедать в ресторане и не ходить в паб, чтобы не соблазнять Джереми. Казалось, тем двоим потребовалась вся сила воли, чтобы не заказать выпивку к еде. Джереми заподозрил, что они сами были начинающими алкоголиками. Джереми вернулся к себе той ночью и запланировал на следующий день провести время с детьми. А потом он должен был встретиться с Эдрианом. Дайте этому ублюдку пару дней, максимум неделю, и он снова будет как огурчик, размышлял Кларксон за чашкой кофе и сигаретой. Через неделю он немного обеспокоился тем, что ничего не поменялось. Двое сидели перед телевизором, наслаждаясь заказанной едой; Джеймс не выдержал и выпил за едой стакан пива. Джереми тоже был на грани, почти готовый поддаться искушению. После фильма Джеймс спросил, чем Джереми хочет заняться. Они отказались от просмотра еще одного фильма и не смогли придумать ничего, не связанного с алкоголем. Вскоре вечер закончился тем, что Джереми вернулся в свою квартиру, чувствуя печаль, которую он не мог и не хотел понять. Он держался поодаль от Джеймса до первой их официальной встречи по поводу шоу на Amazon, где все трое, казалось, были в приподнятом настроении. Джеймс казался почти совершенно нормальным, насколько мог видеть Джереми. Между ними все еще был намек на неловкость, который его беспокоил. Его также сильно волновал тот факт, что его это вообще заботит. Острее всего на встрече стоял вопрос о найме, выборе места для офиса (в настоящее время они встречались в доме директора) и названии. Кто-то просматривал стенограммы, другие искали в Интернете офис в Лондоне. Примерно девять часов спустя у группы уже было хорошее представление о том, кого они хотели бы нанять и где они могут быть размещены. Джеймсу особенно понравилось, что это место будет по соседству с дилерским центром «Вольво». Они решили совершить все необходимые звонки и решить технические вопросы в течение следующей недели.

***

Так или иначе, Джереми пригласил себя к Джеймсу второй раз за неделю. Он снова начал пить и решил, что лучше будет выпивать с кем-то, кто сможет за ним присматривать. Во всем нужна мера, подумал он. Что за бред. Он ждал, когда Джеймс вернется из кухни с напитками и вторым заходом принесет еду, которую приготовил для них обоих. Если быть предельно честным перед самим собой, Джереми пошел туда не ради выпивки или еды; он думал о кое-чем еще. Единственные сексуальные отношения, которые у него случались в последнее время, были с Джеймсом, и до сих пор это произошло всего дважды. Последний раз, когда они вдвоем сидели на диване, был почти два месяца назад. Они ели вместе, сидя каждый на своих привычных местах на диване. Джеймс казался вполне нормальным. Они стали выпивать, смотреть фильм. К разочарованию Кларксона, ночь прошла не так, как ему хотелось. Он проявил инициативу, Джеймс ответил взаимностью, но после поцелуя и некоторых ласк Джереми внезапно остановился. — Все в порядке? — спросил Джеймс, отстраняясь и глядя на Джереми с легким беспокойством. Джереми заметил во взгляде Мэя опасение, будто тот готовился к худшему. — Ничего… Этого не происходит, — медленно произнес Джереми. Он почувствовал, как от смущения у него горит лицо. — Мне очень жаль, Джеймс. Дело не в тебе. — Нет… Нет, да, конечно, — сказал Джеймс, отодвигаясь немного дальше. — Нет, я так и не думал, — на какой-то момент единственным звуком был телевизор. — Знаешь, такое случается с каждым. После пятидесяти старина уже не тот. Джереми стоило огромных усилий, чтобы не показать, насколько его раздражает этот комментарий. — Я перенервничал… Эдриан не очень хорошо себя чувствует… Шоу… — Все в порядке, — сказал Джеймс, положил руку на плечо Джереми и нежно погладил его, прежде чем убрать. В тот момент Джереми ничего не хотел больше, чем контакта с Джеймсом, поэтому он поднял ноги на диван и положил голову Джеймсу на колени. Прилив эмоций, который едва не выбил из него дух, внезапно поразил Кларксона. Сейчас ему необходимо было присутствие Джеймса. Ему нужен был Джеймс. Он почувствовал, как Мэй напрягся от контакта, но знал, что это скоро пройдет. — Джереми, — голос Мэя прозвучал странно. Не совсем предупреждение, но и не приглашение. — Хм? Джеймс не ответил. Они досмотрели фильм, и Джереми лег спать с Джеймсом, который тут же отвернулся от него. Джереми не позволил ему оттолкнуть себя и прижал Джеймса к своей обнаженной груди.

***

Однажды вечером, вскоре после этого, он решил хорошенько подумать о своих отношениях с Джеймсом. Прогресса он не добился; лишь знал, что сильно сбит с толку. Словно по команде позвонил Эдриан и пригласил Джереми, его голос по телефону звучал серьезно и тихо. Конечно, Кларксон отправился полный решимости разобраться с этим и решить свою проблему с ситуацией с Джеймсом. Когда было сказано, что Эдриан болен раком, мысль о Джеймсе полностью исчезла из головы Кларксона. Единственное, что он мог делать, это плакать о своем друге.

***

Работа над новым шоу на Amazon была в разгаре, и они наконец придумали название для этой чертовой штуки. — Это полдела, — заявил Хаммонд. Джереми изо всех сил старался найти баланс между работой, страхом за Эдриана и всем тем, что он чувствовал к Джеймсу. Он буквально ощущал, как срыв дышит ему в затылок, будто здоровенная псина. Джеймс повредил руку несколько недель назад, что добавило Джереми переживаний. Повязку сняли только на прошлой неделе, после съемок во Франции. Единственным приятным фактом для него было то, что рождественские каникулы почти закончились. Оставался только Новый год, который ему больше нравился. Его пригласил на новогоднюю вечеринку друг с BBC, как ни забавно, и было позволено привести сопровождающего. Поскольку Эдриан чувствовал себя не лучшим образом, он решил, что подойдет Джеймс. Они переходили от одной группы приятелей к другой, наслаждаясь разговорами со знакомыми, с которыми не общались уже несколько месяцев. И хотя Джереми иногда и натыкался на случайного недоброжелателя, атмосфера была более-менее спокойной и праздничной. Джеймс и Джереми разговаривали со старым другом Кларксона, Иеном Хислопом, когда к ним присоединился кое-кто, чей голос Джереми отчетливо узнал прежде, чем увидел его обладателя. — Хислоп! — звонко раздалось откуда-то позади. Он обернулся и увидел направляющегося к ним Пола Мертона. — Мертон, — сказал Иен с веселой и слегка пьяной улыбкой на лице. — Мистер Мэй, Кларксон, — поприветствовал их кивком Пол. — Давно тебя не видел, Мэй. Когда же это было? — Не помню точно, — сказал Джеймс с улыбкой. — Возможно, в 2014-м? — Сдается, что так. Джереми, целая вечность прошла. Так как давно?  — В октябре, — ответил Джереми, потягивая свой напиток. Ему хотелось уйти от этого разговора, и побыстрее. Он не особенно любил Пола даже в хорошие дни. Тот факт, что у Мертона и Джеймса была небольшая интрижка в восьмидесятых, прямо перед тем, как Джеймс и Джереми начали встречаться, делу не помогал. — Верно, — сказал Пол, улыбаясь. — Джеймс, когда ты вернешься в шоу? — спросил Иен. — Ты мне там очень понравился. — Мне тоже, — согласился Пол, — ты был не полным отстоем. Кто был твоим противником? Рэджи, верно? Его тоже хорошо было бы вернуть. — Я ведь ничего такого не сделал, честно говоря. Просто пытался сдержать смех, — сказал Джеймс, по-прежнему улыбаясь. — И это сработало, — подтвердил Пол, — мне действительно понравилось. И я знаю, Иену тоже. Иен согласно кивнул, делая глоток из бокала. — Итак, где жена, Мертон? — спросил Джереми. — Сюда всем было разрешено прийти с парой. — Так вот почему ты здесь? — спросил Мертон. — Нет, жена дома. Она неважно себя чувствовала, поэтому сказала мне идти без нее. Здесь я более-менее держусь Хислопа. Джереми пришлось приложить все усилия, чтобы не отпустить язвительный комментарий о том, что он подозревал, что их шоу оставалось на плаву так долго только потому, что Пол прилип к Иену. Разговор перешел с телешоу на новое шоу на Amazon. Несколько раз Мертон отпускал шутки, над которыми Мэй хохотал. Джереми был слишком озабочен и раздражен этим, чтобы заметить, что и Иен был занят почти тем же самым. В сознании Джереми словно сработал выключатель, и он видел взаимодействие лишь двоих мужчин. — Так что, как там Сьюки? — спросил Джереми, когда они закончили тему работы. — Видел вашу пару в группе импровизаций. — Почему ты так озабочен моей женой, Кларксон? Есть что-то, что я должен знать? Джереми выдавил смешок. — Нет, Мертон, мне просто интересно. Я встретил ее не так давно, и она выглядела очень хорошо. Вот и все, — в этот момент Стивен Фрай оторвался от другого разговора и коротко помахал Джереми. — Что же, думаю, я поговорю с вами двумя позже. Джеймс? — он произнес это тоном «пойдем?», кивком головы указывая на Стивена. — Подойду через минуту, — ответил Джеймс. — Хорошо, — произнес Джереми. В желудок словно упал свинцовый шар. Разумеется, он был зол. Но также ощущал, как его охватила печаль. Он опознал общее чувство, как ревность. Конечно, это еще больше взбесило его. Он присоединился к Стивену, пытаясь скрыть свое разочарование.

***

Джеймс отпер дверь и чуть не ударил ею Джереми, который быстро шел за ним. — Осторожней! — Извини, но разве я тебя приглашал? — спросил Джеймс, обернувшись. Он снял пальто и пошел наверх. — Закрой дверь. — Джеймс! — позвал Кларксон, сделал, что ему велели и последовал за Джеймсом наверх. Он снял куртку, бросил на диван и начал подниматься по лестнице. — Джеймс, ты куда? Ответа не последовало, и он вошел в комнату Джеймса. Мэй был без рубашки, стоял в одних брюках и копался в ящике в поисках пижамы. — Что с тобой не так? Ты перестаешь разговаривать и внезапно начинаешь злиться! Джеймс не ответил, двигаясь расслабленно, будто Кларксона вообще не было в комнате. — Что я сделал на этот раз? — спросил Джереми, понизив голос. Мэй схватил свою одежду и развернулся, направляясь в ванную. — У тебя проблема, Кларксон. И тебе нужно чертовски быстро ее решить. — И в чем же заключается эта проблема? — Тебе было явно не по себе, когда я разговаривал с Мертоном. Я не понимаю, почему, ведь он ничего тебе не сделал. Настала очередь Джереми замолчать. — Пойдем спать, — сказал он, начиная расстегивать рубашку. На мгновение у него возникло воспоминание о конце его брака с Фрэнси. Жизнь — это всего лишь больная шутка, не так ли? — В какой момент я пригласил тебя спать со мной? Джереми замер. Было так естественно подняться по этой лестнице и предложить спать в одной постели. На миг он почувствовал, как его охватила беспомощность, а затем сменившее ее горячее смущение; он не выдержит этого, не сегодня. Вместо этого в нем вспыхнул гнев. — Ты в самом деле злишься из-за Пола? — спросил Джереми, повышая голос. — Я лишь пытался помешать тебе выставлять себя полным придурком! — И как я это делал? Я разговаривал с ним, как и со всеми остальными. — Вздор! Джеймс вышел из ванной. — Ты чуть ли туфли ему не вылизывал! — Я относился к нему, как к любому другому! — сказал Джеймс, и его голос тоже стал громче. Джереми мог сказать, что тот изо всех сил старается сохранять спокойствие. — Кроме того, он женат. — Тебе это не помешало флиртовать, не так ли? Джеймс пересек комнату, направляясь к Джереми. — Даже если бы я флиртовал, не понимаю, какое твое дело. У тебя нет права ревновать! Ревность. Слово эхом отдалось в сознании Джереми. Очередная волна стыда затопила грудь. «Ты мой» — хотел сказать он. Нарастающий гнев и разочарование побуждали его взять Джеймса и показать, кому он принадлежит. Нет. Нет, это не… Он не… Что происходит? — Ну? — спросил Джеймс, прерывая мысли Джереми. — Я знаю, что Джереми Кларксон не лишился дара речи. Давай! — Я ревновал. — Это мы уже выяснили, — сказал Джеймс, заговорив чуть тише, но все еще напряженно. — Я не понимаю, почему. Мы ничто, Кларксон. Последнее заявление так сильно ранило Джереми, что он почти почувствовал, как к глазам подступают слезы. И снова на смену этому пришла волна гнева. Он подошел к Джеймсу и схватил его за лицо грубее, чем планировал. Джеймс только вызывающе на него посмотрел. — Ничто? — спросил Джереми. — Мы ничто, правда? Тогда почему ты позволил мне сделать это? — его ладонь упала с лица Мэя, быстро скользнула по спине, после чего с громким шлепком опустилась на задницу Джеймса. Тот дернулся. — Отвали, — сказал он, слегка отталкивая Джереми, но Кларксон прижал его к себе. — Да? Что ж, если ты хочешь, чтобы я ушел, если мы ничто, как ты говоришь, — его губы скользнули к горлу Джеймса. Он выбрал местечко и легко поцеловал, прежде чем грубо засосать. С губ Джеймса сорвался вздох. — Если мы ничто, как ты говоришь, — повторил Джереми, — почему так очевидно, что тебе это нравится? Другой рукой он провел по волосам Джеймса, спускаясь затем к его уже набухшему члену и вызывая у Джеймса резкий вздох. Он немного наклонил голову и прошептал Джеймсу на ухо: — Почему ты такой твердый, если не хочешь этого? Почему ты хочешь, чтобы я отвалил? Он снова сжал Джеймса сквозь ткань пижамы. — Почему ты так реагируешь, если мы — ничто? — спросил он, подчеркивая последнее слово. — Джереми, — задыхаясь, прошептал Джеймс. — Что? Хочешь, чтобы я остановился, Джеймс? — он схватил Джеймса за задницу обеими руками и притянул к себе так, что они оказались на одном уровне. Твердеющий член Джереми натягивал ткань его джинсов и теперь прижимался к животу Джеймса. Он чувствовал это, но это не доставляло ему удовольствия. Он был в ярости от заявления Джеймса, что они были ничем, и внутри него будто что-то сломалось. Он отвел волосы Джеймса назад, обнажив шею, выбрал другое место и грубо засосал его, а потом еще и еще. Его рука грубо опустилась на задницу Джеймса, и тот снова вздрогнул. Он стянул пижамные штаны Джеймса до бедер, обнажая ягодицы. Джереми снова ударил, зная, что к тому времени, как он увидит это место, оно станет ярко-красным. Ему не придется долго ждать. Он грубо толкнул Мэя на кровать, стараясь сдержать усмешку, когда Джеймс едва не упал, потом схватил за низ его штанов и рывком сдернул их, обнажая ноги и почти полностью вставший член. — Больной ублюдок, — сказал Джереми и шлепнул Джеймса по бледному белому бедру, на котором сразу же налился красный след от удара. Джеймс выглядел совершенно потрясенным, как будто понятия не имел, что делать. Джереми заметил в его взгляде смесь возбуждения и замешательства. Это был страх. Каким бы незначительным он не казался, Джереми мог его видеть. Небольшая часть его ощущала вину, пока гораздо большая не заметила: «Почему ты чувствуешь себя виноватым? Ты для него ничто». Джереми чувствовал, как его гнев снова усиливается. Я больше не буду «ничем». Он расположился поверх Джеймса, устроившись так, чтобы член Джеймса касался его рубашки, а не грубой джинсовой ткани. Он снова услышал тихий голосок. Ну же. Пройдись джинсой по голой коже. Задай ему — голосок был прерван гораздо более разумным. Я не хочу причинять ему боль. Тогда чего же ты хочешь? Джереми быстро отбросил эти мысли, не желая больше думать об этом. Он прижался к Джеймсу и принялся покусывать и посасывать его ключицы. Руки Джеймса взлетели к одетой спине Джереми, крепко обнимая его. — Джереми, — снова выдохнул он. Кларксон опустил одну руку и сжал себя через одежду. Затем он наклонился вперед, дотягиваясь до уха Джеймса. Он прикусил мочку достаточно сильно, чтобы причинить боль. — Я покажу тебе, кто мы, Джеймс, — он отстранился и потянулся туда, где, как он знал, хранилась смазка. — Ты этого не заслуживаешь, — сказал он, кладя ее на край кровати. Джеймс наблюдал, как Джереми снимает джинсы, а затем белье. Белая рубашка осталась на нем, первые несколько пуговиц были расстегнуты, обнажая седые и каштановые волосы. Он выдавил немного смазки на ладонь и растер ее по своему члену. Это было наибольшее удовольствие, которое он испытал за всю эту беседу. Оставшуюся на пальцах смазку он использовал, чтобы было легче загнать сразу два пальца внутрь Джеймса, выгнувшего спину и плотно зажмурившегося от внезапного вторжения. Джереми грубо велел ему расслабиться, что тот и сделал, насколько смог. После нескольких движений, достаточных для того, чтобы раскрыть Джеймса, Джереми убрал пальцы и навис над ним. Он почувствовал, как запротестовала спина, но проигнорировал это. Он схватил подушку и подложил Джеймсу под бедра, давая себе лучший доступ. После этого Джереми грубо толкнулся внутрь. Мэй вскрикнул, зажмурившись. Джереми подался назад и резко вогнал снова, задавая мучительный темп. Он знал, что никто из них не продержится долго. Он нависал над Джеймсом, упираясь руками возле его плеч. Руки Мэя цеплялись за спину Джереми, доводя его до нового уровня безумия. — Ты мой, — сердито выдохнул он. — Это не… ничто. — Джереми, — произнес Джеймс, голос подрагивал, он уже почти скулил с каждым толчком. Джереми чувствовал, как оставленный без внимания член Мэя при каждом движении касается его живота. — Верно, — сказал Кларксон. Он вдруг остановился и опустился на один локоть, а другой рукой принялся ласкать член Джеймса. Грубые толчки возобновились, и Джеймс ахнул от резкого движения. — Назови мое имя, Джеймс. Я хочу это услышать, — выдохнул он. Он был близко. — Джереми! — вскрикнул Джеймс, кончая в ладонь Кларксона и на его рубашку. Джереми вбился в него еще несколько раз и кончил, чувствуя себя оглушенным до звезд перед глазами. Он отстранился и уткнулся головой в изгиб шеи Джеймса, тяжело дыша. В ту минуту звуки слабых постанываний и ощущение сбившегося дыхания Джеймса действовали на него очень успокаивающе. — Бля, — прошептал Джереми. Он лежал на Джеймсе, переводя дыхание, и его гнев отступал вместе с тем, как замедлялся пульс. К тому времени, как он полностью пришел в себя, то вновь ощутил, как его охватило уже ставшее таким знакомым чувство стыда. Джеймс положил руку ему на спину, а другой мягко перебирал его волосы. — Ты собираешься снимать рубашку? — спросил Мэй. Его голос показался Джереми странным. — Сейчас, — повисло молчание. — Я ревновал. — Я знаю. Джереми ломал голову, соображая, что еще сказать, но ничего не придумал. Кто мы, спрашивал он себя. Он не мог набраться смелости, чтобы произнести это вслух. Несколько мгновений спустя он снял рубашку. В этот момент он поднял глаза и заметил, что лицо Джеймса все еще залито румянцем. Его глаза были закрыты, а дыхание пока не выровнялось. Волосы были влажными от пота, и некоторые пряди липли к лицу. — Джеймс? — Хм? — Я сделал тебе больно? — спросил Джереми, опираясь на локоть. — Нет. — Не лги. — А ты этого хотел? Джереми не ответил. Откровенно говоря, было несколько моментов, когда он действительно этого хотел. — Мне жаль. — Знаю. Джереми снова лег и попытался прижать Джеймса к себе. Мэй воспротивился. — Кларксон, — начал он. Его голос по-прежнему звучал странно, и это привело Джереми в замешательство. — Я думаю, это должно закончиться. — Прости? — Чем бы это ни было. Думаю, пора это закончить. Нет. — Послушай, это больше не повторится. Я позволил своему темпераменту взять надо мной верх. Я прошу прощения за это, — Джереми чувствовал себя так, будто из-под него выдернули опору; его охватила паника. Только не Джеймс тоже. Нет, все же было хорошо. Ему едва удалось подавить смешок. Да, действительно было, пока ты не проебал это, как и все остальное. Хорошая работа, Кларксон. Он посмотрел Джеймсу в глаза. Они лежали на боку, лицом друг к другу. Джеймс выглядел измученным. — Я не уверен, что смогу продолжать в том же духе. Я мог бы сказать, что могу переспать со многими людьми и не придавать этому значения. Прости, но я не думаю, что с тобой у меня получится так же. — Ты хочешь сказать, что не хочешь, чтобы это было чем-то незначительным? — спросил Джереми, глядя Джеймсу в глаза. Джеймс лишь вздохнул. — Я говорю, что не хочу, чтобы это стало чем-то. Джереми изо всех сил старался, чтобы его голос оставался спокойным. — Почему? — Как я и говорил, не думаю, что смогу продолжать случайный секс. Я не хочу, чтобы чувства… — Почему ты позволил этому продолжаться так долго? — спросил Джереми. — Почему не сказал мне раньше? Джеймс не ответил. — Я не воспринимал это как случайный трах, Джеймс. Почему ты не сказал? Джеймс уставился в потолок. — Это было из жалости ко мне? Он видел, как думает Джеймс, но определенно не хотел дожидаться ответа. — Пошел ты нахуй, — сказал он, вставая. Джеймс схватил его за руку. — А как ты думаешь, что между нами происходило? — Я думал, что это очевидно… — Нет, черт подери, — сказал Джеймс. Джереми стряхнул руку Джеймса. Он хотел как можно скорее уйти отсюда. — Ты не испытываешь ко мне чувств, Джереми. — Ну спасибо, что, нахрен, сообщил мне об этом, — проговорил он, натягивая штаны. Он нащупал сигареты в кармане и решил выкурить одну, когда выйдет из дома. — Прекрати одеваться и возвращайся. — Ты ясно дал понять, что не хочешь, чтобы я остался, Джеймс. Ты не приглашал меня, — сказал Джереми с едкой злобой в голосе. Ему хотелось что-нибудь сломать, швырнуть что-нибудь через всю комнату. Желательно, в Джеймса. — Стой. — Да пошел ты, — повторил он. Он не хотел надевать рубашку, учитывая, что та была испачкана спермой Джеймса, и знал, что выглядел бы глупо, если бы поехал в такси в одних брюках и куртке. — Ты не можешь вести машину. Ты слишком много выпил. — Я и не собирался. — Оставайся здесь, Кларксон. Можешь спать в гостевой комнате. — Хватит, Джеймс. Просто, блядь, перестань. Я иду домой. — Ты прекратишь чертову истерику? Джереми, чего ты ожидал от меня? — спросил Джеймс, садясь в постели. — Мы пробовали отношения раньше, и ничего не вышло. — Что ж, теперь все иначе, — просто ответил Джереми, застегивая молнию на джинсах. Он искал, чем бы занять себя. По правде говоря, он больше не хотел уезжать. Ему хотелось обсуждать все это до тех пор, пока он не получит желаемого. Он готов был бороться. — Это не так, верно? — Так! У меня уже есть дети, и теперь мы могли бы рассказать об этом, могли бы… — взмолился Джереми. Джеймс снова потер лицо. — Тебе станет скучно. — Ты перестанешь вести себя так, будто охрененно хорошо меня знаешь?! — воскликнул Джереми. — Потому что это не так! Я больше не стану обманывать, Джеймс! Даже с Фрэнси у меня было много возможностей сойтись со многими потрясающими женщинами! И я отказался от каждой из них! Я говорил тебе об этом, — в комнате было очень тихо. — Мне очень жаль, Джеймс. Мне жаль, что я причинил тебе боль тогда. Но я уже не тот, и не думаю, что ты примешь это, что бы я ни делал. Я хочу остепениться, Мэй. Подумал, что смогу с тобой. Последовала еще одна пауза. Джеймс просто смотрел на него с кровати. — Могу я высказать последнюю просьбу? — Ты не вернешься в постель? — Нет. — Тогда не интересует. — Почему ты так хочешь, чтобы я лежал с тобой в постели? — спросил Джереми. Теперь он был расстроен и подавлен. Его измотали эти ночные эмоциональные американские горки. — Чтобы присматривать за тобой. Если я хоть немного тебя знаю, то ты отправишься домой за рулем или сделаешь еще что-нибудь глупое. Джереми снова начал раздеваться, со вздохом стащив белье и джинсы. Он вернулся в кровать. — Джеймс, пожалуйста, подумай о том, что я сказал, прежде чем отказываться от чего-то между нами. Я изменился. Правда. Ты подумаешь об этом? — Я не хочу вкладывать в это всего себя, чтобы все снова развалилось на кусочки. — Этого не случится, — сказал Джереми. Сейчас ему не нужно было ничего больше, кроме Джеймса в его руках и сна. Он притянул к себе Джеймса, который на этот раз ему это позволил. Его голова покоилась на груди Джереми; они уснули в считанные минуты.

***

Вскоре у группы появилась новая команда и сценарий. Они не успели опомниться, как отправились на Барбадос. Все остались довольны поездкой, все были счастливы вернуться к работе. Ричард пошутил, что это просто праздник с несколькими камерами. — По сути, это «Большой Брат» с двумя отвратительными стариками и одним очень привлекательным молодым человеком, — сказал Ричард за ужином. Джереми был так погружен в свои мысли, что не совсем уловил шутку, но улыбнулся, как будто понял. Зато Джеймс отреагировал. Разговор продолжался еще несколько минут. — Ну как, соберемся у меня? — спросил Хаммонд, потягивая свой напиток. — Сейчас всего восемь тридцать, и я бы не возражал против хорошего фильма. — Извини, Хаммонд. Я ведь не молод, — сказал Джеймс, улыбаясь. — Мне надо поспать. — Ты старый хрен. Еще так рано! — Я хотел еще почитать перед сном. — Как угодно. Кларксон? Джереми вынырнул из своих мыслей. — Хм? — Хочешь зайти ко мне посмотреть фильм? — Конечно. Только если он хороший, а не та чушь, которая тебе нравится. Джереми и Ричард были одни, когда Кларксон наконец решил заговорить. Он отчаянно хотел рассказать кому-нибудь о себе и Джеймсе, а также получить какой-нибудь адекватный совет, и знал, что Ричард будет самой нейтральной стороной, которую он только сможет найти. Он рассказал Ричарду все, с самого начала. Тот был потрясен. — Это отвратительно, — сказал он не всерьез. Он старался, чтобы все было как можно проще. — Я знал, что вы были знакомы до Top Gear, но… Не думал, что так давно. — Да, я знаю. Хаммонд, я понятия не имею, что делать. — Джереми, ты действительно проебался… Ты же знаешь, у Джеймса… проблемы с доверием. — Когда-то их не было, ты знал? Думаю, они могли появиться из-за меня, — сказал Джереми с грустной улыбкой на лице. Он потер лицо и медленно покачал головой. Через мгновение он поднял голову и увидел разочарование на лице Ричарда. В конце концов, Джеймс был одним из лучших друзей Хаммонда. — Я чувствую себя паршиво из-за этого. — Не могу это прокомментировать, Джереми. Что до Джеймса… Не торопись, хорошо? — Как ты думаешь, он вернется? — спросил Джереми. Ричард медленно выдохнул. — Сложно сказать, приятель. Не могу ответить. В иной ситуации я бы сказал, что нет. Если бы это была Сара, я бы однозначно сказал «нет». Но… насчет тебя не знаю. — Спасибо. — Без проблем. А теперь мы можем наконец посмотреть фильм? Я хочу успеть до полуночи. Как он называется? — «Пушки острова Наварон».

***

В остальном съемки проходили прекрасно. Как-то ночью, когда Джереми и Джеймс остались одни в крытом бассейне, Джеймс подплыл к Джереми и поцеловал его. Это было довольно невинно, но застало Джереми врасплох. Прежде, чем он это осознал, они уже исступленно целовались в воде. Они вышли из бассейна и поспешно вытерлись, прежде чем переместиться в номер Джереми. В ту ночь Джеймс ограничился дрочкой, не более. Но Джереми был рад получить все, что мог, целуя Джеймса, пока тот ласкал его. Они снова спали вместе впервые за несколько недель. На следующее утро они покинули это место, отправившись в Северную Африку. Как обычно, это было подобно взрыву, и ни у кого из них не было времени перевести дух, прежде чем они наконец добрались до офиса. Джеймс провел ночь с Джереми на его день рождения в апреле, дошло до того, что он даже устроил Джереми секс впервые после ссоры. Через несколько дней они уже были в Германии. Это было в номере Джереми, во время ужина и просмотра фильм, Джеймс сказал: — Я подумал. — Да? О чем? — спросил Джереми, жуя хлеб. — О нас. Я невероятно взволнован и обеспокоен этой идеей. — О… — Джереми почувствовал себя так, будто его пнули в живот. Он с огромным усилием проглотил хлеб. — Да. Это последний шанс, который я тебе даю, Кларксон. Я пойду против своего здравого смысла и скажу «да». Я вступлю в отношения с тобой. Но если ты изменишь мне, я убью тебя. — Справедливо, — сказал Джереми, притягивая Джеймса к себе для поцелуя. Он прошел путь от невероятно глубокого минимума до феноменального максимума.

***

— Поздравляю, приятель, — сказал Ричард Джереми, пытаясь что-то найти. — Знал, что все будет. Где проклятый сценарий? — Не могу сказать, что ужасно удивлен, — сказал Энди, делая глоток Perrier. — Кстати, где этот ублюдок? — В пути, — сказал Джереми, улыбаясь.

***

— Эдриан? — спросил Джереми. — Порядок? — Да, просто так много всего, что нужно принять, — сказал он с выдохом и легким смешком. — Я счастлив, что ты наконец счастлив. Но Джеймс лучше меня. Я бы тебя кастрировал.

***

— Не удивился, — сказал Джеймс. — Нет? Даже немного? — спросил Джереми. Он положил ноги Джеймсу на колени. Они сидели на диване и выпивали после долгого рабочего дня в офисе. — Колин невероятно проницателен. И я остался с ним после того, как мы разошлись в восьмидесятых. Помнишь? Думаю, он знал, просто избавил меня от смущения.

***

Отношения относительно легко держались в секрете. На публике между ними ничего не изменилось; лишь наедине они проявляли какую-либо форму привязанности. Было решено, что они перестанут осторожничать, как только закончится Grand Tour. Сейчас внимание со стороны к их отношениям было бы слишком тяжелым бременем для любого из них, включая Ричарда и остальных. Наступил апрель, и Джереми исполнилось 57 лет. Это был первый раз, когда Джеймс проводил время с детьми Джереми не просто как коллега Кларксона. Если не считать небольшой неловкости вначале, все прошло просто прекрасно. Они провели фантастический день в Котсуолдсе. Ему казалось, что он может взорваться от счастья. Лето 2017-го могло быть и лучше. Из-за аварии Ричарда и пневмонии Джереми на Джеймса навалилось множество забот. Он пытался бросить курить вместе с Джереми, но оказалось, что это намного труднее, чем он ожидал. Джереми видел, как сильно Джеймс старался, и очень это ценил. Он бесконечно благодарил Джеймса и старался свести нытье к минимуму, поскольку Джеймс работал по девять с половиной часов в день, приходил домой и ухаживал за Джереми. Если у него была назначена встреча, приходила его дочь, чтобы Джеймсу не нужно было уходить с работы. Кларксон чувствовал себя любимым. Однажды в конце августа он лежал в постели с Джеймсом, который обнимал Джереми за плечи. Кларксон повернулся к Джеймсу. Оба были измотаны, потому что впервые почти за месяц занимались любовью. — Джеймс? — Хм? — сонно спросил Мэй. Его глаза оставались закрытыми. Джереми нежно убрал влажные волосы с лица Джеймса. — Джеймс? — Что? — Я люблю тебя. — Да, и я люблю тебя, — Джеймс притянул Джереми вниз, так, чтобы он лежал на груди Джеймса. — А теперь засыпай. — Я не устал, — соврал Джереми. — Ну, тебе не нужно было делать всю чертову работу. Джереми усмехнулся. Он уже начал засыпать. Немного погодя он услышал храп Джеймса над собой. Он сосредоточился на звуке и вскоре отключился.