Время справедливости

      — Ровена, ну пожалуйста! — плачет Руби. — Пожалуйста, скажи им, ты ведь тоже там была! Ровена мотает головой. Если она расскажет, отец её убьёт.       Жирные руки профессора Спенсера поднимают её юбочку и гладят ножку, обтянутую синими, в цвет факультета, колготками. Где-то рядом плачет Руби, но профессор не выпускает их из кладовой, куда они вместе с Руби спрятались после урока, чтобы не попадаться на глаза второкурснику Питеру Карсону. Ровена поднимает голову и видит, как лицо старика Спенсера превращается в лицо её отца. Он поднимает руку всё выше, и Ровену от отвращения тошнит прямо на Руби. Та взвизгивает, толкает Ровену, и она падает, продолжает падать, и проваливается будто в глубокую кроличью нору, пока чьи-то большие руки не ловят её. Ей легко и приятно лежать в сильных объятиях. Она качается, будто в колыбели. Нос ей щекочет запах валерианы. Ровена не видит его лица, но точно знает (как всегда точно знают во сне) — это профессор Люпин.       Стараясь не обращать внимания на презрительно косящихся на неё соседок, Ровена пошла в ванную, чтобы умыться после сна. Она помнила, что ей снилось что-то очень отвратительное, а потом — очень приятное. Её руки будто до сих пор помнят шершавость грубой ткани. Может, это всего лишь одеяло, но во сне это, кажется, было чьим-то свитером. Только чьим? Но сон уже ускользнул, и она, как ни силилась вспомнить, не смогла его вернуть. «Миранда теперь живёт в отдельной комнате», — вспомнила она. Казалось бы, всего на этаж ниже в Когтевранской башне, но, между тем, бесконечно далеко. Как хорошо, что расписание Ровены такое плотное, что ей стоит только лечь, и она тут же уснёт. И не придётся смотреть на лица вокруг.       После завтрака первым уроком в расписании стояла защита от тёмных искусств. Шестикурсники заранее расселись в классе на свои места в ожидании нового профессора. Ровена села рядом с Мирандой. Когтевранцы строили теории, что же не так окажется с этим преподавателем.       — Мне кажется, в этот раз у нас будет профессионал! — предположила Миранда. — Он раздал всем шоколадки. А это верное средство от воздействия дементоров! А помните, как профессор Локонс даже с пикси не мог справиться?       — По его мантии непохоже, что он их на свои галеоны покупал, — заметила Шенна, главная сплетница факультета. Она всегда всё замечала.       — Возникает вопрос: зачем он вёз с собой столько шоколада? — прищурил глаза Этан Нортон, протирая руки каким-то лосьоном из пузырька.       — Думаю, Дамблдор знал заранее, что поезд будет проверять патруль дементоров, поэтому и отправил профессора с нами. Значит, директор доверяет ему, — рассудила Миранда.       — Но что-то с ним не так, я вам отвечаю, — заговорщицки произнесла Шенна Маршалл. — Эта должность проклята. Это шестой преподаватель защиты, и вот что я вам скажу, у прошлых поколений профессора тоже менялись каждый год. Давайте делать ставки, что на этот раз.       — Снова окажется сообщником Сами-Знаете-Кого? — предположила Энн Боунс.       — Или окажется наркоманом? — припомнил Этан.       — Может, просто заболеет или умрёт? — загадала Софи Купер.       — Делайте ваши ставки, господа, — Шенна достала пергамент и начала записывать фамилии однокурсников и их предположения.       — Запиши «магические недуги» напротив моей фамилии, — с торжеством на лице произнесла Руби Бартон.       Ровена вздрогнула. Она и сама предположила уже подобное, просто никогда не стала бы произносить вслух. Будучи одной из самых успешных студенток на курсе, она боялась лишний раз разговаривать с одноклассниками. Только с Мирандой она могла позволить себе не стесняться.       — Поясняю, — победно улыбнулась Руби. — Как мы уже выяснили, Дамблдор доверяет профессору Люпину, да и профессор Люпин не промах, он прогнал дементора с помощью заклинания Патронуса, а далеко не все взрослые волшебники им владеют.       — И что? При чём тут магические недуги? — не понял Этан. — Разве…       — Да вы вообще видели его одежду? — перебила его Руби. Но закончить ей не удалось. С ударом колокола, возвещающем о начале урока, в кабинет вошёл профессор Люпин.       Ровена внутренне напряглась. Ей нравилось производить хорошее впечатление на преподавателей своими безупречными знаниями, и она волновалась перед каждым новым предметом. А вдруг не получится? А вдруг её спросят что-то, чего она не знает? Ровена подавила желание заглянуть в учебник, чтобы повторить заклинание Эверто Статум, которое, если ей не изменяет память, они должны были сегодня изучать. Но профессор Люпин, кажется, не планировал придерживаться рекомендованной программы.       — Добрый день, — приветствовал он учеников. — Меня зовут профессор Люпин, я ваш преподаватель защиты от тёмных искусств. Знаю, что предыдущие годы вас учили несколько… разорванно, потому я разработал собственный курс по своему предмету. Думаю, что у студентов Когтеврана не возникнет особых трудностей в освоении программы, мне не нужно призывать вас к усердию и прилежанию. Надеюсь, у нас будет интересный год. Убирайте свои учебники, берите палочки и следуйте за мной. Сегодня у нас практическое занятие. Ученики возбуждённо зашептались. Ровена услышала, как Софи Купер позади неё всерьёз делилась с кем-то предположением, что сейчас их будут учить непростительным проклятьям. Они завернули за угол и зашли в учительскую. В ней никого не было, и ученики прошли мимо разномастных кресел и остановились напротив гардероба. Люпин зашёл последним и закрыл за всеми дверь.       У Ровены неприятно засосало под ложечкой.       — Как вы думаете, — обратился Люпин к ученикам. — Что находится в шкафу?       — Это дементор, сэр, — уверенно произнёс Брайан Гольдштейн.       — Почему ты так решил? — спросил Люпин.       — В этом году, по словам директора, Хогвартс будут защищать эти существа. Поэтому всем нам очень важно изучить заклинание Патронуса, чтобы, в случае чего, защитить себя.       — Два балла за хорошее предположение, Брайан. Мы будем изучать заклинание Патронуса на дополнительных занятиях, но тренироваться, конечно же, лучше без настоящего дементора. Их длительное воздействие на мозг может оказаться фатальным для особо чувствительных людей, поэтому никогда не подходите к настоящему дементору, если не уверены в своих силах.       Ученики стояли, притихнув, а Ровена подумала, что Брайан, конечно же, ошибся. Никакой дементор не стал бы сидеть в гардеробе, он бы уже вылетел, чтобы полакомиться их радостью.       — Но Брайан ошибся, верно, сэр? — подала, наконец, голос Ровена. — Я не чувствую холода или страха, если бы это был дементор, мы бы узнали это, только зайдя сюда.       — Верно, — профессор Люпин улыбнулся ей. — Так что же в шкафу, как ты думаешь?       — Вы не привезли это существо с собой, иначе бы мы остались в классе — начала рассуждать Ровена. Голос её набирал силу, она не стеснялась отвечать, потому что знала — она умна. — Значит, оно уже было в гардеробе до вашего приезда. Оно не опасно, иначе другие преподаватели давно бы его уничтожили. Кто не очень опасен и живёт в шкафах старых замков? Это не докси, потому что с ними справится и первокурсник, это не привидение, потому что они безвредны. Значит, это боггарт. Заклинание против боггарта проходят на третьем курсе, но в тот год у нас был только теоретический материал.       — Спасибо за столь точные рассуждения, Ровена, — похвалил Люпин. — Десять баллов Когтеврану. В шкафу действительно находится боггарт, и сегодня мы научимся с ним справляться. Сейчас мы повторим заклинание Ридикулус и подумаем, во что же превратится боггарт? Потом придумаем, как же над ним посмеяться, и приступим к выполнению практикума. Однокурсники возбуждённо зашептались. Давно у них не было практических заданий. Ровена знала наизусть нужные движения палочкой и заклинание, но она никогда не встречала боггарта живьём. Она боялась очень многого и поэтому не знала, чем же станет привидение для неё. Несделанной домашней работой? Расстроенной Минервой МакГонагалл? Отметкой Выше ожидаемого в столбце из одиннадцати превосходно? Горло неприятно сжалось. Ровена умышленно перебирала классические страхи когтевранцев, чтобы не думать о самом страшном. О чём она помнила с самого начала. Точнее, о ком.       — Этан, начинай первым, — предложил профессор Люпин. — Ты готов? Остальные приготовиться. Боггарт будет подлетать к вам, превращаться в ваш самый глубинный страх. Далее вы придумаете, в какую же смешную форму его можно превратить, и примените Ридикулус. Вопросы?       Многие когтевранцы стояли в задумчивости, еле слышно шевеля губами. Этан Нортон вытащил палочку и встал в оборонительную позицию.       — Алохомора, — и дверь гардероба со скрипом открылась. Прямо на Этана, судорожно сжимающего палочку в руке, вылетело нечто ядовито-зелёного цвета, формой напоминающее раздувшийся шар с дырочками. Шар угрожающе приближался к его лицу.       — Ридикулус! — произнёс Этан, и шар обернулся бладжером, который взорвался в воздухе, как бывает иногда на квиддиче. Этан улыбнулся и вытер пот со лба.       — Что это было, Этан? — спросил профессор Люпин.       — Вирус драконьей оспы, — объяснил тот. — Им очень легко заразиться.       — Не совсем то, чего я ожидал, — признался Люпин, — вообще, заклинание Ридикулус должно превращать страшилище в посмешище, но раз это сработало, то так держать! Следующий!       Миранда Кинни, самая смелая девочка на курсе, вышла вперёд. Слизь, в которую превратился взорвавшийся бладжер, подползла к ней… и превратилась в статную пожилую женщину с рыжими, в проблесках седины, волосами.       — Бабушка! — взвизгнула Миранда, на прошлом курсе без страховки оседлавшая взбесившегося гиппокампа.       — Миранда, — проворчал боггарт в образе бабули. — Ты сдала зелья не на Превосходно, теперь ты не станешь колдомедиком, как я мечтала. Ты была моей надеждой, моей опорой, когда…       — Хватит, ба, — Миранда взмахнула палочкой, и из рта бабушки стали вылетать разноцветные пузыри. Она пыталась продолжить свою отповедь, но вместо слов раздалось жалкое бульканье. Все засмеялись следом за Мирандой, и боггарт недоумённо завертелся на месте.       — Руби, теперь ты, — пригласил профессор Люпин.       — Извините, я воздержусь, — произнесла вторая по успеваемости ученица класса. Когтевранцы пооткрывали рты. Чтобы Руби отказалась от задания, да ещё такого интересного!       — Тогда Кристофер Бут, пожалуйста, — легко согласился Люпин. Когтевранцы удивились ещё хлеще. Чтобы профессор никак не наказал за уклонение от ответа! Немыслимо!       Разрушающиеся финансовые пирамиды, тёмные духи, домашние задания, залитые чернилами. Чего могут бояться когтевранцы? Боггарту было сложно превращаться в одиночество или гиперинфляцию, но он справлялся, перелетая от одного ученика к другому. Он не питался страхом, как дементор, он просто растерялся от количества людей и пытался напугать всех, чтобы его оставили в покое в его старом гардеробе. Ровена очнулась от мыслей, услышав своё имя.       Она хотела отказаться, как и Руби, страстно желая оказаться в другом месте. Два мира столкнулись, хотя ранее она не позволяла такому случиться. В школе была Миранда, профессор МакГонагалл, библиотека, любимые уроки и отличные достижения. Учителя её хвалили за ум и уверенность на своих уроках, заслуженно присуждали баллы. И никто, кроме малышки Ханны, не знал ничего о втором мире. Мире с насильственной легилименцией, от которой кружилась голова и подступала тошнота, и плетью, вспарывающей нежную кожу на ягодицах. Ранки запрещалось залечивать, это специально проверялось. Так наказание запоминалось надолго, и девочки не смели ослушаться снова. Шляпа никогда не предлагала им Гриффиндор. Так откуда бы у них взялась смелость на сопротивление?       Ровена сглотнула слюну и на секунду посмотрела на профессора Люпина. Он ободряюще ей улыбался. Что-то было в нём такое, на что хотелось смотреть, не отрываясь. На душе стало спокойно. И Ровена шагнула вперёд.       Раз. Ровена подняла палочку. Два. Осколки, в которые Софи Купер только что превратила зеркало, подползли к ней. Три. Ровена предполагала, что она увидит. Вопрос в том, готова ли она была?       Это он. С глазами, словно льдинки. С тёмными прямыми волосами и длинным носом. Больше никогда не папочка. Ровена была на него похожа. Некрасивость, для мужчины не значащая ничего, для девочки стала ещё одним поводом для насмешек. Она не станет думать об этом сейчас. Она не даст себя сломать. Только не здесь. Не перед профессором. Он не должен увидеть, какая она жалкая плакса, не должен узнать, что родной отец считает её заслуживающей наказания.       — Ну что, маленькая потаскушка, давно тебя не пороли, — голос его, словно сталь. Говорит он это вслух или она читает по губам? Ровена не знает.       — Ри-ридикулус! — всё, о чём она так страстно желала. Пусть остальным это и не кажется смешным. Главное, что смешно ей. Так смешно, что аж слёзы потекли. Одноклассники стоят и смотрят с ужасом, как догорает, корчась и шипя, старый ботинок.       Удар колокола возвестил об окончании урока. Ученики, замершие было в молчании, разом загалдели.       — Итак, всем, выполнившим упражнение, по пять баллов факультета, — громко сказал профессор Люпин. — Домашнее задание — прочитать первую главу учебника. Всем спасибо за урок!       — Спасибо вам! — благодарили довольные взволнованные ученики.       Ровена не могла пошевелиться, впав в какой-то ступор. Миранда, тронув Ровену за плечо, пробормотала что-то про обязанности старосты и скрылась в дверном проёме. Учительская стала заполняться учителями. Профессор Вектор с удовольствием рухнула в одно из кресел и вытянула длинные ноги. Профессор Люпин где-то на периферии её зрения расправился со ставшим белым шаром боггартом и подошёл к ней сзади.       — Пойдём, Ровена, — он потянул её в коридор. Там, где его пальцы прикасались через ткань мантии к локтю, она чувствовала тепло. Щёки заливал румянец, но она не могла понять его причин, думая лишь о том, что одноклассники о ней подумают. Руби так странно смотрела на неё. Станет ли она издеваться ещё больше? Если отец узнает об инциденте, он её убьёт. Ровена послушно шла за профессором в его кабинет. Он плотно закрыл за ними дверь и указал на ближайший стул.       — Какой у тебя урок по расписанию? — Люпин смотрел на неё, будто пытаясь что-то такое разглядеть в её глазах.       — П-прорицания, — Ровена теребила краешки мантии. Хотелось снова начать грызть ногти.       — Задам тебе нетактичный, но важный вопрос, Ровена. Твой отец… он бьёт тебя? — голос Люпина был донельзя серьёзен.       Ровена ещё ниже опустила голову. Тёмные волосы, подстриженные под каре, теперь занавешивали ей всё лицо. Она не могла соврать профессору, но правда могла повлечь за собой ужасные последствия. Ровена даже представить себе не могла, какие. Отец прямо ей сказал, что пух из гнезда выносить нельзя.       Но профессор Люпин, конечно, всё истолковал правильно. Он резко взял её за руку и повернул запястье к свету. Провёл рукой по едва розовому, но ещё заметному шраму.       — Я сообщу декану. Он вызовет твоего отца в школу вместе с комиссией по защите прав несовершеннолетних волшебников.       — Нет, пожалуйста, нет! — голос Ровены сорвался на крик, она бухнулась на колени, сложив руки в умоляющем жесте. — Я прошу вас, профессор Люпин! Никому не говорите! Он убьёт меня и Ханну, и никто его не остановит! Никто не должен знать об этом!       — Ровена, вставай, вставай немедленно! — Люпин ухватил её под мышки и поставил на ноги. Наклонился к ней и положил руки ей на плечи. Ровена не знала, куда себя деть от смущения.       «Глупая, нужно было отказаться от задания, как Руби! — корила себя она. — Ничего хорошего из этого не вышло!» Теперь все решат, что отец избивает их с Ханной без причины. Хотя он никогда не поднимал на них руку просто так. Всегда был повод, всегда. И если бы они были послушными и старательными, то их бы и наказывать не пришлось. Так говорил отец.       — Ровена, — взволнованно произнёс профессор. Девушка рассматривала его лицо. Мягкий взгляд серых глаз, нахмуренные светлые брови. Синяки, уже не такие страшные, как вчера в поезде. «Он совсем ещё молодой, не больше тридцати пяти», — решила Ровена. Волшебники старели поздно, но на лбу профессора уже пролегло несколько морщин.       — Ровена, — повторил он. — Поднимать руку на детей просто недопустимо в нашем цивилизованном обществе. Если ты всё расскажешь совету опеки, они помогут вам. Если твой отец избивает тебя и Ханну, не просто шлёпнул один раз, а именно систематически подвергает физическому или психологическому насилию, то вас заберут из семьи. Заберут из семьи? Об этом Ровена и не думала, слишком привычным был её мир, в котором был отец.       — Пожалуйста, — шёпотом попросила она. — Я сама была виновата. Я плохо себя вела, и папочка (её чуть не стошнило, когда она произнесла это слово) … и папочка был вынужден меня наказать. Всего один раз, — она подняла на профессора честные глаза, полные слёз. Ударил колокол, возвещая о начале нового урока. В класс начали заходить другие ученики. Ровена схватила рюкзак и кинулась за дверь, боясь опоздать на прорицания. Профессор Люпин за ней не пошёл.       Сидя в душном задымленном кабинете профессора Трелони, Ровена силилась разглядеть хоть что-то в коре ивы, прогрызенной жуками-короедами. Урок прошёл впустую. В ушах неприятно шумело. Она не понимала, что ей думать. Нужно ли что-то предпринять? Расскажет ли профессор кому-то?       Она одновременно боялась этого и страстно желала. Ей было стыдно, когда она представляла, что отца сажают в Азкабан. Ей было до боли в груди приятно, что кто-то проявил к ней заботу. Люпин был ей симпатичен. Пусть профессор предложил бы помощь любому ученику Хогвартса, но для неё такое внимание было чем-то особенным. Но ей было страшно, когда она думала, что тогда их с Ханной отправят в приют. Есть ли приюты в мире волшебников? В книге «Джен Эйр», которую им задали прочитать на маггловедении, был приют, в котором издевались над детьми, оставшимися без родителей, наказывали и плохо кормили. Может, ей позволят навсегда остаться в Хогвартсе? Было бы неплохо.       Глаза Ровены слипались от сладкого душного дыма. Миранда не ходила ни на прорицания, ни на нумерологию, поэтому Ровену некому было привести в чувство. Профессор Трелони потрясла её за плечо. В классе уже никого не было.       — Дорогая моя, тебе следует быть внимательной с водной стихией, — неодобрительно покачала головой Трелони. — Вода в сентябре уже холодная.       — Спасибо, — скомкано поблагодарила Ровена и стала спускаться по лестнице в люк.       — И помни, побеждает тот волк, которого ты кормишь! — услышала она вслед, но ничего не поняла. Иногда ей казалось, что прорицания и правда бесполезны. Да и профессор МакГонагалл, кажется, относилась к этому предмету со скепсисом.       С Мирандой они встретились только во время обеда.       — У нас почти не совпадает расписание, — пожаловалась та, накладывая себе в тарелку побольше розового сыра. — Зачем ты на эти прорицания записалась? Кому на шестом курсе они нужны, ты мне скажи?       — Я хочу разносторонне развиваться, — пожала плечами Ровена, осторожно откусывая от морковки. Ей кусок не лез в горло, она боялась, что профессор Люпин действительно соберёт педсовет, посвящённый её отцу.       — Ты чего такая сегодня, не выспалась? — Миранда, как обычно, ела с большим аппетитом.       Ровена не винила подругу в том, что та не придала значения боггарту. Раз она сама боялась свою бабулю, то и страх Ровены мог показаться ей вполне нормальным. Девушка была чудовищно благодарна профессору Люпину за то, что тот увидел её проблему. Никто до него, ни Минерва, ни профессор Флитвик, не уделял ей такого внимания. Не в силах кому-либо рассказать, она страстно желала, чтобы кто-то узнал. Чтобы спас её, как принцесс спасают в детских сказках. Только, и Ровена это знала точно, никакой, даже мало-мальски завалящий принц, никогда её не спасёт.       Она благодарна Люпину, но никогда не позволит ему вмешиваться. Она просто подождёт, пока Ханна закончит школу, выдаст её замуж за хорошего мальчика, а сама уедет и больше никогда не вернётся. Им не справиться с отцом. Со слизеринцами никто не может справиться.