Время справедливости

      Весь сентябрь Миранда не оставляла её в покое, придумывая разные глупые планы по «охмурению» профессора Люпина. Ровена уже пожалела, что обо всём ей рассказала.       — Может, сделаешь новую стрижку или начнёшь пользоваться косметикой? — предложила подруга. Но Ровена её остудила:       — Не говори бред. С моим лицом любая косметика будет выглядеть как на дешёвой проститутке с Лютного.       — А что не так у тебя с лицом? — не поняла Миранда.       — Да всё не так! — почти крикнула Ровена. Мадам Пинс неодобрительно на них покосилась. Девушки сидели в библиотеке и делали домашнее задание по трансфигурации.        — Оно какое-то длинное, бледное, вечно синяки эти под глазами, брови просто как две жирные гусеницы, — уже шёпотом начала перечислять Ровена.       — Что ты несёшь, мать? Нормальное у тебя лицо. Густые брови сейчас в моде.       — А нос-то, а нос? Ты, вообще, видела его? — она порывисто ощупала своё лицо. — Я просто жалкая страшила, на меня никакой парень никогда в жизни не посмотрит. Поэтому я влюбилась в преподавателя, с которым по объективным причинам ничего не может получиться, и я смогу успокоить себя, что дело не в моём лице, — горестно вздохнула Ровена.       — Мне кажется, у тебя проблемы с самооценкой, — резюмировала Миранда. — Лично я вижу привлекательную серьёзную девушку. Синяки и бледность только подчёркивают твою увлечённость учёбой, в этом есть свой шарм. Но ты настолько не уверена в себе во всём, что не касается уроков, я уже корю себя, что заметила это так поздно.       — Это не так, — попыталась перебить её Ровена. — Ты просто не хочешь меня обидеть.       — Замолчи и послушай. В твоих чувствах к нему ничего постыдного нет. Тебе просто удобно ничего не делать, ты отметаешь все мои даже разумные предложения только потому, что ты не уверена, что что-то получится. Помнишь, я предложила Брайну встречаться? Надо мной смеялся весь факультет, но не он. Он просто сказал мне, что у него уже есть девушка. И это не было ни для кого трагедией. Я захотела — я попробовала. А если бы я молчала, то никогда бы не узнала и мучила бы себя.       — Это всё потому, что ты смелая. Шляпа никогда не предлагала мне Гриффиндор, — Ровена поджала губы. — Я никогда бы так не смогла. Да я бы со стыда сгорела, если бы меня отвергли перед всеми.       — А я не говорю, что надо перед всеми! — когда Миранда толкала пламенную речь, в её карих глазах загорался огонёк. — Я вижу, как ты на него смотришь, Ровена. Он правда милый и хороший, да. Но никто, кроме тебя, не видит в нём что-то большее.       — Но я не могу ничего сделать, Миранда! Он никогда не ответит мне взаимностью, потому что он честный и правильный.       — Ты хотя бы попробуешь и будешь уверена. И никто тебя не торопит, до конца года ещё куча времени. Ровена ждала каждый урок защиты, точно праздник. Профессор Люпин шёл не по программе, поэтому она не могла заранее подготовиться. Но, будучи от природы талантливой и сообразительной, она с лёгкость решала любые трудные ситуации на уроках. Ровена была уверена, что она для него просто ученица, Люпин ни разу не дал понять, что для него что-то значит их личный разговор. Но ей и не нужно было взаимности. Она упивалась своими первыми чувствами, возникшими так неожиданно. Но, тем не менее, девушке очень хотелось, чтобы он заметил её, выделил среди других. И на очередной урок защиты она, по совету Миранды, решается накрасить губы.       — Мне кажется, тебе очень идёт, — шепчет ей подруга, когда они усаживаются за парту. Никто из одноклассников не замечает изменений (конечно, она же для них пустое место), только Руби презрительно корчит гримасу. Но со звонком колокола вместо Люпина в кабинет заходит Снейп.       — Всем сесть, — звучит его громкий противный голос. — Откройте страницу 316 и делайте конспект. После урока сдать на проверку, — чеканит он. Шуршат страницы. Перья начинают скрипеть по пергаменту. Ровена страстно желает поднять руку и спросить, что же с профессором Люпином. Но она никогда не решится.       — Мисс Аббот, — выдёргивает её из мыслей Снейп.       — Да, сэр, — покорно встаёт она.       — Смойте эту ужасную помаду со своего лица, — с отвращением бросает он.       В классе раздаются смешки. Ровена послушно достаёт платок из кармана и вытирает губы. Ровена была вне себя от волнения. Профессор не появился на ужине. И она пошла бы в больничное крыло, чтобы выяснить, не заболел ли он, но куча домашних заданий вернула её с небес на землю. Уроки просто выматывали Ровену. Она всё меньше спала, засиживаясь за учебниками до полуночи. Когда её выгоняли из библиотеки, она шла в гостиную и сидела там до последнего. Миранда несколько раз просила её отказаться от дисциплин по выбору, но Ровена до смерти боялась, что если отец об этом узнает, то он сразу всё поймёт. Поэтому она продолжала грызть гранит наук.       К огромному облегчению Ровены, в понедельник на уроке защиты был уже не Снейп, а их основной преподаватель. Губы она уже не рискнула накрасить, боясь нарваться на очередную колкость.       Профессор выглядел уставшим, под его глазами пролегли тени, совсем как у Ровены после бессонных ночей. Но в остальном он выглядел как обычно. На уроке Ровена первая успешно выполнила дезиллюминационное заклинание, опередив Руби Бартон на семь секунд, чем заработала пять баллов для Когтеврана. Руби не осталась в долгу и выкрикнула на весь класс:  — Сегодня ты решила не красить своё убогое лицо? Поняла, наверное, что косметика тебе не поможет? Миранда выхватила палочку и направила в Руби какое-то невербальное заклинание, в которых она была мастером. Руби вскрикнула, а её живот стал быстро утолщаться.  — Немедленно прекратить! — сурово крикнул профессор Люпин. — Никаких дуэлей на уроках! Фините Инкантатем! И живот Руби снова стал нормального размера. Её лицо пылало от возмущения.  — Энгоргио! — её голос сорвался на визг. Ровена быстро посмотрела на Миранду, но не увидела никаких изменений в её внешности. Она почувствовала жжение в носу, дотронулась до него и поняла, что он стал просто гигантских размеров.  — Минус 20 баллов с Когтеврана, мисс Кинни, и ещё минус 20 с мисс Бартон. — Никогда ещё Люпин так не злился. — Девочки, это совершенно недопустимо — опускаться до проклятий. Магия — это великий дар, а вы растрачиваете его на отвратительные вещи. Если ещё раз такое повторится, я сообщу вашему декану. Идите, все свободны. Домашнее задание: найти в архивах не менее десяти случаев, в которых ненужное заклинание на уроке нанесло тяжёлые увечья. Ровена молча глотала слёзы, собирая рюкзак.       — Эй, — тронула её за плечо Миранда. — Давай я наколдую тебе вуаль. Мадам Помфри за минуту всё вернёт на место.       — Мне кажется, — всхлипнула Ровена, — она и не заметит разницы.  — Девушки, не нужно никуда идти. — К ним подошёл профессор Люпин. — Есть прекрасное заклинание, я сейчас помогу.  — Ой, Ровена, прости меня, — Миранда посмотрела на несуществующие часы, — кажется, я опаздываю на дополнительную алхимию.  — Но ты же, — Ровена хотела было ей напомнить, что занятия алхимией проходят по нечётным субботам, но Миранда уже скрылась за дверью.  — Ровена, не шевелись, — предупредил её Люпин. — И не нужно плакать, сейчас всё будет в порядке. — Редактум назус! Ровене стало щекотно в носу, и она чихнула.  — У тебя это последний урок?  — Да, кажется, — заглянула в расписание Ровена. При таком огромном количестве уроков она не видела смысла запоминать их порядок.  — Пойдём. Ровена вышла за профессором в коридор. Он закрыл дверь, повёл её налево по коридору и зашёл в ничем не примечательную дверь. Они оказались в маленькой светлой комнате, в которой находился стол, заваленный домашними работами студентов, и книжный шкаф. Ровена заметила в углу ещё одну дверь и в смущении подумала, что там, должно быть, находится спальня профессора. Люпин трансфигурировал несколько стульев и предложил ей сесть. Ровена никогда раньше не была в личных покоях преподавателей, потому ей было жутко интересно всё вокруг. Люпин разлил по чашкам чай и разломил большую плитку шоколада, найденную в ящике стола.  — Я не хочу, — скромно отказалась Ровена, хотя больше всего ей хотелось выпить горячего чая.  — Пей, — почти приказал Люпин. — И рассказывай.  — Что рассказывать? — Ровена слишком резко отхлебнула из чашки и обожгла язык.  — Почему Руби Бартон на тебя нападает. Меня не обманешь, это она столкнула тебя в озеро заклинанием Конфундус.  — Я перед ней виновата, — призналась Ровена. — Я никому и никогда этого не рассказывала, поэтому мне немного… трудно говорить.  — Я буду благодарен тебе за откровенность, — проникновенно произнёс Люпин. — Ешь шоколад, — протянул он ей кусочек плитки. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и Ровена вздрогнула, будто её легонько ударило ядом Крильмара. Почему её тело так реагирует на невинное прикосновение?! Может, и правда всё дело в теле? Это всё гормоны, всё-таки, возраст подходящий. Ей шестнадцать лет, а она до сих пор не целовалась с мальчиком. Миранда сделала это в двенадцать!  — Ладно, хорошо, я расскажу, — сбивчиво начала Ровена. — Только вы потом будете хуже ко мне относиться. Подумаете обо мне плохо.  — Не нужно придумывать за меня, — строго сказал Люпин и накрыл её руку своей. Ровена залилась краской. Стало трудно дышать, как всегда от волнения. Но это было какое-то новое, приятное волнение, не такое, с которым идёшь сдавать экзамен или видишь не превосходную отметку на домашней работе, а что-то сродни прыжкам с вышки. Она никогда не прыгала в воду, а просто смотрела на неё сверху, тогда как Миранда прыгала даже с кувырком. Смелость никогда не была отличительной чертой Ровены, и иногда она с грустью думала, что никогда не решится никого поцеловать. Она думала, что Люпин уберёт руку, но он продолжал спокойно смотреть на неё.       — Хорошо, — продолжила Ровена, прочистив горло. — Это случилось на первом курсе, мы с Руби спрятались в подсобке кабинета защиты. Тогда у нас был другой кабинет, потом его закрыли на реставрацию, в общем, там была такая подсобка, где лежали всякие щиты или светящиеся сферы, ну, знаете, для занятий. Мы спрятались от Питера Карсона, который учился на курс старше. Он бегал за нами по коридорам. В общем, что я так подробно рассказываю, это же не важно, — прервала себя Ровена.       — Продолжай, пожалуйста, — его тихий спокойный голос настраивал на повествовательный лад.       — Ну, в общем, мы спрятались там, и тут входит профессор Спенсер. Он пожилой такой был, мы над ним смеялись за его толстоту, так стыдно, право слово. И он закрыл почему-то дверь, стало темно. И я чувствую, как что-то дотронулось до меня. Профессор Спенсер задрал мне юбку и стал трогать мои ноги. Слава Мерлину, я была в колготках. Её голос упал до шёпота. Люпин больно сжал её руку. Его губы были плотно сжаты, а в глазах плескалась неприкрытая злость.       — Что было дальше? — Люпин засунул свои руки в карманы брюк. Ровене показалось, что он сжимает кулаки.       — Я заплакала. Рядом была Руби, она пыталась закричать, но почему-то не могла. Знаете, я читала, что некоторые иногда не могут громко крикнуть, когда нужно. Потому что их с детства учат не кричать, ну, чтобы никому не доставлять неудобств. — Она начала обгрызать ногти, один за другим. — Потом он подошёл к Руби, я не видела, что он с ней делал, было темно, я смогла открыть дверь подсобки Алохоморой. Мы ещё не изучали это заклинание, но я выучила сама. Руби оттолкнула профессора, и мы убежали.       — Вы сообщили преподавателям? Его ведь уволили? — Люпин как будто избегал на неё смотреть.       — Его уволили, но вовсе не из-за этого случая. Руби рассказала об этом, но ей… никто не поверил. Она и раньше выдумывала разные вещи, вроде того, что у неё дома живёт единорог. Знаете, такая выдумщица была. И все решили, что это очередная её фантазия.       — Но вы же там обе были! Неужели твоих слов было недостаточно, чтобы поверить вам?        — Дело в том, — прошептала Ровена, и слеза скатилась у неё по щеке, — что я сказала, что меня там не было. И с тех пор Руби меня ненавидит. И вполне справедливо, как я думаю.       — Что помешало тебе рассказать, Ровена? — голос профессора Люпина был тихим и совсем не обвиняющим. Она расплакалась от облегчения, ведь уже пять лет она носила это в себе, в страхе, что все отвернутся от неё, стоит ей признаться. Но она не могла никому рассказать, просто не могла. Люпин вовсе не считал её плохой. И ей стало гораздо легче.       — Если бы мой отец узнал о том, что преподаватель меня трогал, он бы приехал в школу и убил бы его, а потом меня, за то, что позволила такое с собой сделать. Его бы отправили в Азкабан, Ханна осталась бы одна. А ей тогда было всего восемь лет.       — Но в чём ты виновата? — ужаснулся Люпин, нервно потирая пальцы.       — Наверное, я спровоцировала его, — напряжённо пожала плечами Ровена.       — Что за чушь! — в сердцах воскликнул Люпин. — Ты была маленькой девочкой, а он взрослым. Запомни, никто, никогда не может спровоцировать на такое. Проблема всегда в том, кто совершает зло.       — Вы так считаете? Вы не думаете, что это я плохая? Слёзы всё текли по щекам. Отец бы обвинил её в обратном, именно поэтому она не смогла рассказать всем о произошедшем.       — Конечно, нет! Я никогда бы тебя не обвинил в таком.       — Потому что вы хороший человек, — сквозь слёзы улыбнулась Ровена. — Вы знаете, что ваша должность проклята?       — Как это? — удивился Люпин.       — Никто не задерживается на ней дольше года. Значит, в следующем году у нас будет уже другой преподаватель.       — Всё может быть.       — Есть какая-то причина, по которой вас могут уволить? — допытывалась Ровена.       — Наверное, есть, — вздохнул Люпин. — Кстати, — вдруг перевёл он тему разговора, — почему у тебя всегда такой усталый вид? Я давно хотел спросить. Ты что, не ешь, не пьёшь? Сколько предметов ты изучаешь, Ровена? Она начала загибать пальцы:       — Получилось около четырнадцати.       — Что-о? Ты с каждым разом удивляешь меня всё больше и больше! Это слишком много, Ровена. Я, как твой старший наставник, требую, чтобы ты снизила нагрузку хотя бы до десяти!       — Я не могу, отец сказал, что я должна посещать все дополнительные занятия.       — Но почему? Неужели в этом есть такая необходимость? Ровена, ты одна из самых способных учениц своего курса. Ты, наверное, уже выбрала, чем хотела бы заниматься в будущем?       — Я бы хотела поступить в университет. Мне нравится трансфигурация, зельеварение и нумерология.       — А есть предметы, которые тебе не нравятся? Я не обижусь, если защита войдёт в их число.       — Ну, мне не очень нравятся прорицания, — начала перечислять Ровена, — история магии, потому что я читаю быстрее, чем профессор Биннс, астрономию я уже прошла самостоятельно, и, наверное, уход за магическими существами мне как-то не зашёл в этом году.       — Я просто настоятельно рекомендую тебе снизить нагрузку. Такое количество предметов сказывается на твоём самочувствии и сосредоточенности. Твой организм растёт, ему нужен отдых и здоровый сон. Дай угадаю, в последний раз ты отдыхала в тот день, когда упала в озеро? — Ровена кивнула. Он так проникновенно говорил, так заботился о ней, что ей хотелось броситься ему на шею.       — Никто не может тебя вынудить, даже твой отец.       — Вы его не знаете.       — Может, есть ещё что-то, что бы ты хотела мне рассказать?       — Нет. Кажется, нет. Ей очень хотелось рассказать об отце. Но она боялась что-то настолько резко менять в своей жизни. Профессора ничего не остановит, и он добьётся лишения отца родительских прав.       — Спасибо вам, профессор Люпин! — она смотрит в его глаза. Он улыбается немного печально. — Я обещаю, что завтра подойду к декану Флитвику и скажу, что я больше не буду посещать некоторые курсы. Думаю, он поймёт.       — Это очень благоразумно с твоей стороны, — кивнул Люпин.       — Почему вы так заботитесь обо мне? — спросила она еле слышно. — Почему выслушиваете?       — Потому что каждый нуждается в заботе. Мне кажется, тебе это нужно. А я могу тебе это дать. Ровена порывисто обнимает его за шею, чуть привстав на цыпочки. Он гладит её по голове, слегка приобнимая за спину. Она чувствует его сильные руки сквозь мантию.        — Как вас зовут? — спрашивает она его на ухо. Её трясёт от собственной смелости. Как будто бы Миранда на мгновение завладела её телом.       — Римус, — просто отвечает он. Она слышит его дыхание. Ей кажется, или оно участилось?       — Римус, — имя срывается с губ. — Спасибо вам. За всё. Она поворачивает голову и быстро целует его в уголок губ. Ошарашенный, он разжимает объятия и прикасается пальцами к месту мимолётного поцелуя. Ровена хватает свой рюкзак и трусливо убегает.