Бархатцы

I am astonishingly glaring

On every little thing you do.

Чонгук бессовестный. Нет, правда. То, как он взаимодействует… Это действительно бессовестно. В это слово Юнги вкладывает многое. В основном это, конечно, прямой смысл. Но еще… Чонгук безумно открытый. Настолько, что это действительно поражает. Такой искренней открытостью он Юнги едва не сшибает с ног множеством испытываемых чувств. Чонгук открыт в своих мыслях и желаниях. Юнги думает о том, насколько эмоционально близки они стали. После разговоров за последнее время их вместе ощущается безумно тепло и ярче. Если раньше Юнги сосредотачивался, наверное, больше на себе, своих переживаниях, своих мыслях насчет них, то сейчас он Чонгука будто замечает ярче. До этого парень его поддерживал, отдавал свое внимание и поддержку. Он тоже был искренним и открытым, в своих чувствах, в своих признаниях. Но сейчас будто все чуть-чуть другое. Чонгук раскрывает свое нутро и самого себя. Или Юнги просто стал это замечать основательно? Наверное, дело все-таки в их разговорах. В Соборе в Руане, который не будет падать, в том, как они одновременно закрыли глаза и дышали чувствами и признаниями друг друга. А еще в том, как они благодаря этому стали говорить о них интимнее. Чонгук открыт в своих мыслях и желаниях. И открывается все больше. Настолько обезоруживающе спокойно и естественно, что трогает. До мурашек и щемящего чувства внутри. Это… действительно завораживающе. Такой Чонгук. Осознание того, что он рассказывает о том, как и чем окрашено его нутро. Рассказывает не просто о том, что хочет Юнги отдавать, а еще о том, как это будет для него. Это звучит доверчиво. Чонгук звучит доверчиво, знакомит со своими чувствами и открывается нараспашку. Это, наверное, уязвимо? Уязвимость у них — все еще про доверие. Чонгук Юнги настолько доверяет, настолько ему комфортно и настолько он хочет себя отдавать, что теперь говорит и показывает об этом глубже и детальнее. Не «Познакомься со мной» А «Я познакомлю тебя с собой» Разница здесь в том, что Чонгук делает это сам, инициатива полностью от него. Он себя открывает в своих мыслях и желаниях. Вот так просто показывает — мое нутро про вот такое. Мои желания — о вот таком Моя открытость — это об этом Моя естественность — вот такая Чонгук… не давит. Он действительно просто рассказывает и показывает. Он не требует что-то делать с тем, о чем говорит. Чонгук просто говорит. Чонгук спрашивает. Чонгук узнает. Чонгук знакомится. И Чонгук сам рассказывает о себе. Чонгук хочет отдавать и еще теперь рассказывает о том, какой он в этот момент внутри. Чем окрашен, о чем думает и как хочет. Юнги от понимания того, насколько парень любит разговаривать и обсуждать — чувствует трепет и что-то невероятно ценное и значимое. Это о комфорте, откровенности, доверии, открытости, безопасности и спокойствии. Магия диалога очень мощная. Она превращает беспокойства, которые могут быть в мыслях, внутри, задумчивость, которая может быть рядом и там же, в облегченную легкость и мерность дыхания, стука сердца. О чем бы ни были беспокойства и задумчивость, в каких бы ни были яркости и концентрации — небольшой или более ощутимой — это все снижается и сглаживается. Превращается в невесомость внутри. Невесомость рядом с Чонгуком безумно красивая. У них были разговоры о многом. О чувствах, о признаниях, и с недавнего времени о близости. Интимность у них тоже своя. Это про эмоции в том числе. Ну а еще да, и про прямое значение тоже. Чонгук не давит. Он не требует что-то делать с тем, о чем говорит. Он… знакомит. С самим собой. Чонгук бессовестный. Юнги в это слово вкладывает многое. Чонгук бессовестно тепло открытый. В каждом своем бессовестном проявлении. Будь это слова, фразы, признания или действия. Тепло — потому что от всего перечисленного сердце Юнги в очередной раз вспоминает, что согрето. Это не может не трогать. Это не может не вызывать чувства. А чувства очень многогранные. И красивые. Юнги, стоя в душе в квартире парня, смывает последствия бессовестного поведения Чонгука, который впервые его приласкал, полностью раздев. Он до сих пор эту многогранность ощущает. Ту, с которой начал свой монолог совсем недавно. Про все теплое, что Чонгук ему дарит, и про откровения. Ощущает многогранность в виде благодарности за заботу и поддержку. А еще многогранность, в которую теперь входят эмоции и чувства на слова и действия Чонгука. На его слова о разнообразии в сексе, на его представления и… предпочтения? И что же это за многогранность? Юнги действительно в силу отсутствия опыта сложно понять до конца то, о чем говорит Чонгук. О, парень определенно обожает шутить и смотреть на реакцию напротив. Тот даже это не скрывает, играется, так естественно и открыто, черт, бессовестно обезоруживающе, это не приносит никакого дискомфорта. Только сильное смущение и порой искреннюю растерянность, заторможенность в попытках осознать и прочувствовать сказанное и показанное. Юнги сказанное и показанное… не пугает. Он тогда ответил Чонгуку правду, подвигав сосредоточенно шестеренками в голове — «если это будешь ты, то, наверное, будет… приятно». Чонгук действительно, господи, до всего нутра без остатка будоражит. Юнги открывает в себе новое — то, как ему нравится. А нравится ему… все. Все, что между ними происходит и полностью все то, какой Чонгук. Со своим «ты очень отзываешься, когда я себя веду с тобой мягко», со своей страстной настойчивостью, со своим «планирую тобой владеть полностью, эмоционально без остатка, вести и отдавать, и я буду требовать от тебя, чтобы ты все это принимал. Требовать, прелесть, мои требования отличаются от твоих», со своим… Желанием контролировать. Это особенно будоражит. Вот здесь тоже многогранность, потому что да, Юнги и эта его потребность все контролировать самому в своей жизни ощутимо влезла и поселилась внутри до самых костей. При взаимодействии с Чонгуком было непросто отпустить себя, перенастроиться. Это просто на эмоциональном и чувственном глубинном уровне. Юнги думает о том, что это едва ли не его составляющая, которая формировалась уже не один год. Такое сложно поменять, такое тяжеловато отпустить. Это правда не связано с доверием по отношению к Чонгуку, они это уже выяснили. Это было про расслабленность. Про отдать всего себя партнеру без остатка. Несмотря на то, что у них получилось, Юнги думает о том, что… Вот это ощущение передачи контроля полностью в руки Чонгука в виде физического будет для него… волнительным. И это волнение, черт, вместе с тем будоражит. Это что-то про запредельное, касающегося грани. Юнги в сравнение вдруг думает о том, что это может быть похоже на чувство, когда ты, очень боясь высоты, стоишь на охренеть каком огромном стеклянном прозрачном мосту в Китае, который находится на высоте сотен метров над пропастью на горе, делаешь шаги с замирающем сердцем и дыханием и вдруг в какой-то момент ловишь безумно запредельное чувство восторга из-за разрывающих тебя ощущений. Что все естество заходится дрожью одновременно от шикарно красивого вида под стеклом и от адреналина в крови, а еще от осознания, что шаги ты продолжаешь вопреки всему делать, не в силах оставаться на месте. Конечно же, все не настолько глобально и страшно по эмоциям у Юнги в сравнении с этим примером. Наоборот, суть не в запредельном страхе, не в «перебороть себя», а вот в этом схожем ощущении «заходиться дрожью восторга от неизвестных по яркости ощущений». Потому что раньше ты в жизни не стоял на сумасшедших мостах и не собирался такого опыта набираться. Это уже не в плане того, что боишься высоты, а просто в плане приобретения нового опыта. Кто-то вот не горит желанием прыгать с парашюта, а Юнги, по ощущениям, раздумывает о том, чтобы прыгнуть. И думает о невесомости. Юнги впервые в жизни хочется прыгнуть вглубь нутра с закрытыми глазами и узнать, на каких метрах его плавно подхватит невесомость. Это ощущается похоже. Если он решится испытать новый опыт, прыгнув, на каких метрах над землей невесомость, которую он благодаря Чонгуку испытывает в груди эмоционально, его подхватит? Чонгук — его безопасность. Юнги уверен, что невесомость обязательно подхватит. То, о чем Чонгук рассказал… Вызывает многогранность. Юнги, с одной стороны, волнительно от мысли о чем-то совершенно новом и немного нестандартном. Чонгук просто рассказал ему о вариантах разнообразия. И Юнги не может об этом не думать. Его это не пугает. Он действительно доверяет Чонгуку и научился в его руках расслабляться. Еще суть в том, что Чонгук абсолютно никуда не спешит, ничего не навязывает, да и вообще звучит так, что все это… Варианты. Да, он сказал, что других взглядов на сексуальную составляющую, но при этом на самом деле Юнги безошибочно читает и в словах, и во взгляде то, что все это… Лишь «попробуем». Чонгук с таким вниманием и интересом следил за эмоциями и ответами напротив, когда Юнги копался в его ящике, что сейчас, уже более полноценно осознавая и анализируя, спустя время, Юнги замечает, что это было парню важно. Мнение, отношение, мысли. Чонгук, безусловно, в том числе шутил. На тот момент бессовестно смущал после, выдав про эти игрушки, наручники, бог еще знает что. Вроде бы не звучал серьезно. Но он будто узнавал. И ему был очень интересен ответ. Ему было важно. Почему? Потому что, как оказалось, такое парню в том числе близко? Насколько Чонгуку это близко? Юнги уже понял, что парень любит в шутливой манере узнавать реакции, относясь при этом к теме достаточно серьезно. Но все еще ощущается так, что тот совершенно не торопится. Говорит между делом, рассказывает, знакомит. А его «а потом, конечно, добавим с тобой разнообразия», звучало непринужденно и в то же время снова так, чтобы вызвать реакцию, такую же, как в момент, когда Чонгук безбожно тепло наслаждался видом того, как Юнги смущался, услышав «Ого, какие откровения. Сексуальный даже? Почему, прелесть? Тебе понравилось представлять, как я все это с тобой вытворяю? Вибраторы правда интересная вещь, попробуем?». Чонгук, кажется, действительно преследует цель засмущать и поиграться. Между делом узнать мнение, посмотреть реакции. Возвращаясь мыслями к контролю… Давление на запястьях, которые Чонгук совсем недавно держал, ощущалось приятно и очень ново. Юнги просто рассуждает: может ли ему такое понравиться. Он примерно понял, о каком взаимодействии Чонгук говорил, о его сути и отличии. Окей. Но, боже, отдать контроль в руки Чонгука, который и без фиксации вытворяет с ним такое, что доводит едва ли не до состояния «еще немного, и я сойду с ума от ласк». Это даже в представлении выглядит слишком. Юнги не представляет, что будет ощущать, если у Чонгука, как тот сказал, «будет немного больше пространства для взаимодействия с тобой». Юнги же правда сойдет с ума. От одной мысли, что Чонгук подарит ему бог знает какие ласки и ощущения, а ему при этом будет оставаться это только принимать, внутри все скручивает. И еще потому, что это про передачу контроля. Наверное, осознание того, что это будет ощущаться ярче, Юнги немного волнует. Одно дело расслабиться с Чонгуком так, как уже получается, другое же ярко ощущать подобное физически. Юнги не знает, как отреагирует в процессе на чувство, что контроль настолько в руках Чонгука. А Юнги прошел вообще момент расслабления до конца? Чтобы выходить на такой уровень? Чонгуку отлично удалось закинуть темы для размышлений. А еще показать на легком примере. Это действительно в моменте будоражило. А еще было волнительно по-новому. Юнги осознает, что Чонгук не будет к подобному переходить, пока не почувствует, что можно. Он каким-то образом правда невероятно чутко Юнги ощущает. Это успокаивает и дарит чувство комфорта и безопасности. А то, что Юнги теперь внутри задумывается обо всем, что рассказали и показали, просто дает возможность наедине с самим собой привыкнуть, поразмыслить, представить. Чонгук охренеть какой бессовестный. И охренеть как умело подводит Юнги к тому, чтобы эмоционально и плавно он чувствовал новое. И что вот Юнги с таким Чонгуком делать? Снова вспоминает слова парня. То, как тот при этом медленно гладил тыльной стороной пальцев вниз по шее, его ладонь на груди, касание губ к губам. Как… этим расслаблял и снижал волнение от новых услышанных слов. Чонгук будет его успокаивать, если соберется перейти на такие этапы? Как это будет ощущаться? Юнги действительно снесло волной эмоций. От такого Чонгука. От того, как завораживающе и волнительно ощущалось все. Это правда какие-то новые ощущения. Более тонкие и яркие. Что будет, если Чонгук сделает то, о чем рассказал, полноценно? Это не так сильно отличается на самом деле от того, как вел себя с ним Чонгук немного ранее сегодня. Когда фиксировал затылок ладонью, удерживая запредельно близко около своего лица. Как держал ладонью ягодицы, прижимая к себе и не давая отстраняться. По сути… Это будет очень похожее проявление взаимодействия. Юнги вспоминает, как его сносило и как он едва не сходил с ума от такого Чонгука в моменте. Как на такого Чонгука реагировал. Чем это будет отличаться от того, если парень приятно, как выяснилось, будет удерживать запястья над головой? По сути-то… ничем. Все то, о чем говорит Чонгук, Юнги уже частично испытал. Потому что это просто Чонгук. Юнги с ним давно познакомился намного ближе, а разница в тонкостях взаимодействия — действительно всего лишь очередные варианты. Юнги будоражит такой Чонгук — сегодня убедился. Все то, что парень с ним вытворял после того, как выдохнул это «наигрался?». Будоражило. Чонгук ему рассказывает о вариантах, как хочет приласкать, оказывается, в целом давно познакомив с собой. Просто Юнги это не до конца осознавал. А ему казалось, что это какие-то новые стороны парня. Это все еще Чонгук. Просто… бессовестно новый в своих вариантах разнообразия. Ладно. Но что насчет игрушек? Ему стоит загуглить? Поинтересоваться там, о чем речь вообще, о тонкостях каких-то… Боже, нет. Он не будет этого делать. И приходит к мысли, что даже не потому, что стесняется, а потому, что… не хочет… испугаться? Точнее, излишне себя накрутить, зная, что в интернете полно всякого, что может отозваться неправильно. А назад пути уже не будет. Сложно убрать из мыслей увиденное, особенно касающееся того, о чем ты мало имеешь представления. Все зависит от партнера, насколько будет приятно то или иное. Зато Юнги может… Предъявить все Чонгуку. Юнги улыбается, вылезает из душа, одевается и выходит. Парень оказывается все еще в гостиной. Лежит расслабленно на диване, закинув руку за голову, и переводит взгляд сразу на Юнги, как только тот заходит. Таким Чонгуком хочется любоваться. Расслабленный, спокойный, излучающий уверенность в мерности дыхания. Юнги сдерживает улыбку. От того, что Чонгук не догадывается, что его ждет. Подходит неторопливо к дивану, наклоняет голову, не в силах перестать любоваться, а потом собирается с мыслями, выдыхая носом. Он все решил. — Чего это ты такой спокойный? — начинает диалог, присаживаясь на уровне бедер. Чонгук плавно моргает и поднимает уголок губ. — Есть причины мне волноваться? О, ну как сказать… Юнги снова сдерживает улыбку и раздумывает, с какой близости расстояния между ними начать говорить. Решает… пощекотать нервы. И себе, и Чонгуку. Поэтому плавно ложится рядом с ним с краю дивана на бок, складывая руки перед собой. Парень зеркалит положение, теперь подпирая голову рукой. Юнги не спешит говорить, формулируя мысли. — Я тут подумал, что ты очень рискуешь, — говорит негромко и неторопливо. Чонгук плавно поднимает бровь, наклоняя голову. — В чем же? Юнги тянет паузы. Не потому, что не знает, что сказать. А потому, что настроился на затеянное. — Тебе достался такой неопытный партнер… — задумчиво. Чонгук всматривается, прищуриваясь на миллиметры. Но не спешит говорить. А Юнги не спешит продолжать. Смотрят друг другу в глаза, растягивая секунды. Чонгук вновь поднимает аккуратно бровь в очевидном желании услышать продолжение. — Которому свойственно волноваться, — неторопливо продолжает. Юнги задерживает дыхание. Потому что Чонгук меняется. Эти изменения всегда разгоняют кровь. Они бывают разные очень у парня. Он может смотреть глубоко, как недавно, а может вот так отдавать внимание, подбираясь, когда сложно предположить его дальнейшие слова или действия. Это сбивает стук сердца. Приятно. Чонгук вновь прищуривается. Выдерживает паузу. — Я весь внимание, прелесть, продолжай. Юнги хочется улыбнуться. Черт, он уже ощущает, как проскальзывает волнующая до кончиков пальцев дрожь. Приятно. Физическая близость, которая между ними сейчас, особенно обостряет атмосферу контекста. Приятно. Юнги, кажется, стал немного зависим от подобного взаимодействия. — Твой партнер такой эмоциональный, — говорит дальше, чувствуя, как дыхание готово начать сбиваться. Приятно. Чонгук поднимает уголок губ. Так расслабленно и так, будто уже раскусил Юнги. Тот старается держать тянущуюся нугу атмосферы и таинственности еще не сказанного. Чонгука определенно это цепляет. На него это влияет. Юнги доволен. — Такой чувствительный… Юнги вспоминает, черт, в каком контексте это слово Чонгук ему говорил. Слово вырвалось само, а осознание догнало не сразу. Нестрашно. Но Чонгук внутренне меняется. Реагирует, Юнги это прекрасно видит — то, как действует на парня это слово. Черт. Но это тоже правда. Чонгук пока не спешит основательно реагировать. Слушает. Видно, что ему многое хочется уже сказать. Нервы действительно щекочет. Приятно. — Такой… — Юнги наслаждается. Черт, да, он правда зависим от такого взаимодействия. Что вообще будет с ним дальше? Через дни? Недели? Он тихо выдыхает носом. — Такой… — повторяет шепотом Чонгук, смотря в глаза. Юнги тихо сглатывает. — Такой чуткий ко многому, — продолжает шепотом, смотря в глаза. Чонгук взглядом скользит по лицу неторопливо, возвращается к глазам. Сдерживает уголок губ. Наслаждается откровенно видом. Есть чему: Юнги плавно поднимает грудную клетку при дыхании, поверхностно неторопливо дышит носом, приоткрывает губы, выдавая себя с головой. Свое легкое волнение от того, что говорит и, видимо, что собирается дальше говорить или делать. Очаровательно. — Так, — шепчет Чонгук, показывая свое внимание. Юнги замолкает. Как же ему нравится все, что происходит. И атмосфера. Зачаровывает, разгоняет кровь, а еще все ощущается безумно по-родному. Такая близость, единение, разговор. Все они прямо сейчас после всего, что было. И не только сегодня. Приятно. — Такой нуждающийся… — намеренно делает паузу, зная, как слово на Чонгука влияет. Мгновенно видит реакцию — тот смотрит глубже, явно постепенно наполняясь насыщенностью эмоций. Юнги сдерживает довольную улыбку. — … в поддержке. Чонгук едва слышно выдыхает носом, не прерывая зрительный контакт. У Юнги самого внутри сердце заходится, и он сам сдерживает желание тяжело сглотнуть. Он тянет время. Наслаждается тем, что видит, да и сам пропадает. Он осознал давно, что ему нравятся не только разговоры с Чонгуком, но и атмосфера, что возникает в процессе. Она зачаровывает. По-разному, в зависимости от контекста. Но по своей сути одинаково — пробирает до нутра значимостью и насыщенностью. — Надеюсь, то, к чему ты ведешь, прелесть, стоит того, чтобы я сейчас старался выслушать тебя до конца. Чонгук не выдерживает. Юнги, собственно, прекрасно понимает парня. Он уже вытворял с Чонгуком такое… А теперь вновь по ощущениям повторяет. — Это выяснишь позже, — пожимает плечами, пропуская сердцем гулкий удар. Чонгук дышит немного глубже. Грудь красиво вздымается, но не так заметно. Эмоционально зато… заметно. То, каким становится Чонгук. Как становится похож на такого, каким был совсем недавно. — Я слушаю. Интересно, насколько тяжело это дается парню. Слушать. Прямо сейчас. — Зная все это обо мне, как о своем партнере… — продолжает Юнги неторопливо и задумчиво. — Ты очень рискуешь. Чонгук шумно выдыхает носом, будто пытается смириться с тем, что не торопятся, и в то же время пытается быть терпеливым. Терпение у него явно отлично развито, тоже убеждались, однако парень выглядит сейчас так, что готов сделать себе исключение в настоящий момент. Юнги понимает. Как влияет и как это ощущается после того, что было на этом диване. Он не издевается. Но он слишком слабый до взаимодействия с Чонгуком. — Поясни, прелесть, что за риски, — звучит медленно и вкрадчиво. — Мне очень интересно узнать причину того, из-за чего ты снова со мной играешься. Юнги тихо сглатывает. Если честно, он не планирует, чтобы все снова заканчивалось подобным образом. Он просто хочет… Боже, он просто делает так, как тянет. Правда не в силах с этим совладать. Он в таком их взаимодействии пропадает, оно пьянит. И кружит внутри эмоциями, от которых хочется дышать тяжелее и облизывать губы. Что Юнги и делает. Он кладет ладонь на грудь Чонгука, неспешно проводит, ощущает, какая та теплая даже сквозь ткань. Ощущает крепкие мышцы и немного забывается, переключаясь на это. Но быстро берет себя в руки, оставляя ладонь. Подается к губам ближе и шепчет: — Говоришь мне об игрушках, оставляя в неведении о подробностях, — сглатывает, сердце шумно стучит. — Оставляешь домысливать и рассуждать, — в грудную клетку бьется в приятном волнении от осознания, что совершенно не представляет, как отреагирует парень. — Я вот пока стоял в душе, думал о том, что хочу загуглить и узнать самому подробности. Я понятия не имею, что это такое и для чего, — и спешит продолжить, выдыхая в губы: — А если бы я начитался и насмотрелся всякого, а потом тебе в руки не дался? Цепляет за нужное. Чонгук хочет, чтобы Юнги ему в руки давался, любит, когда тот в его руки дается. Юнги тихо сглатывает, смотрит в глаза, ощущая, как сердце колошматит. Чонгук смотрит иначе. Не просто глубоко. Как-то предупреждающе глубоко. Сдерживает себя, но не так, будто его разрывает от эмоций. Пропускает через себя сказанное сдержанно, будто намеренно медленнее и неторопливо. Сдержанно дает секундам идти, пока внутри реагируют эмоции на услышанное. А взгляд… Ох, черт. Юнги за этим наблюдает, переставая дышать. Завораживает. Будоражит. Он понятия не имеет, что будет дальше. Черт. Приятно. — Играешь с огнем, прелесть. Звучит низко, хрипловато. Так, что пробирает дрожью. Юнги добился своего. Ему в том числе хотелось поднять эту тему, но он ничего не мог поделать с тем, каким образом в итоге выбрал это сделать. Юнги сглатывает. Смотрит в глаза, чувствует под ладонью меняющуюся атмосферу внутри Чонгука и готов от этого вздрогнуть от насыщенных эмоций телом. Отреагировать чувствительно. Он же до безумия чувствительный партнер. Все верно. — Всего лишь озвучиваю причину твоего риска. Похожей формулировкой звучал Чонгук недавно. Юнги ее возвращает неосознанно. Потому что сознание поглощено парнем напротив. Кончики пальцев покалывает. Юнги коротко облизывает губы, не сдержавшись. — Да? — шепчет Чонгук, меняет положение, отстраняет руку от головы, опирается ее предплечьем на диван, плавно наклоняется, сокращая расстояние. Юнги ложится на спину, чтобы видеть парня лучше. — Значит, моя неопытная, — цепляет мягко пальцем второй руки подбородок Юнги, поднимая на себя, подается ближе к губам. — Волнующаяся, — касается своими, выдыхая, перечисляет сказанное ранее. — Эмоциональная, — неторопливо шепчет, обдавая теплом губы. — Чувствительная, — едва ощутимо проводит большим пальцем по подбородку. — Чуткая, — почти вплотную к губам. — Нуждающаяся… — тоже делает акцент на слове, беря паузу, смотрит в глаза так, что обсыпает мурашками. — … в поддержке прелесть хочет, чтобы с ней были настолько бессовестными? Чонгук в это слово тоже многое вкладывает. Юнги вот лично пробирает дрожью от каждого варианта предположения, что именно. Он сглатывает с громко стучащим сердцем. Приятно. — Тебе не нужно меня провоцировать, чтобы что-то узнать, — шепчет Чонгук едва слышно, смотря в глаза и поглаживая подушечкой большого пальца снова подбородок. — Не нужно свое волнение перед неизвестным маскировать за флиртом подобного рода, — Юнги тихо дышит носом, вслушиваясь и вдруг ощущая, как такие слова обезоруживают и трогают глубину внутри. — Если ты боишься или чувствуешь волнение, то разговоры стоит начинать не с провоцирования меня, — большой палец плавно гладит щеку рядом, а Чонгук звучит вкрадчиво. — Почему выбираешь такой способ? — двигает губами, тихо спрашивая. Юнги сглатывает. Он не ожидал. Что Чонгук отреагирует так. На самом деле он в целом и правда не знал, что будет после собой озвученного, но почему-то особенно сильно теряется. От такого серьезного Чонгука, вкрадчивого голоса, настроя, далекого от игривого, который резко поменялся. Он пару раз часто моргает, выдыхая ртом, и слышит шумно стучащее сердце. Его завораживает мурашками. От такого Чонгука. Тот смотрит внимательно, ждет, не торопит и не торопится сам. Почему Юнги выбирает такой способ? — Мне нравится с тобой играться, — выдыхает негромко откровение. Чонгук слегка наклоняет голову. — Играться стоит, прелесть, когда то, что может последовать за этим, не сидит в твоей голове волнением. Юнги тихо дышит носом. Близость с Чонгуком его окутывает сейчас безумно приятным трепетом. — Тебе так проще? — шепчет неторопливо, поглаживая щеку выше. — Знаешь, ведь мы это уже проходили. Юнги постепенно понимает, о чем говорят. — Ты точно так же пытался убрать неизвестность и зайти дальше, провоцируя меня, — Чонгук звучит размеренно. — А потом я завязал тебе глаза и показал, что расслабленность рядом с партнером — то, что мне нужно. Юнги тихо дышит, завороженно слушая. Шепот Чонгука позволяет прислушиваться нутром и внутри самому звучать эмоциями тише. — Мы к твоей расслабленности пришли, — неторопливо, водит пальцем по линии нижней челюсти, взглядом осматривает лицо и устанавливает зрительный контакт снова. — И сейчас, насколько вижу, ты начинаешь в ней сомневаться. Юнги не понимает, как Чонгук это делает. Понимает его лучше него самого. Он правда сомневается? Да ведь вроде нет. — Я не сомневаюсь, — озвучивает мысли Юнги, ощущая желание нахмурить в размышлениях брови. — А мне так не кажется, — шепчет Чонгук, внимательно смотря в глаза. — По крайней мере, на какую-то часть точно. Юнги задумывается, опуская взгляд. Прикосновения Чонгука нежные. Неторопливые. Приятные. Говорят телу о том, что с ним рядом. Чонгук безумно сильно включен сейчас в состояние напротив. Повисает короткая пауза. Парень ждет, что ему могут ответить, но, не услышав этого, продолжает свои мысли: — Тебя настолько волнует неизвестность того, о чем я сказал, что ты решил вернуться к прежнему способу ее снизить? — Чонгук наклоняет голову, рассматривая. — Выглядит так, прелесть, что ты сомневаешься в том, что сможешь расслабиться со мной полностью. Юнги подвисает, переосмысливая сказанное. Его настолько волнует неизвестность? На самом деле нет. Не настолько. Дело в другом. — Я выбрал такой способ, потому что стал зависим от последствий его проявления, — он сдерживает смущение изо всех сил и робкую улыбку. — От того, каким ты становишься. Чонгук слегка прищуривается, смотря пристально, но мягко. Будто пытается найти малейшие детали подсказки чего-либо. Подтверждения своим предположениям или того, о чем сказали. Выдерживает паузу.  — То есть дело лишь в том, что ты хочешь узнать о новом прямо сейчас вместе со мной, предъявляя за мою неторопливость в этом вопросе так очаровательно провоцирующе? — Чонгук звучит вкрадчиво, не переставая смотреть в зрачки. И интересуется: — О последствиях ты подумал или снова пропустил их мимо? Звучит просто вопросом без подтекстов. Юнги все равно робко опускает взгляд. Конечно же не думал. Он вообще не думает, когда начинает с Чонгуком вести себя так. Просто делает, как чувствует в моменте. — Не думал, — признается. А что скрывать? У него нет секретов. Они откровенные друг с другом. — Как очаровательно. Звучит искренне. И так легко, что читается это все в глазах. Чонгук аккуратно улыбается уголком губ, теперь завороженно наблюдая за движением тыльной стороны пальцев, которыми неторопливо поглаживает щеку. Юнги в смущении втягивает голову в плечи. — И все же ты волнуешься, — говорит Чонгук, неторопливо рассматривая. — Даже если это волнение по своей сути о другом. — Было бы странно, если бы я не волновался, совершенно не зная деталей твоих разнообразий. — О каких деталях волнуешься? — вкрадчиво спрашивает, медленно поглаживая лицо, то очерчивая пальцами, то касаясь подушечками, то их тыльной стороной. — Я очень рад, что ты… — внезапно говорит Юнги, ощущая, как сильно хочется об этом сказать. — Так открыто сказал обо всем. О своих мыслях и… — смущается. — Желаниях. И… Что ты… Такой со мной. — Какой? — Открытый и откровенный. Поддерживающий и внимательный. Чонгук улыбается. — Ого, какие комплименты. — Дурак, — фыркает Юнги с улыбкой. — Уже дурак? Как мало секунд я побыл открытым, откровенным, поддерживающим и внимательным, — улыбается в ответ. Юнги тихо смеется, прикрывая глаза. — Дурак. Чонгук подается вперед и коротко мокро чмокает в губы, сразу отстраняясь все с той же улыбкой. Смотрит в глаза, пока напротив свои открывают. Любуется. Юнги разливается от такого теплом. — К моему вопросу. О каких деталях волнуешься, прелесть? Расскажи мне. Чонгук действительно любуется. И это так ярко ощущается, что все внутри сбивает с мерного ритма и щемит всепоглощающей нежностью. — Когда ты так смотришь на меня, уже ни о чем не волнуюсь… Вышло очень искренне и откровенно. Настолько, что следом пробежали мурашки по коже и сердцу. Юнги задерживает дыхание, ощущая, как от тепла он весь растворяется. Становится таким умиротворенным до безумия. От одного взгляда Чонгука, которым тот передает настолько много и всего себя. — Ох, прелесть… — звучит негромко парень, прикасаясь лбом ко лбу напротив, прикрывает глаза и шепчет: — Знал бы ты, на что даешь мне разрешение… Юнги через секунду от себя Чонгука отпихивает, тот тихо смеется, образуя полосочки в уголках глаз. — Дурак! — говорит Юнги, шлепая его по плечу с широкой улыбкой. — Все испортил! — Да ладно, прелесть, — смеется Чонгук, слегка отстранившись. — Ты так мило бормочешь возмущения, что я не смог сдержаться. Юнги фыркает, сдерживая улыбку. — Бессовестный. Чонгук смотрит в глаза и подается снова ближе. — Я тоже люблю играться, — проводит пальцем по линии нижней челюсти к подбородку. — Не тебе же одному таким наслаждаться. Не будь таким жадным, прелесть. Теперь любуется Юнги. Такой Чонгук… Невыносимый. Расслабленный, открытый, естественный. Он такой родной. Что трепет едва не собирается расчувствованными эмоциями влагой в глазах от нежности. И как рядом с таким Чонгуком вообще волноваться? Все внутри настолько отпускает, что если волнения и были мгновениями о чем-то, размышлениями по большей части, то им долго внутри просто не суждено жить. Да и волновался Юнги не рядом с Чонгуком, а из-за того, что ощущал от отсутствия опыта. — Я правда не волнуюсь, когда ты так смотришь, придурок, — насупился, а широкую улыбку сдержать не в силах. — Я услышал, ежик, не фырчи. — Чонгук! — Юнги возмущенно распахивает рот и лупит по плечу снова. Слышит тихий смех. — Ладно, я понял, — парень лениво пытается уйти от расправы. — Я очень рад это слышать, правда, — а после притворно морщится: — Боже, хватит, остановись, если ты меня прикончишь, кто тебя будет кормить тортами… — Я изменю с покупными!! — распаляется Юнги. — Будешь знать! — Жестоко, прелесть, — Чонгук ловит руку и плавно прижимает к животу Юнги. — А кто будет тебя бессовестно ласкать, м? — наклоняется к губам и шепчет вкрадчиво, заглядывая в глаза. — Заставлять очаровательно хныкать? М, прелесть? Сможешь долго без такого? Юнги тихо сглатывает, вдыхает носом и смотрит в ответ. Внутри покрывается мурашками. Черт, не сможет он долго. Он уже едва может после того, как его приласкали недавно. С ума сойти просто… — Я становлюсь зависимым от тебя, — шепчет Юнги серьезно. — Бери за это ответственность. — С удовольствием, сладость, — Чонгук хитро улыбается. — С огромным удовольствием, — прищуривается на миллиметры, а после выдыхает теплом в губы: — Показать, насколько огромным?  Юнги тихо хныкает, не успев с собой совладать. Этот Чонгук. Такой Чонгук. Невыносимый! Сердце гулко стучит, отдаваясь звуком в запястье, которое находится в ладони парня. Будто сдает Юнги полностью и рассказывает, что обладатель ощущает. — Прелесть… — шепчет Чонгук, аккуратно опираясь на локоть, продолжая удерживать запястье, а второй ладонью касается щеки, заглядывая в глаза. У Юнги почему-то сердце заходится мурашками. И весь он сам. Он будто заранее ощущает, что будет за реакция на то, что собираются сказать, хотя пока не представляет, что именно это будет. Замирает от предвкушения. Чонгук смотрит в глаза и шепчет вкрадчиво, аккуратно: — Хочешь, уберем твое волнение? Юнги сглатывает. Он завороженно смотрит в глаза, ощущая покалывание в теле от контакта с таким парнем. От тона его голоса. От взгляда. От прикосновений. Это предвкушение от того, что предлагают, от эмоций, которые при этом охватывают. Волнение, которым заходится Юнги, заставляет неосознанно облизать губы и что-то в животе свернуться. Да, определенно. Юнги на чертовом стеклянном мосту делает шаг и внутри заходится от вида внизу, дурея. От адреналина и захватывающих эмоций. Юнги рвано выдыхает носом и кивает. Его сердце сходит с ума. От взаимодействия с Чонгуком. Господи, насколько же их близость и чувства будоражат, их любовь и то, как они друг другу себя отдают. Уму непостижимо. Зато сердцу, которое от того, как Чонгук Юнги любуется, постижимо. И оно заходится трепетом, волнением и предвкушением от скорого столкновения с чем-то новым. — Идем со мной, — шепчет Чонгук в губы, коротко на них смотря, сразу же глазами к глазам обратно, поглаживая пальцем по щеке. Через пару секунд поднимается, тянет за ладонь на себя, помогая встать, и ведет за собой в свою комнату. Юнги на каждый шаг стучит сердцем. У него готова кружиться голова от эмоций. Сам не понимает, почему так реагирует, но внезапно все снова пленяет, и это состояние едва удается описать. Чонгук включает приглушенную подсветку и усаживает Юнги на кровать. Тот подбирает под себя ноги и двигается к центру, располагаясь в позе лотоса и складывая руки на бедрах. Чонгук садится рядом, подгибая под себя одну ногу и соприкасаясь коленом с коленом Юнги, рассматривает. Тот прикусывает губу и громыхает сердцем. Чонгук плавно подается вперед, берет подбородок Юнги в пальцы и невесомо целует, оставаясь в сантиметрах. Этот жест отдает такой нежностью, что внезапно всего переполняет. Такой Чонгук. — В этой комнате я тебя слышу и чувствую, — шепчет, поглаживая большим пальцем рядом с нижней губой и смотря в глаза. — Так и останется. Запомни это. Чонгук проводит ладонью по щеке, поднимает уголок губ и встает. Юнги провожает каждое движение парня взглядом. Завороженно и влюбленно. Сердце стучит, подтверждая, что тоже все сказанное услышало. Разгоняет трепет и волнение предвкушения. Юнги вспоминает, как подобное уже здесь ощущал. Когда Чонгук так же оказывался спиной, когда он открывал ящик, когда… — Какого черта?… — Юнги шокированно приоткрывает рот, выдыхая искреннее возмущение. — Там ничего не было, когда я смотрел! Чонгук поворачивается и тихо смеется, улыбается так тепло и довольно, что просто невыносимо. — Объясниться не хочешь?— возмущается Юнги, сам не понимая толком, отчего так реагирует. — Прелесть, — Чонгук улыбается полосочками в уголках глаз и смотрит настолько ласково, что все возмущение стихает. — Извини. Но вероятность того, что ты снова сюда заглянешь, равнялась практически нулю. Он смотрит так снисходительно и все еще ласково, что Юнги вздыхает, лишь мотая головой. — Поразительно просто. Ты невыносимый, в курсе? Это нечестно. Юнги не собирался обследовать квартиру Чонгука больше, но все равно тот факт, что парень настолько хитро все провернул, вводит и в искреннее недоумение, и в искренний ступор. Сообразительный и хитрый засранец! — Бессовестный, — буркает Юнги, сдерживая улыбку и отводя взгляд. Чонгук лишь хитро улыбается и вновь отворачивается. Что ж, обстановка разрядилась, да и не то что бы она была напряженной. Но прежние эмоции возвращаются, и Юнги неосознанно подбирается, когда Чонгук закрывает ящик. Юнги тянет носом воздух, ощущая нарастающий шум сердца, его приятный стук, разгоняющий волнение. Просто все то, что происходит, уже новое. Юнги не понимает, от чего волнуется больше: от того, что сам не знает, какую реакцию от себя ожидать, или от того, что все снова будоражит, проносясь внутри вихрем эмоций до покалывания кончиков пальцев. Чонгук плавно шагает к кровати, а Юнги вновь неосознанно отодвигается немного назад. Парень внимательно рассматривает, прямо как тогда. И ощущается снова так же: спокойствием и уверенностью. Вселяет эти чувства закономерно в Юнги, но тому этого маловато, чтобы начать иначе реагировать. Чонгук плавно присаживается рядом, повторяя свою прежнюю позу. Подгибает одну ногу. Юнги смотрит ему только в глаза и взгляд на руки не опускает. Оттягивает пока знакомство с чем бы там ни было. Взгляд у Чонгука теплый. Завораживающий и мягкий. Парень плавно наклоняет голову и аккуратно улыбается, коротко осмотрев всего Юнги, и устанавливает зрительный контакт. — Ты не смотришь на мои руки, — утверждает, внимательно смотря. Юнги тихо дышит носом, стараясь совладать с эмоциями. Черт, их просто много. Он не ощущает дискомфорта, желания отсюда уйти, ничего из неприятного и негативного. Только многогранное волнение и растерянность от своего же собственного состояния. Он просто никогда себя так не чувствовал. Он не может толком объяснить, что это вообще значит. С Чонгуком у него многое впервые, чем это вообще отличается от остального? Юнги правда без понятия. — Прелесть, — зовет Чонгук. — Поговори со мной. — А?… — Юнги выдает автоматически. Чонгук мягко улыбается. — О чем думаешь, радость? — плавно рассматривает лицо, но сразу же возвращается к глазам. Юнги задерживает дыхание от нового слова, которым его назвали. Хочется надломить брови и расчувствованно хныкнуть. Что еще за радость, боги. — Ни о чем, — отвечает честно. Да правда ведь… — Одни эмоции. Чонгук задумывается и наблюдает. За этими самыми эмоциями. — Раньше ты быстрее показал то, что было у тебя в руке, — говорит Юнги, смотря в глаза. — О, да? Я не заметил, — говорит Чонгук, не отводя внимательного взгляда. — Все ты заметил. Снова легкая улыбка в ответ. — Интересно, что это заметил ты. — И что тут интересного? — поддерживает диалог, прилепив взгляд к парню, кажется, не моргая. — Когда волнуешься, то восприятие времени ощущается иначе. Обычно острее и ярче, — поясняет Чонгук. — В твоем случае это так. Юнги прикусывает губу. У него в голове одновременно пусто и одновременно одни эмоции. Да, оказывается, так бывает. Чтобы эмоции захватывали разум вместо мыслей. Странное ощущение. Но Юнги — полноценно одни эмоции, кажется. Это просто так. Это просто он сейчас. — Чтобы узнать, что у меня в руке, ты в прошлый раз перевел на нее взгляд. Сейчас достаточно сделать то же самое, — неторопливо. Юнги неопределенно кивает. — Я глупо реагирую, да? — вдруг вздыхает и проводит ладонью по лицу. — Ты нормально реагируешь, — сразу отвечает Чонгук. — Но я не покажу ничего, пока ты сам не посмотришь. — Почему? — Потому что набирайся смелости и собирайся с мыслями. Нам некуда торопиться. Я не собираюсь на тебя давить. Если так и не посмотришь, то вернемся к этому позже. Юнги вдруг такое не устраивает. Он мнется некоторое время, а после говорит: — Я не хочу гуглить и насмотреться чего-то не того… Чонгук кивает. — Тогда другой вариант прямо перед тобой. Юнги в курсе. Он вдруг прикрывает глаза, не спеша тянет носом воздух, окунаясь в то тепло эмоций, что минутами назад испытывал. Запредельное тепло, окунается в расслабленного, открытого и родного Чонгука, который вместе с Юнги всю атмосферу взаимодействия создает и делает такой завораживающе особенной. Он делает это, чтобы заземлиться и напомнить себе, что, вообще-то, перед ним до сих пор такой Чонгук, который вызывает мурашки. И что хочет узнать об этой откровенности и открытости парня больше. Дело просто в том, что он не решается почему-то посмотреть на новое. И все. Дело только в этом. Заземляется же в итоге из-за другого: — Открой глаза, — шепчет Чонгук рядом с губами, и Юнги вздрагивает от неожиданности, автоматически выполняя просьбу. Парень ему улыбается и продолжает, слегка прищуриваясь: — Ты даже не знаешь, что у меня в руке, — негромко. — А уже уползаешь в себя, — убирает прядь волос за ушко Юнги. — Больше не закрывай глаза. Оставайся со мной. Юнги через пару секунд внезапно чувствует себя глупо. От мысли, как вообще выглядит со стороны. А потом не на шутку пугается: — Я не хочу, чтобы ты неправильно понял, — вдруг выпаливает обеспокоенно, смотря в глаза. — Черт, я так реагирую, будто ты убивать меня собрался, прости, — вздыхает нервно. — Я просто… Не знаю, я… — Юнги, — зовет мягко Чонгук с улыбкой. — Остановись. И не думай об этом. Тот поспешно кивает. — Ты паникуешь не по тому поводу, — добавляет Чонгук, сдерживая улыбку и внимательно смотря. Юнги, конечно же, не осознает, что с ним играются. Поэтому распахивает доверчиво глаза. — А по какому надо?… — двигает губами, не моргая. — По тому, что у меня в руках, — спокойно говорит Чонгук. Юнги ощущает, как сердце грохочет. Он облизывает бегло губы, часто растерянно моргая. — Все так плохо?… — Ну, это явно серьезнее, чем то, что я могу что-то неправильно понять, — кивает Чонгук. Не то что бы он меняет тактику. Но вдруг создается ощущение, что если он даст Юнги полную свободу выбора во времени, то тот себя изведет до ненужных пределов. Кажется, грань «собраться с мыслями и настроиться» была неожиданно резко перепрыгнута на «я тревожно накручу себя на ровном месте». Чонгука такое не устраивает. Юнги сглатывает, смотря широко распахнутыми глазами. Черт, он настолько очаровательный, что Чонгук едва сдерживается от желания его глубоко поцеловать. — То, что ты можешь неправильно понять, серьезнее, — хмурится Юнги, продолжая анализировать, выглядя искренне сосредоточенно. — Правда? — спрашивает Чонгук. — Тогда самое серьезное уже исключено. Чонгуку хочется мягко улыбнуться. Что он и делает. Юнги закусывает задумчиво губу, коротко погружаясь в размышления и опуская слегка взгляд на уровень ключиц парня. Чонгуку хочется Юнги к себе притянуть. Затопить нежностью так, чтобы тот остался внутри только с ней прямо сейчас. Все будет, но это чуть позже. — Тогда… — говорит Юнги, поднимая взгляд к глазам. — Все в порядке. — Все в порядке, — соглашается Чонгук, слегка наклоняя голову. Поднимает уголок губ. Юнги задумчиво прикусывает губу и выглядит так, будто в его голове анализируется процесс сотворения мира. Выглядит серьезно и ответственно. И безумно очаровательно. Чонгук не выдерживает: — Юнги, — тихо зовет. — В чем сложность? Напротив вздыхают. — Да ни в чем, — негромко. — Я вижу. — Нет, правда, — искренне отвечает, опять слегка уводя взгляд в сторону. — Просто когда долго тянешь, потом иррационально сложно сделать то, что хотел. — А что ты хотел? — спрашивает неторопливо, внимательно рассматривая. — Посмотреть на твои руки, — поднимает уголок губ Юнги. — А теперь, кажется, мои глаза отказываются это делать из принципа. Чонгук тихо смеется. Боже. — Прелесть, ты слишком очаровательный, — признается в эмоциях. — Я тебя съем. Юнги пару секунд держит паузу, а потом спрашивает негромко с улыбкой, все еще оставляя взгляд в стороне: — Тем, что у тебя в руке? Чонгук зеркалит улыбку. — Тем, что у меня в руке. Юнги смотрит в глаза смущенно, робко и тепло. Господи, в нем столько доверчивой нежности появляется, особенно когда с ним так флиртуют, что невозможно налюбоваться. Юнги в такие моменты особенно очаровательный. — Тогда ладно. — Ладно? — сдерживает улыбку Чонгук. — Да. Ладно, — тянет губы шире Юнги, смущенно втягивая голову в плечи. Чонгук рассматривает пару секунд и негромко говорит: — Иди ко мне, прелесть. Юнги облизывает губы: — Сначала покажи, что там. — Сам не посмотришь? Юнги очаровательно мотает головой, двигая челкой из стороны в сторону. Чонгук тянет уголок губ и поднимает слегка руку. Юнги сразу опускает взгляд и, кажется, задерживает дыхание, притихая. — Этим… — заторможенно один раз моргает. — Ты меня не съешь, — еще раз заторможенно моргает. И добавляет: — Этим ты меня сожрешь. Звучит так искренне, что Чонгук не выдерживает. Ласково улыбается. — Вероятнее всего. — Нет, не вероятнее всего, — медленно отрицательно качает головой Юнги, не отрывая взгляда от руки. — Определенно и стопроцентно. Чонгук наклоняет голову, любуясь. Юнги это, видимо, ощущает, поэтому поднимает взгляд и смотрит в глаза. — И что теперь?… — тихо спрашивает. Чонгук плавно моргает, засматриваясь эмоциями. И улыбается, переходя на шепот: — А теперь иди ко мне. Юнги пропускает сердцем удар, после нагоняет. Облизывает губы, поджимает, плавно сглатывает. Это будоражит. Поднимает с нутра эмоции и мысли, что были недавно. Что с таким Чонгуком он давно знаком. Юнги медленно садится ближе, практически вплотную, коротко опуская взгляд на руку и поднимая обратно. Наручники выглядят мягко: они из кожи, широкие и с ремешком. Черного цвета. Внезапно мелькает мысль о том, что они Чонгуку подходят. Чем-то таким… Глубоким. Черный цвет — про глубину. Про космос с пространством, про космос глубокий и черный, где много всякого не открытого. Космос — про невесомость. Юнги снова о ней думает. И задерживает дыхание, ощущая, как невесомость внутри вздрагивает приятными мурашками, пока не отрывает взгляда от того, как Чонгук обхватывает пальцами его запястье, плавно обнимая. Чонгук оставляет наручники на кровати внизу и второй рукой мягко цепляет подбородок Юнги, поднимая голову на себя. — Я просто надену их на тебя, хорошо? — тихо шепчет в губы, заглядывая внимательно в глаза. Юнги через секунды аккуратно кивает, не в силах сделать вдох. Это завораживает. Такой Чонгук завораживает. И то, как все ощущается между ними. Это ведь про… глубину. Их эмоций, доверия и отношений. Чонгук просто хочет показать что-то, что ему нравится. Познакомить и дать возможность ощутить на себе то, о чем он говорил. Юнги Чонгуку благодарен за такую открытость. Искренне. И именно поэтому интерес будоражит. Интерес. «Любопытство теперь вне закона?» Ах вот оно что. Еще то, что захватывает. И причина такого волнения внутри. Потому что интересно, о чем говорили. Любопытно ощутить, узнать и попробовать. Иногда отсутствие опыта делает что-то намного ярче. Например, то же восприятие. Юнги тихо сглатывает. Вот в чем многогранность волнения. Там интерес к тому, о чем его человек рассказывал и что показывал.  Юнги слышит стук сердца отчетливее из-за того, что дыхание задерживает еще на секунду. А после неслышно выдыхает. — Хорошо, — двигает губами Юнги, озвучивая согласие вслух. Чонгук аккуратно улыбается. Гладит пальцем щеку и шепчет: — Все хорошо. Я могу в любой момент остановиться, если ты захочешь, — и добавляет через пару секунд, имея в виду наручники: — Попробуй почувствовать это. Не торопись. Юнги снова кивает. Боже. Если бы он знал, что можно ощущать такие эмоции. В момент, когда наблюдаешь за любимым человеком. Чонгук поднимает уголок губ, проводит ладонью ласково по щеке и шепчет: — Дай мне руки. Внутри что-то сворачивается эмоциями. Юнги ощущает только нарастающий стук сердца от предвкушения и эмоции, эмоции, эмоции. Такие приятно волнительные. Он аккуратно поднимает руки, оставляя запястья рядом, и смотрит Чонгуку в глаза. Тот слегка отстраняется, мягко обхватывает запястья пальцами и подушечками больших водит по их внутренней стороне неторопливо. Юнги покрывается мурашками от таких нежных движений. Чонгук так внимательно рассматривает выражение лица, всматривается, не торопится, а Юнги не может отвести взгляда от того, как красивые длинные пальцы полностью его обхватывают. — Примерно так это ощущается, — негромко говорит Чонгук, перехватывая запястья заново, но не увеличивает давление, оставляет все такое же. Приятно ощутимое. Юнги завороженно медленно кивает. У него так громко стучит сердце, боги. От того, как уже сносит эмоциями. Это необычно и очень ново. Он поднимает взгляд. Чонгук отпускает запястья, берет наручники и протягивает: — Держи, — и поясняет, видя вопросительный растерянный взгляд: — Потрогай. Посмотри. Юнги выдыхает носом, их разглядывая. Аккуратно забирает. Кожа правда ощущается мягкостью. Проводит подушечками пальцев по краю, трогает внутри. — Они не натирают кожу, — Чонгук смотрит на то, как Юнги аккуратно поворачивает наручники, рассматривая. — Мягкие и комфортные. Юнги кивает. Так погружен в процесс и попытки распознать свои эмоции, что даже ничего не говорит. Чонгук за ним наблюдает. — Цепочка между ними дает возможность небольшой свободы движения, — продолжает. — Так что твои запястья не будут плотно друг к другу прилегать. Юнги опять кивает. Чонгук на это тепло улыбается. — А ремешки… — Юнги аккуратно трогает их пальцами и поднимает взгляд. — Я не буду сильно затягивать. — А можно сильно? Чонгук пожимает плечами. — Для начала не стоит, — ласково улыбается. Юнги на эту улыбку пропускает удар сердцем. Парень такой красивый… прямо сейчас. — Ты смотришь так, будто перед тобой… Он не знает, чем хочет закончить предложение, и Чонгук делает это за него, спустя короткую паузу, описывая свои эмоции: — Самое очаровательное создание. Юнги смущается, втягивая голову в плечи с улыбкой. — Ладно… Чонгук наклоняет голову, уголки губ приподняты, он так открыто любуется, а Юнги возвращается к исследованию, не в силах этот взгляд выдерживать. Смущает. Трогает. Чонгук невыносимо ласковый. — Зачем ты мне их дал? — спрашивает Юнги, не отвлекаясь от изучения, трогает увереннее и поворачивает в руках. — Чтобы ты понял, что в них нет ничего страшного, — и добавляет: — И чтобы сначала познакомился. Юнги робко улыбается. — Они не выглядят страшными. — Верно, — соглашается негромко. Юнги молчит некоторое время, снова разглядывая, задумчиво прикусывая губу. Внутри волнение стихает. Ему правда так… легче. Не то что бы он паниковал. Но теперь, потрогав, воспринимает все иначе. Это правда не выглядит пугающе, в целом и не начинало так выглядеть. Просто Чонгук заранее предотвратил вероятность появления таких эмоций подобным предложением самому изучить. Почему Чонгук такой внимательный, боги? — Мягкие, — делает Юнги свой вывод. — И достаточно… приятные, — а потом добавляет: — Прикольные. — Прикольные? — Чонгук поднимает бровь, после тихо смеясь. — Какое интересное заключение, прелесть. Волнуешься? — сразу делает закономерный вывод с улыбкой. — Разряжать обстановку у тебя отлично получается. — Мне было надо, — тихо коротко смеется. — Не то что бы волнуюсь. Скорее… — подбирает слово. Вздыхает: — Ладно. Волнуюсь. Но как-то… приятно. Не знаю, Чонгук. Просто у меня так сердце колошматит, а ты еще так смотришь… — Как я смотрю? Юнги поднимает взгляд. — Будто тебе не терпится их на меня надеть и меня сожрать. — Это неправда, — мотает головой с улыбкой, коротко смеясь на выдохе. — Но увидеть их на тебе правда хочу. Юнги улыбается. — Почему тебе такое интересно? — спрашивает неторопливо. Чонгук смотрит в глаза, плавно моргая. — Мне такое интересно с тобой. — А просто так неинтересно? Парень недолго думает: — В целом лишь в теории. Но у меня нет к этому какой-то ненормальной тяги. Просто я не против такого. — Почему интересно тогда со мной? — допытывается дальше. — Потому что они мне позволят тебя бессовестно приласкать. А я очень слабый до такого с тобой. Юнги тихо тянет носом воздух. — Ты правда бессовестный… — шепчет. — Я знаю, что это волнует, — говорит Чонгук, спустя пару секунд, улыбаясь на услышанное. — У тебя нет опыта в подобном. Но все правда зависит от взаимодействия и партнера. То, насколько будет приятно. Юнги кивает. Они уже это обсуждали, и он согласен. Они молчат какое-то время. Юнги поднимает взгляд, а после аккуратно протягивает наручники Чонгуку. Тот их забирает, не прерывая зрительного контакта. Сердце в груди Юнги начинает по новой шумно ощутимо стучать, он тихо выдыхает носом и облизывает губы. Смотрит на то, как в руках Чонгука наручники смотрятся… горячо. Господи, парню действительно такое подходит. Именно после им озвученного. Что ему интересно такое с Юнги. Что причина в том, что хочет бессовестно приласкать. Что дело в этом. — Надевай, — двигает губами Юнги, облизывая их и протягивая руки. И замирает. Всем собой. Кажется, не дышит. Слышит шум сердца, и его пробирает какой-то интимной близостью, открытостью. И бережностью во взгляде Чонгука. Парень подается вперед, цепляет подбородок и шепчет в губы: — Не бойся и просто расслабься, прелесть. Юнги шумно тянет носом воздух от такого ласкового и вкрадчивого тона. Он никогда еще не слышал, чтобы его сердце так стучало. Волнительно и приятно оглушающе восприятием. Парень мягко берет одно запястье, обнимает его искусственной кожей, берет за ремешок. Смотрит на Юнги, а тот прилепился завороженным взглядом к движениям Чонгука. Парень плавно и неторопливо продевает ремешок в застежку и несильно затягивает, застегивая. Второе запястье поглаживает подушечкой большого пальца, Юнги на этот жест поднимает взгляд и робко улыбается. Чонгук его сердце, кажется, слышит отчетливо. — Не туго? Юнги мотает головой. Чонгук достаточно свободно зафиксировал, так что запястье стягивает не так ощутимо. Парень застегивает на втором запястье с тем же давлением, плавно убирает руки и смотрит на то, как Юнги тихо выдыхает носом, сразу тянет запястья в стороны. Внутри правда все сносит. На пару секунд Юнги ловит странное ощущение, которое мигает в сознании и отдает импульсом по телу. От осознания, что он не может полностью что-то контролировать. Вскидывает взгляд и сталкивается с безумно ласковым напротив. И сердце тихо стучит, замирая. Чонгук завораживает. — Как себя чувствуешь? — спрашивает негромко парень, внимательно смотря в глаза. Юнги выдыхает носом. — Слишком необычно. И мне хочется сойти с ума от эмоций. Чонгук улыбается. — Что за эмоции? — Очень… необычные, — признается. Он снова двигает запястьями, пытаясь прислушаться к эмоциям лучше. Чонгук накрывает запястья поверх наручников ладонями и поглаживает кожу предплечья рядом кончиками пальцев. Успокаивает. — Что бы ты хотел сделать дальше? — тихо спрашивает Юнги, смотря в глаза. Чонгук наклоняет голову. — Я обещал на тебя их только надеть. Так что ничего. — Нет, — говорит Юнги, аккуратно двигая головой. — Если бы я попросил и разрешил, что бы ты хотел сделать? Сам после своего вопроса задерживает дыхание. Ему интересно. Раз уж они начали с этим знакомиться. Раз уж Чонгук начал рассказывать о себе. Кажется, слова на парня подействовали глубоко. Он аккуратно замирает, смотрит в глаза. Так внимательно, будто пытается рассмотреть все нутро. — Почему спрашиваешь? — негромко. Юнги облизывает губы. — Потому что хочу узнать. Чонгук опять берет паузу, прищуриваясь на миллиметры. Юнги едва в состоянии дышать от такого завораживающего Чонгука. Это слишком красиво. — Только поэтому? — А почему еще? Чонгук опять недолго молчит. — Например, убрать чувство неизвестности. Юнги вздыхает носом. — Просто хочу узнать… — смотрит в глаза и двигает губами: — Как ты можешь выглядеть, когда любишь меня. Чонгук замирает. И тоже, кажется, задерживает дыхание от таких слов. — Прелесть… Он не ожидал. Что его захватят эмоции. Настолько нежные и чувственные. Боги, это очаровательное создание… Просто невозможное. Чонгук подается вперед, кладет ладонь на щеку, поглаживает и шепчет в губы: — Я бы уложил тебя на спину и глубоко целовал, придерживая твои руки на подушке над головой за цепочку. У Юнги мурашки. Крупные, обсыпает всего по телу и до сердца. Он сглатывает. — Звучит горячо, — двигает губами, смотря в глаза. Чонгук проводит пальцем по нижней губе, следя за своим движением, снова к глазам. — Достаточно горячо. Юнги облизывает губы. Чонгук накрывает их своими, тянет за затылок мягко на себя и целует. Влажно, неторопливо, но чувственно. Юнги от неожиданности тихо хныкает, захлебываясь эмоциями. Чонгук замирает на секунду, после берет лицо в две ладони и целует снова. С языком и глубоко, так же неторопливо. Юнги сходит с ума. Выдыхает ртом. — Чонгук… — рвано на выдохе. — Что еще… Пока разум не поплыл, хочет узнать. Просто хочет. И все. Чонгук отрывается от губ, оставаясь в сантиметрах, заглядывает в глаза и слегка качает головой. — Этого достаточно, — шепчет. — Я не хочу, чтобы ты испугался. Привыкни сначала к ним. — Скажи, — упрямо просит, подтверждая желание взглядом. Чонгук плавно ведет ладонью по шее, к ключицам, поглаживает грудь и шепчет в губы: — Ты немного дрожишь, прелесть, — вкрадчиво. — Тише. Не стоит перегибать. Я все расскажу. Но позже, — Чонгук тянется к запястьям и отстегивает наручники. Юнги шумно и рвано выдыхает носом, тяжело сглатывая, только сейчас замечая, что его правда слегка потряхивало от насыщенности эмоций. От их количества, водоворота. Ему не страшно. Ему просто очень запредельно и ново. Он снова сглатывает и восстанавливает дыхание, наблюдая, как Чонгук откладывает наручники к изголовью кровати. Это правда эмоционально сильно. Юнги внутри сходит с ума от эмоций, облизывает губы, глубоко дышит и понимает, что хотел бы, чтобы они не останавливались. Потому что правда горячо, завораживающе безумно, такой Чонгук — ласковый, внимательный, будоражащий. Всего очень много. Юнги слишком глубоко погрузился в чувства. Кажется, это то, что не было нужно Чонгуку. Парень тянет Юнги на себя и ложится на подушку, укладывая рядом с собой. Проводит ладонью по лицу, притягивает к себе, мягко обнимая, поглаживает по спине. — Я рядом для того, чтобы контролировать и замечать все, что ты чувствуешь, — шепчет Чонгук, пока его обнимают в ответ за талию, располагаясь кончиком носа на ключице. — Не нужно торопиться, прелесть, это ни к чему. Тебе достаточно ощущений. — Ладно, — шепчет Юнги. Он расслабляется под ладонью. — Ты очень чувствительный партнер, прелесть, — шепчет Чонгук, и Юнги слышит аккуратную улыбку. — Поэтому я не буду окунать тебя так резко в сильные эмоции. Даже не проси, — тепло улыбается шире. — Больно надо, — бурчит Юнги, в ответ улыбаясь. Чонгук тихо смеется. — Не переживай, это ненадолго. Юнги замирает в руках. — Ненадолго?.. — Конечно, прелесть, — Чонгук отстраняется, цепляет подбородок, смотрит глубиной в глаза и выдыхает в губы: — Я все еще собираюсь тебя приласкать до состояния, когда ты будешь способен только издавать свои прелестные звуки, — Юнги пробирает мурашками. — И не сомневайся, я сделаю все для того, чтобы ты расслабился до кончиков ресниц, — шепчет, а Юнги задерживает дыхание. Чонгук касается губ напротив своими губами, вкрадчиво добавляя и жарко выдыхая: — И ты мне в руки дашься. Юнги секунды не в состоянии сделать вдох. После рвано выдыхает носом. Это прозвучало настолько пробирающе до нутра, что вздрагивает сладкой дрожью все внутри. Когда Юнги выдал недавно это «а если бы я начитался и насмотрелся всякого, а потом тебе в руки не дался?»… Он знал, какую реакцию внутри Чонгука запустил. Но ответ, прозвучавший прямо сейчас, то, как парень его озвучил, с каким тоном, с каким взглядом. Это слишком. Юнги правда от такого Чонгука ведет. Сумасшедше сильно. Юнги тихо дышит, во взгляде напротив пропадая. Чонгук подается вперед, обхватывает затылок, тянет на себя и глубоко целует. Языком очерчивает губы, толкается в рот, в таком сладком уверенном неторопливом темпе. Показывает, что забирает себе. — Твои предъявления мне, прелесть, — жарко выдыхает в губы. — Безумно очаровательные. Знал об этом? Юнги сглатывает, сжимая в пальцах футболку Чонгука на ключицах. — Догадываюсь. — Догадываешься? — вкрадчиво, поднимает уголок губ. — Стоит об этом как минимум помнить, — шепчет. Юнги снова сглатывает, завороженно смотря. — Так сделай так, чтобы запомнил, — двигает губами, не прерывая зрительного контакта. Будоражит. Юнги нравится с Чонгуком играться. Принимать вызов. Чувства в такие моменты разгоняют кровь. — Обязательно, сладость, — шепчет, запуская пальцы в волосы на затылке. — Знаешь, — неторопливо, все еще вкрадчиво. — Мне так нравится, когда ты расслабленный, — перебирает кончиками пальцев. — Нравится, какой при этом отзывчивый, — Юнги прикрывает глаза, наслаждаясь поглаживаниями. — Нравится, как раскрепощаешься все больше. Хочу вести тебя и дальше, — шепчет, смотря в глаза. — Вести и отдавать. Юнги плавно моргает. Через пару секунд шепчет: — Пока отдаешь только ты. Чонгук внимательно всматривается. — Что ты имеешь в виду? Юнги поджимает губы, их облизывая. — Ты… — набирает воздуха носом плавно. — Уже столько всего со мной сделал. Обласкал чуть ли не каждый участок тела, — сердце приятно стучит. — А я тебя… До сих пор не ласкал, — спустя короткую паузу продолжает: — И, кажется, меня это не устраивает. Чонгук прищуривается на миллиметры, тянет ладонь к себе, ведет ей по шее и гладит пальцем неторопливо по линии нижней челюсти. — Я уже говорил, что ты ничего не должен делать в ответ, прелесть. Я отдаю, потому что этого желаю, — тихо выдыхает носом, прикасается губами к губам и шепчет: — Желаю всего. Прозвучало томно. Кажется, Чонгук не сдержался. В нем столько пробирающе красивых эмоций и… — Сегодня ты говоришь о своих желаниях все больше, — двигает губами Юнги, их облизывая, сердце сбивается с ритма внезапно, он чувствует, как тело непроизвольно реагирует на сказанное. Черт. — Блять… — рвано выдыхает ртом, тяжело сглатывая и закрывая глаза. Желаю. Юнги едва сдерживает тихий стон. Это слово неожиданно отозвалось томлением. Чонгук не имел в виду… Он имел в виду ласки, но… Блять. Образы в голове захватили все, и от них жарко. Может, дело в том, что Юнги испытал минутами ранее эмоциональный вихрь новых ощущений, это взбудоражило все нутро, и он сейчас чувствительный. Чувствует Чонгука все еще остро от их взаимодействия. Этой интимной глубины, которую эмоционально разделили. Поэтому слово желание откликнулось чувствительно. — Ты настолько сильно меня желаешь? — звучит хрипло Юнги, кажется, теряя рассудок. Боже, что с ним происходит. Чонгук сглатывает, смотря глубоко. Этот взгляд вызывает сладкую дрожь. — Я уже говорил, — выходит низким голосом. — Что хочу тебя всего приласкать, — выдыхает: — Бессовестно. Юнги не может остановиться. Его переполняет слишком внезапно: — Что насчет другого желания? Чонгук выдыхает носом, закрывая глаза. Его ладонь снова движется к затылку, плавно обхватывая. — Прелесть, не стоит. — Ответь. Чонгук открывает глаза, ладонь ощутимее удерживает, шепчет: — Не испытывай мою выдержку, — звучит хрипло.  Блять. Юнги сглатывает. — О другом желании я тебе тоже говорил, — добавляет тихо Чонгук. — И о том, что оно для меня значит. — Ответь, — выдыхает, смотря в глаза, не моргая. Определенно то, что они разделили, когда Чонгук показал, как еще хотел бы Юнги приласкать, показал то, что ему нравится, откликнулось внутри них какой-то новой близостью. Юнги это ощущает всей кожей и нутром. То, как они стали ближе. Когда один открылся, а второй принял, согласился познакомиться. Юнги даже представить не мог, что подобные вещи могут так сильно сближать. И он видит, что на Чонгука это не менее сильно повлияло. Что он тоже, возможно, не ожидал. Или что чувства просто тоже его захватили глубже. Тоже коснулись глубины. Это единение. И еще… Чонгук сказал, что хотел бы сделать, если бы Юнги попросил и разрешил, будучи в наручниках, с ним что-то дальше сделать. Это явно откликнулось эмоциями внутри парня. Чонгук отказался отвечать дальше и больше, что бы хотел сделать, потому что на Юнги были наручники, но теперь их нет. И… Юнги просто не может остановиться. Его в моменте захватила потребность узнать больше, чувства отозвались, ему хотелось это единение углубить. И, может быть, под влиянием всех этих деталей, его сейчас так… ведет. — Помнишь, что я сказал, когда ты на меня залез? — Чонгук тянет на себя ладонью, почти сталкивая их губы, жарко шепчет: — Насколько я едва мог сдерживать себя? — Юнги сглатывает, громыхая сердцем. — Что ты хочешь от меня сейчас услышать, прелесть? — дышит тяжелее ртом. — Насколько сильно я хочу тебя? Юнги тихо хныкает. Чонгук темнеет глазами. Эти сладкие звуки на него влияют одинаково. А сейчас, когда Юнги такое ему выдает и поднимает такую тему и атмосферу диалога, влияют особенно сильно. — Мое терпение не бесконечное, прелесть, — Чонгук удерживает ладонью приятным давлением, шепчет низко, глубоко, откровенно, Юнги такой голос слышит, кажется, впервые от парня. — Я способен себя контролировать, — делает паузу, хочет, чтобы каждое слово услышали. — Но когда ты меня провоцируешь, залезая на меня и ерзая на члене, — выдыхает в губы. — Когда после этого сидишь в наручниках, выглядя до умопомрачения доверчивым, — дыхание опаляет. — После спрашиваешь, что бы я хотел сделать с тобой дальше, — сглатывает. — А потом заявляешь вопросом, насколько я тебя желаю, — хрипит, смотря в глаза. — Рискуешь очень сильно именно ты, прелесть. Юнги выдыхает ртом, кажется, тоже хрипло. Тяжело сглатывает, часто дышит носом, ощущает, как пробирает до самых кончиков пальцев. — Ты все еще не ответил. — Последнее предупреждение, прелесть, — тяжело дышит Чонгук, темнея взглядом, мышцы его тела, кажется, едва заметно напрягаются. И Юнги от этого ведет. Он заглядывает в глаза, кладет ладонь Чонгуку на щеку, сталкивает их губы вплотную и выдыхает, дурея: — Делай, что хочешь. Чонгук, кажется, рыкает. Он опрокидывает Юнги на спину, вжимая собой, ставит колено между ног, раскрывая, давит им на пах, берет лицо в ладони и голодно целует. Юнги громко всхлипывает, проходясь дрожью по всему телу, сердце колошматит, сбивается с ритма, легкие, кажется, горят. Он даже не успевает отвечать на поцелуй, мычит, пока Чонгук фиксирует затылок, толкается языком в рот, тянет на себя, вжимает телом в кровать. Юнги дуреет. Он хочет, чтобы Чонгук показал, как его желает. Он не может объяснить себе эту тягу. Он зависим до одурения, он сгорает от их чувств, их новой глубины, которая появилась внутри каждого, наполнившись концентрацией. — Ты понятия не имеешь, что я хочу сделать, — хрипит в губы Чонгук, придавливая ладонью живот Юнги к кровати. Того потряхивает от эмоций, всего плавит. — Мне хорошо, — едва в состоянии выдавить из себя, но говорит. Знает, что важно. Чонгук забирается ладонью под футболку Юнги и сжимает ощутимо талию. Его ладонь горячая.Парень снова глубоко целует, поднимая колено выше и создавая давление, Юнги хнычет на выдохе, сводя ноги от того, как это приятно. Ничем Чонгуку не помогает. Абсолютно. Податливый, открытый. — Я даюсь в руки, Чонгук, — тяжело дышит в губы. — Делай, что хочешь. Парень тяжело сглатывает, проводит большим пальцем по нижней губе, смотря в глаза. — Ты на эмоциях, — шепчет. — Сам говорил, что в процессе не думать и отдаваться партнеру легче, — отвечает Юнги, сглатывая. — Я тебе доверяю. Чонгук касается лбом лба напротив и выдыхает носом. — Хочешь острых эмоций? — шепчет дальше. — И почувствовать твое желание, — хрипит. — И сойти с ума. От такого тебя. Чонгук сглатывает. Тяжело дышит. Это завораживает. Будоражит. Юнги уже сходит с ума. Но хочет еще больше. — Ты такое вытворяешь, прелесть, — низко говорит Чонгук, смотря в глаза, крепко удерживает рядом со своими губами. — Что схожу с ума я. Юнги не выдерживает, обхватывает ладонями лицо Чонгука и целует. Глубоко, жарко. Наконец, отвечает так же — тоже тянется. Отпускает себя. Просто дается в руки. Самые надежные и единственные. — Хочешь увидеть мое желание? — хрипит Чонгук, проводя ладонью по груди, цепляет соски, Юнги выгибается моментально навстречу. — Покажу. Юнги хнычет. Ему настолько хорошо, что потряхивает. Он теряется в эмоциях, но на Чонгуке настолько сильно сконцентрирован, что просто пропадает. Чувствует его. Ощущает. Слышит. Это безумно интимно. Чонгук ведет ладонью к паху Юнги и забирается сразу под боксеры, накрывая ладонью член. — Сначала расскажу, — шепчет жарко в губы. Юнги дергается навстречу бедрами, цепляясь за плечи парня. — Когда ты такой раскрепощенный, доверчивый и отзывчивый, — обхватывает туго член и медленно ведет по нему. Юнги сильно кусает нижнюю губу. — Меня переполняет не только нежность, — вкрадчиво. — Еще страстная настойчивость, — ласкает головку кольцом пальцев. — Я хочу все это совмещать. Довести тебя до хныкающего состояния, — Юнги облизывает губы, тяжело сглатывая и смотря в глаза. Этот взгляд. Черт. — Ты такой нетерпеливый, а я люблю растягивать удовольствие, — шепчет, тянет уголок губ, когда видит, как под ним глотают воздух от ласки, ведет по члену ниже, выкручивая ладонь. — Хочу довести до состояния, когда ты будешь метаться подо мной по постели от желания кончить и от чрезмерной стимуляции, — Юнги всхлипывает, вновь жмуря глаза, толкается в ладонь, дрожа, сжимает пальцами сильно плечи. — Очень люблю такое, прелесть, справишься с таким? — вкрадчиво шепчет в губы, Юнги тяжело сглатывает. — Что же до проникновения, — тянет паузу, Юнги выгибается. — Об этом узнаешь на практике, — довольно улыбается. — Нечестно, — рвано выдыхает, тянет на себя за шею. — Все честно, прелесть, — томно шепчет, начиная набирать едва заметный темп ладонью. — Узнаешь, как я могу выглядеть, когда буду любить тебя. Юнги тяжело дышит. Он дуреет, внутри стягивает эмоциями от таких слов. Любить тебя. — Мы займемся с тобой любовью, — шепчет Чонгук, проводя губами по губам напротив. — Но не сегодня. Юнги распахивает широко глаза, кажется, выдыхая скулеж. Надламывает брови. — Чонгук… — Хочешь почувствовать меня в себе? — шепчет вкрадчиво парень, трет чувствительную головку. — Ощутить, как я тебя собой заполняю? — Блять, — сглатывает Юнги, крупно дрожа. — Как я в тебе двигаюсь, прижимая к себе? — ведет неторопливо носом рядом с губами. — Чонгук, — хрипит. — Хочешь, чтобы мы занялись сейчас сексом? — шепчет, начиная двигать ладонью по члену тягуче медленно. Юнги, кажется, готов сойти с ума. У него в голове образы того, о чем говорит Чонгук, и это кружит рассудок. — Ты сказал, что тебя устраивает моя расслабленность, — рвано выговаривает слова с паузами. — Абсолютно устраивает, — соглашается Чонгук, выкручивая ладонь. — Но ты нам сбиваешь все планы, прелесть. — К черту, блять, планы, — кажется, теперь сам рыкает, выгибаясь. — О каких планах ты говоришь. Чонгук тянет губы в улыбке, ведя носом по щеке до мочки уха, и выдыхает: — Бессовестно тебя приласкать. — Ты издеваешься? — выдавливая через силу из горла слова. — Ты хотел узнать о моем желании, — шепчет вкрадчиво. — Я хотел его увидеть, — сглатывает, мыча от стимуляции. — Не смей меня обламывать, — хнычет. — Почему, прелесть? Что на тебя так повлияло? — неторопливо шепчет, поглаживая пах и снова обхватывая член. Юнги дуреет. — Я всего лишь надел на тебя наручники, а ты уже захлебнулся в ощущениях? Захотел большего? — целует в мочку. — Я тебя сейчас ударю, — не выдерживает Юнги, говоря на выдохе отчаянно. Тихий теплый смех обдает ушко. — Какой ты нуждающийся, прелесть, — проводит медленно коротко языком по ушной раковине. — Вот такого тебя я действительно хочу сожрать. Юнги тихо скулит, забирается пальцами в волосы на затылке парня и слегка сжимает. Глубоко дышит ртом. — Ты совсем недавно забрался на меня и неуверенно терся о пах, а сейчас заявляешь, что готов заняться сексом, — шепчет Чонгук, стимулируя вновь головку. — Ты очень себе противоречишь. — Я хочу, — выдыхает в шею. — Пожалуйста. — Умоляющая прелесть, — Чонгук целует в шею рядом с ушком, Юнги вздрагивает от того, как там чувствительно, утыкается лбом в плечо. — Ты не готов, Юнги. Тот, кажется, готов расплакаться. — Я с тобой расстанусь, если ты меня обломаешь. Чонгук касается тихим теплым смешком кожи шеи. Юнги покрывается мурашками. — Я так не думаю, — касается влажными губами мочки. — Я могу доставить тебе яркие эмоции и удовлетворить без проникновения, прелесть. Я говорил, что люблю растягивать удовольствие. — Ты жестокий, — Юнги сглатывает, часто дыша. Чонгук отстраняется и заглядывает в глаза, оставаясь близко. — Хорошо, прелесть, — вдруг говорит. — Тогда скажи мне вот что, — вкрадчиво. — Ты даже не видел меня полностью раздетым. Не касался и не ласкал, — продолжает негромко, Юнги затихает. — Не знакомился с моим телом, — шепчет. — И сейчас хочешь меня не просто раздеть, а почувствовать в себе, утверждая, что к этому готов, — целует в уголок губ и снова заглядывает в глаза. — Не слишком много впечатлений для тебя? На эмоциях можно хотеть многого, это нехило срывает тормоза и, может, даже расслабляет, — неторопливо. — О каких планах я говорил? — замедляет движение ладони. — Для начала о тех, которые мы обсуждали с тобой, — продолжает. — Мы говорили про ласки. О твоих и моих желаниях. Я считаю, прелесть, что сначала тебе стоит как минимум познакомиться со мной получше. Может, тебе кажется, что сейчас ты полностью расслаблен, но что будешь делать, если увидишь мой член и поймешь, что для тебя пока это слишком? Юнги тихо сглатывает. Он размереннее дышит носом. Чонгук вытаскивает ладонь и кладет на живот Юнги, неторопливо поглаживая, смотря в глаза. — Я… — делает вдох. Чонгук слегка наклоняет голову, рассматривая эмоции. — Я бы хотел, чтобы наш первый раз прошел спокойно, насколько это возможно, — продолжает Чонгук шептать. — Это твой первый опыт, и ты мне недавно говорил о волнении перед ним. Добавь к этому возможное волнение от вида моего голого тела, которое увидишь впервые. Как тебе такая перспектива, прелесть? Юнги опускает взгляд на ключицы, глубоко дыша. Чонгук аккуратно улыбается. А после подается к губам и жарко шепчет: — Я хочу тебя, — вкрадчиво. — И мы займемся любовью только после того, как ты привыкнешь к нашей близости полноценно. Согласен со мной? — и добавляет с улыбкой уголком губ: — Или все еще хочешь меня ударить?  Юнги поднимает глаза, обхватывает через секунду лицо Чонгука и целует. — Я тебя не ударю, я тебя прибью, — выдыхает в губы и толкает на спину. Чонгук в удивлении поднимает брови, когда Юнги садится сверху и резким движением снимает с него футболку, откидывая в сторону. — Тише-тише, — Чонгук хватает запястья и уверенно тянет на себя, лицо Юнги оказывается напротив лица парня. — Легче, прелесть, — шепчет, устанавливая зрительный контакт. — Что с тобой? Юнги тяжело дышит носом, сверля взглядом. — Как что? — почти шипит. — Хочешь, чтобы я познакомился с твоим телом? — грудь вздымается. — Так вот лежи, наслаждайся и не мешай мне, — цедит, вырывая плавно руки. Сползает ниже и хватается пальцами за ремень. Чонгук резко поднимается, снимает рывком футболку с Юнги, обхватывает за талию и опрокидывает на кровать спиной. Фиксирует запястья Юнги у него над головой, удерживая одной рукой, крепко вдавливая, заглядывает в глаза, черты лица стали острее. — Куда ты рвешься? — твердым спокойным низким голосом, внимательно смотря в глаза. — Что мне пытаешься доказать? — Юнги тяжело дышит, смотря с вызовом. — Что ты готов? Что не волнуешься? Не переживаешь? — под ним упрямо ерзают, Чонгук сжимает запястья слегка ощутимее. — Лежи спокойно, — говорит парень на попытки вырваться. — Что пытаешься доказать, Юнги? — Что ты можешь замолчать и дать мне познакомиться с твоим членом, раз это проблема для тебя, — цедит упрямо в ответ, смотря в глаза. — Для меня нет. — Да что ты? — говорит Чонгук. — Ради принципа не нужно мне это доказывать. И себе тем более. — Ты просто меня не хочешь, да? — выдыхает, сверля взглядом. — Просто скажи это, Чонгук, — продолжает, тяжело дыша. — Я не обижусь, честно. Чонгук смотрит так предупреждающе пристально, сжимая челюсти, что внезапно пробегают крупные мурашки по спине. — Думаешь, это сработает? — низким голосом, звучит так серьезно и вкрадчиво, что Юнги невольно облизывает губы, но сразу вздергивает подбородок. — Подобные слова? — Дело в моей неопытности? — давит дальше Юнги, не отрывая взгляда. — Тебя это останавливает? Не хочешь возиться с… — Ты такой неуправляемый и дикий, когда неудовлетворен, — низко говорит Чонгук. — Я это исправлю. Юнги рвано выдыхает ртом, сглатывая. — Не ответил на вопрос. Все ясно, Чонгук, — продолжает. — Спасибо за… — На эмоции ты меня не выведешь, — вдруг шепчет вкрадчиво парень в губы. — Но мое желание тебя приласкать никуда так и не делось, — берет подбородок в пальцы и поднимает голову на себя. — Не волнуешься, значит? — тихо продолжает, а Юнги пропускает сердцем удар. Захватывают эмоции. Его это все распаляет до катастрофических масштабов. — Расслабленный? — продолжает. — Достаточно расслабленный, чтобы даваться мне в руки и чтобы я делал все, что хочу? — Юнги с громыхающим сердцем дышит тяжело носом. — Давай посмотрим, прелесть. Если ты так уверен в этом, никакой проблемы быть не должно. Юнги чувствует стук сердца в горле. Он рвано часто дышит носом, заходясь дрожью после этих слов и такого Чонгука. Он готов рычать от того, что парень так упрямо отказывал. Говорил про всю эту расслабленность, когда она у Юнги уже давно есть, не верил, черт его возьми. Говорил о какой-то хреновой готовности. Если в моменте, пусть даже на эмоциях, ему хорошо, какого черта надо останавливаться? Разве не главное то, что их друг к другу тянуло? Что Чонгук тоже его хочет. В чем гребаная проблема? Юнги собирается пойти до конца. Он не согласен с Чонгуком. С его медлительностью, которая не нужна. Он делает, как чувствует. Всегда. Чонгук отпускает запястья, выпрямляется, садясь на бедра Юнги. Берет наручники и смотрит в глаза. — Давай мне руки. Юнги задерживает дыхание. Чувствуя, как по телу проходит коротким импульсом дрожь. Огромного количества эмоций. Он едва заметно дышит носом, смотря Чонгуку в глаза. Тот смотрит в ответ, выглядя настолько уверенно и серьезно настроенным, что… Юнги не в силах сглотнуть. Чонгук весом не придавливает. И ощущается так, что теперь действительно ведет. — Руки, Юнги. Юнги от своих слов отступать не собирается. Он сказал, что доверяет. И это правда. Значит, будет играть по правилам. Чонгук хочет надеть наручники? Пожалуйста. Хочет что-то доказать? Без проблем. — Если ты думаешь, что можешь этим меня напугать, то ты ошибаешься, — говорит ровно Юнги, смотря прямо в глаза и чувствуя, как заполошно стучит сердце.  — Не преследовал и все еще не преследую такой цели, — спокойным ровным тоном отвечает Чонгук. Он выглядит, блять, почти властно. Но так, как умеет только он. Красиво уверенно. И все еще не давит. Внутри все сворачивается эмоциями. Сердце сходит с ума от яркости и их насыщенности. Юнги медленно вытягивает руки перед собой, не прерывая зрительного контакта. Чонгук смотрит глубоко. Не торопится. Плавно фиксирует на одном запястье, смотря в глаза неотрывно. Юнги коротко облизывает губы, их поджимая, не в силах хотя бы немного восстановить дыхание. Это пробирает всего эмоциями. Чонгук застегивает немного крепче, чем в прошлый раз, более плотно. Юнги старается не делать на этом акцент. Но сейчас понимает, что в прошлый раз Чонгук его действительно лишь знакомил с ними. Чтобы не пугать сильной фиксацией, дать почувствовать, посмотреть. Сейчас все иначе. — Ты застегиваешь туже, — тихо часто дышит Юнги, смотря на то, как Чонгук фиксирует уже второе запястье. — Конечно, — звучит ровно и спокойно, не останавливая плавных движений. — В этот раз я собираюсь их использовать по назначению. Не переживай, больно не сделаю. Юнги облизывает губы, стараясь понять, что ощущает. Ему хочется хныкать. Ему хочется Чонгука перевернуть на спину и снова оседлать. Ему хочется задерживать дыхание и закрыть глаза. Ему хочется немного успокоить непонятную дрожь, которая ощущается сладким томлением и в то же время просто волнением. О, неужели. Волнением. Юнги сцепляет зубы. Это просто потому, что он не привык, это не связано с доверием к Чонгуку. Это не связано с его расслабленностью. Просто обычное волнение. Чонгук заканчивает и берет запястья в свои ладони, снова накрывая ими поверх наручников. Смотрит в глаза прямо, внимательно и пристально. Юнги старается дышать незаметнее. — Как чувствуем себя, прелесть? — спрашивает спокойно Чонгук, не отрывая взгляда. — Все еще достаточно расслабленно, чтобы продолжить? Юнги сжимает челюсти. Смотрит с вызовом. — Все нормально. Делай, что хочешь. А сам почему-то чувствует, как в животе что-то падает вниз. Это так непривычно. И так же с этого ведет. Но он все еще хочет показать, что действительно расслаблен. Каким угодно образом, плевать. Его не остановят какие-то наручники. Если это нужно для того, чтобы они занялись сексом, то у Юнги для Чонгука прекрасные новости. Они им займутся. Чонгук же продолжает смотреть. Куда-то настолько глубоко, что, кажется, касается всего нутра целиком. Юнги сглатывает, не уступая зрительным контактом. — Ты просто поражаешь, — говорит Чонгук. Он отпускает запястья и кладет ладонь на живот Юнги. Тот вздрагивает от неожиданности, испытывая слишком много чувств. Да, он все еще чувствительный партнер. Чонгук это замечает, но ладонь не убирает. Юнги тяжело дышит, засматриваясь на обнаженный торс Чонгука. Крепкая грудь, мышцы, выглядящие сейчас так соблазнительно, отвлекают на секунды внимание. Парень обхватывает цепочку наручников, наклоняется и плавно ведет руки Юнги за голову. Где-то в середине движения, когда запястья оказываются над головой, Юнги слегка напрягается, но Чонгук продолжает плавно их заводить, лишь еще немного сбавив темп. Юнги закрывает глаза, рвано выдыхая носом и чувствуя стук сердца ребрами. Чонгук не раз держал его руки над головой, но сейчас почему-то все ощущается иначе. Парень держит уверенно, но до сих пор бережно, не прижимает чересчур. Лишь просто удерживает. Приятным давлением. Но Юнги его ощущает. То, о чем говорил Чонгук. Что он будет настолько в его руках. — Открой глаза, — шепчет парень на ушко, касаясь его губами. Юнги, поглощенный новыми ощущениями, слегка вздрагивает. Но глаза медленно открывает. Чонгук оказывается напротив лица и смотрит внимательно. Снова глубоко. — Это лишь начало того, что я хочу сделать, — шепчет вкрадчиво, Юнги поверхностно нечасто дышит, вслушиваясь. — Знаешь что еще хочу, прелесть? Юнги тихо сглатывает. Он непроизвольно пытается поднять руки, ощущая так много, но Чонгук не позволяет, продолжая удерживать на месте за цепочку. Сердце разгоняет кровь. — Так как ты расслабленный, — продолжает Чонгук, не отрывая взгляда. Юнги покрывается мурашками от вкрадчивого голоса. — И мы уже это проходили, — неторопливо. У Юнги внутри все не перестает переворачиваться. Его и ведет, и в то же время эмоций так много, что они постепенно начинают переполнять, захватывая слишком сильно. — Хочу повязать тебе ленту на глаза. Юнги тихо хныкает, закрывая веки, вздрагивает и слегка дергает руками. Эмоций слишком много. — Тише, прелесть, — шепчет Чонгук. — Это не будет проблемой, верно? Мы это проходили. Ты научился расслабляться, — Юнги не видит, как парень впитывает взглядом даже малейшую деталь реакции напротив, и мимики, и тела, и ощущений. Смотрит внимательно, пока под ним начинают в эмоциях постепенно теряться. — А потом я тебя приласкаю. — Чонгук, — впервые тихо выдыхает, после задерживая дыхание, и открывает глаза. — Что такое? — сразу шепчет вкрадчиво. — Пока это то, что я хочу сделать. Решил тебе все-таки озвучить, а не сразу приступать. Юнги сглатывает, часто дыша. Он не понимает эмоций. Их очень много. Этого много. — Ты специально, — выдыхает, стараясь взять себя в руки. — О чем ты? — продолжает шептать. — Озвучиваю тебе свои желания, — очерчивает пальцем линию нижней челюсти плавно. — Они все еще связаны с тобой. И твои для меня все еще важны. Так что я сделаю приятно, — тыльной стороной пальцев гладит следом неторопливо. — Что такое прелесть? — наклоняется ближе. — Волнуешься? Юнги глубоко дышит носом, тяжело сглатывая, смотрит прямо в глаза и говорит ровным тоном, поднимая бровь и чувствуя часто стучащее сердце: — Это все? Чонгук тянет уголок губ, наклоняя голову. — Хочешь что-то еще? — интересуется. Юнги поджимает пальцы в ладонях, облизывая губы. — Если это все, то… — сглатывает, прямо смотря. — Не вижу никаких проблем. Чонгук плавно толкается языком в щеку, выглядя задумчиво. Юнги замирает, не в силах перестать смотреть на этот жест. Пауза, которая повисает, пропитывает всего Юнги. Каким-то затишьем и одновременно ожиданием. И он не может нормально вдохнуть, смотря, как завороженный, на Чонгука. — Мне интересно, насколько далеко мне надо зайти сейчас, чтобы ты признал очевидное, — наконец, говорит парень. — Признал что? Чонгук проводит языком по зубам внутри, не отрывая взгляда. — Юнги, — звучит негромко. — Я вижу, что еще немного, и ты захлебнешься эмоциями. Тот тихо продолжительно выдыхает носом. Чонгук берет подбородок в пальцы и смотрит в глаза: — Ты не расслаблен достаточно, — звучит твердо. — Я не понимаю искренне, почему тебе важно сейчас со мной бодаться и стоять на своем, ты… — Так сделай так, чтобы захлебнулся. Чонгук замолкает. От его взгляда Юнги пробирает мурашками. Повисает молчание. Юнги пристально смотрит в глаза, вздымаясь глубоко грудью, не моргает, хочет, чтобы все, что в нем сейчас внутри, через взгляд передалось и Чонгук этим всем тоже захлебнулся. — Это действительно то, что тебе нужно? — говорит ровно негромко Чонгук, смотря в ответ. Юнги выдерживает паузу. Смотрит и смотрит. А после, собирая все, что внутри, откровенно выдает. — Я хочу в тебе пропасть, — уверенно, кажется, он еще ни разу так не звучал. — Я вижу, что ты этого тоже хочешь, — твердо, пока в ответ рассматривают зрачки. — Почему? — выдыхает. — Почему ты останавливаешься? — дыхание сбивается от эмоций, дышит носом, не уступая взглядом. — Не останавливайся. Мне плевать, на эмоциях я или нет, — берет паузы, хочет, чтобы каждое слово выделялось вниманием. — Да, я волнуюсь от первого опыта. Да, это было буквально, я не знаю? — раздраженно выдыхает носом. — Сколько? Полчаса назад? Да неважно, — облизывает губы, все смотрит. — Важно то, что сейчас в моменте я почувствовал тебя. Иное. Другое, — набирает воздуха, продолжая сразу же дальше: — Я узнал тебя, ты мне открылся, все в моменте было так значимо, что я это прочувствовал всем собой, — дышит носом тяжело, эмоции захватывают откровенностью. — Ты тоже это почувствовал. Я вижу, — выдыхает. Чонгук, не моргая, слушает, не хочет упустить ни одного проявления детали эмоций. — Мы стали ближе. Настолько, что пока я после был в твоих руках, мне было настолько хорошо, что на твое «желаю» все мое нутро отреагировало, — часто дышит носом, не останавливается, он всегда делает и говорит так, как чувствует. — Я тебя желаю в ответ, — набирает воздуха коротко, потому что звучит вместе с тем запальчиво. — Твое голое тело? Серьезно, Чонгук? — облизывает бегло губы. — Даже если бы я разволновался, ты бы меня успокоил, — на этих словах внутри Чонгука что-то сжимается. От таких откровений. — Я тебе доверяю, — и на выдохе добавляет, снижая громкость голоса: — Почему ты мне не доверяешь? Юнги сглатывает. Смотрит на результат своей искренности. Чонгук слегка сжимает челюсть, едва заметно, и смотрит так глубоко, что Юнги задерживает дыхание. Его переполняют эмоции. Так много, что захлебывается ими без помощи Чонгука. Он ждет ответ. Но внезапно говорит дальше: — То, что ты сейчас делаешь, и то, о чем мне говоришь, — слегка сжимает ладони, обращая этим внимание. — Меня это волнует. Но, посмотри, я лежу и все еще тебе доверяю. Ты держишь мои руки, и я с ума должен от страха сходить, потому что передал тебе контроль, но внутри меня только волнение от осознания, насколько я в твоих руках, — сглатывает, часто дыша носом. — Хочешь завязать мне глаза? Пожалуйста, как хочешь, — выдыхает. — Ты прав, мы через это уже проходили, и я не боюсь, не волнуюсь, — сглатывает. — А если и буду резко волноваться, ты меня успокоишь. Ты всегда успокаиваешь, — сглатывает, ощущая в горле ком. — Так почему ты считаешь, что я не готов отдаться тебе в руки, пока ты будешь меня любить? — снова сглатывает. — Ты себя недооцениваешь, Чонгук. И, наверное, меня тоже, — громкость спадает. — Ты трактуешь мое отношение к волнению неправильно, — почему-то глаза готовы намокнуть. — Я хочу в тебе пропасть, захлебнуться, тебя почувствовать, потому что знаю, что то, как ты будешь любить меня, будет красиво, — голос готов надломиться, но Юнги звучит уверенно. Он рвано выдыхает носом, опускает взгляд и сглатывает. Вот это захлестнуло. Вот это снесло эмоциями. — Прелесть… — Отпусти, — хрипит Юнги. — Посмотри на меня, — негромко говорит Чонгук. — Отпусти, — повторяет, поднимая взгляд. И добавляет, снижая громкость, но выходит надрывно: — Пожалуйста. — Тшш, — шепчет Чонгук в губы. — Тише. Я тебя слышу, — берет паузу, не отрывая взгляда от глаз. Кладет ладонь на грудь. — Я слышу, что ты доверяешь. Слышу твою искренность. Слышу, как тебе это важно, — аккуратно, мягко касается пальцами подбородка. — Слышу то, про что для тебя волнение, — продолжает вкрадчиво. Юнги дышит носом медленнее, вслушиваясь. — Слышу желание, — сглатывает, звучит так искренне, что глаза Юнги все-таки намокают. — Слышу, что ты готов даваться в мои руки, — внутри Чонгука эмоции так сильно откликнулись, что он мог бы даже с ними не справиться, но он справляется. Он тронут и тоже переполнен. Не выдерживает и от своих слов рвано выдыхает, коротко на секунды прикрыв глаза. Сразу же открывает. — Слышу, что был готов узнать, как я могу любить тебя, — здесь дыхание задерживает, сглатывая. Эти слова просто слишком. — Я все услышал. Теперь, пожалуйста, послушай меня, — шепчет, поглаживая грудь и кладя вторую ладонь на щеку. — У нас разные взгляды на волнение, прелесть. Ты правда на эмоциях, — смотрит на то, как в ответ не спорят, просто слушают, внимательно. — Я бы не хотел такое спонтанное начало близости. Потому что это на эмоциях. Мне важно, чтобы ты осознавал свое решение на более трезвую голову, понимаешь? — шепчет, проводя ладонью ласково по щеке. — Чтобы был уверен, что готов, — и сразу добавляет: — Я услышал, что ты по своим ощущениям был готов и этого хотел. Я доверяю твоему выбору, — берет паузу. — Прелесть, наше взаимодействие часто что-то эмоциональное, это приятно, но для меня то, каким расслабленным ты будешь во время близости, немного другое. Отличается от того, что уже было. Мне это особенно важно. Очень важно, прелесть, — вкрадчиво, не прерывая зрительного контакта. Юнги дышит намного спокойнее, весь затих, слушает. — Не расценивай мое поведение и решение как то, что я тебя не хочу — то, как ты это сформулировал. Твоя неопытность, — комментирует ранее сказанное Юнги. — Меня никак не останавливает, если ты серьезно так считал, когда говорил об этом, — делает паузу, тоже хочет, чтобы каждое слово выделялось. — То, что ты хочешь меня приласкать, — аккуратно тепло улыбается. Юнги не может на это сдержать в ответ аккуратную смущенную улыбку. — Ох, прелесть, поверь, это абсолютно не то, чего я не хочу. Тебе это так важно? — спрашивает шепотом. — Важно что-то дать мне в ответ? Потому что ты этого хочешь? — Юнги кивает. Чонгук проводит большим пальцем по скуле. — Так рвешься до моего члена, прелесть, даже не знаю, что с этим сделать. Юнги опускает взгляд и заливается краской. Тихо вдыхает носом, уводя взгляд теперь в сторону и прикусывая губу. Шевелит руками неосознанно, но Чонгук внезапно не отпускает. Наклоняет голову, а у Юнги сердце пропускает удар. Черт. Это волнительно. Он теперь ярче осознает, в каком положении все еще находится. И это… черт побери Чонгука, все еще будоражит.  — Как будто тебе жалко… — бормочет, все больше смущаясь и сдерживая улыбку. — Жалко позволить тебе поласкать свой член? — уточняет Чонгук, меняя тон голоса на вкрадчивый. — Бессовестный… — выдыхает ртом Юнги. — Как хочешь поласкать, золото? — продолжает Чонгук, а Юнги рвано выдыхает, снова начиная ерзать. Невыносимо. Что он вытворяет! Это смущает. — Ну-ну, — говорит Чонгук, прижимая руки за цепочку к подушке ощутимее. — Давай, прелесть. Расскажи мне. Ты этого хотел. Я разрешаю. Тебе нужно мое разрешение? Или ты сам справишься? Юнги сглатывает, ощущая, как тянет в паху. Он сдерживает тихое хныкание, облизывая коротко губы. — Как планируешь ласкать? — Чонгук выдыхает жарко в губы, проводя ладонью по ключицам, к груди, цепляет сосок. Юнги выгибается. — Ляжешь на кровати, — вкрадчиво, ладонью к животу. — Или встанешь на колени? Юнги выдает тихий звук, хныча. Не выдерживает. И хнычет еще раз. — Такой чувствительный, — шепчет Чонгук, водя пальцами около кромки боксеров. — От одних образов очаровательно хнычешь, реагируешь, — накрывает член ладонью, Юнги выгибается. — Хочешь попробовать? Я буду бережным, прелесть. Я обещал. — Прекрати. Юнги выдыхает, облизывая губы. Блять. Добавляет: — С тобой надо было поругаться, чтобы ты поддался? — Поругаться? — воркует. — Я бы это назвал иначе. Откровенно и искренне рассказать о том, что внутри переполняет, — вдруг нежно касается губ. — И ты же помнишь, чем обычно у нас такое заканчивается? Ты мило хныкаешь, а я удовлетворен от вида, как ты кончаешь и сладко дрожишь. Знаешь что дальше будет сейчас, правда? Юнги хнычет. Тихо стонет, потому что Чонгук обхватывает член и начинает выкручивать ладонь. — Приласкаю так, что с ума сойдешь, — выдыхает жарко в губы. — После твоих слов я не буду себя сдерживать. Если что, успокою. Юнги рвано выдыхает тихое хныкание, окрашенное в какой-то скулеж. Он дергает бедрами, уже сходя с ума. Облизывает губы. — Чонгук, — рвано дышит. Парень вытаскивает ладонь, мягко хлопает Юнги по бедру, наклоняется к губам и шепчет: — Поднимись выше на кровати. Юнги сглатывает, выполняя просьбу. Сердце колошматит от такого Чонгука. Юнги правда хочет пропасть. После их такого выворачивающего душу диалога внутри все заходится и пылает. Юнги до щемящего чувства сердца рад, что Чонгук его не отпустил. Не послушался, откликнулся на откровения своим сердцем в ответ, поделился тем, что тоже волнует. Юнги видел, как Чонгука его слова затронули. Они… правда в чем-то мыслят по-разному. Воспринимают близость одновременно похоже, но и немного иначе. Они понимают, чувствуют друг друга. Чонгук осторожный и бережный. Но, оказывается, Юнги нуждается в том, чтобы были еще откровеннее. Жадными с ним. Чтобы не сдерживались. У них правда все на эмоциях. Это остро, сносит все внутри, это они. Юнги так видит их чувства, их притяжение. Он хотел показать Чонгуку то, что в себе открыл. Как ему нравится. Чонгук открылся в мыслях и желаниях. И Юнги открылся в ответ. Просто создалось ощущение, что этого не увидели. Не услышали его желание. Что расслаблен, доверяет настолько, что готов сказать «делай, что хочешь, я даюсь тебе в руки». Вот почему Юнги так отреагировал. Ему показалось, что его не услышали. Но Чонгук услышал. А стоял на своем, потому что ему важно, чтобы были уверены в желании полностью. Чонгук, зная, какой Юнги чувствительный партнер, как и сказал, не хочет окунать его в насыщенные чувства резко. Только вот, кажется, Юнги в них хочет захлебнуться. И он благодарен и рад, что Чонгук его выбору доверяет. У них все хорошо. Юнги сглатывает, поднявшись на кровати выше. Чонгук, смотря в глаза, медленно закрепляет наручники в изголовье кровати, а Юнги задерживает дыхание. Это правда волнует. Как он хотел. Отдается в руки. Сердце бешено колотится от насыщенности. Эмоций очень много. Чонгук, закончив, поглаживает предплечье, наклоняется к лицу, рассматривает зрачки. — Все хорошо? — шепчет. Юнги облизывает губы и кивает. Чонгук цепляет пальцем подбородок. — Не бойся. Я тебя слышу, — шепчет, поглаживая большим пальцем. — Дыши спокойнее, — кладет ладонь на грудь мягко, Юнги вдыхает медленно носом. — Вот так. Это правда сводит с ума яркостью эмоций. Юнги начинает все равно снова дышать чаще, непроизвольно слегка дернув руками, пытается немного привыкнуть. Его будоражит эта тонкая грань собственных ощущений. С одной стороны волнение и что-то новое, с другой — желание в это окунуться с головой и просто не думать. Похоже, Юнги настолько пропадает в Чонгуке, что хочет с ним с головой и без остатка. Слиться эмоциями и прочувствовать желание. Он хочет почувствовать Чонгука очень сильно. Его. Стать ближе. Пусть вытворяет, что хочет. Сегодня это выбор Юнги. Разделить все без остатка. Чонгук поглаживает по груди, Юнги вздрагивает, покрываясь мурашками и слегка выгибаясь. Он возбужден, и это добавляет ощущений. Чонгук на реакцию мягко улыбается. — Я очень хотел увидеть тебя таким, прелесть, — делится парень. — Даже не знал, что это случится так скоро. — Я тоже, — хрипит Юнги. И, собственно, его это устраивает. — Звучишь довольным до безобразия, — улыбается Чонгук, водя ладонями по торсу неторопливо. Юнги прикрывает глаза. — Так и есть. Я доволен, что ты тоже умеешь быть послушным. Чонгук тихо смеется, не останавливая плавных движений. — Сладкая прелесть. Приятно, когда партнер послушный? Юнги смотрит в глаза из-под ресниц. — Настолько, что хочется приласкать его член. Делает отсылку к тому, что Чонгук так же отреагировал, когда в его руках были покорными. Парень наклоняется и выдыхает в губы: — Полностью разделяю. Чонгук оглаживает пальцами соски, ощутимее давит ладонями на грудь в плавном поглаживании, к ребрам, к животу, возвращается. Наклоняется к губам и целует, оставляя ладонь на животе давлением. Второй обхватывает частично затылок и шею и целует… глубоко. Толкает языком губы, всасывает, толкается еще глубже в рот, сжимает ладонью талию, выбивая рваный вдох. От того, каким ставится уверенным и настойчивым Чонгук, сводит в паху. Юнги тихо мычит, шумно дыша носом, тело парня приятно удерживает на месте, губы чувственно сминают, сбавляя темп, и это почему-то распаляет только больше. То, как глубоко и чувственно его целуют. Чонгук неторопливо обводит по кругу большими пальцами соски, открытыми ладонями касаясь груди, настойчиво кружит, слегка царапает ногтями, на что сразу реагируют, мыча и выгибаясь. Юнги тянется за эмоциями, переключаясь на Чонгука, и, когда тянет руки в желании обхватить его лицо, сталкивается с фиксацией и выдыхает ртом. Парень удовлетворенно за этим наблюдает. — Ты только принимаешь, — вкрадчиво шепчет, ведя приятным давлением ладони ниже, оставляя одну на груди, и накрывает член поверх штанов, плавно сжимая. — Отдаю я. Юнги тихо стонет, выгибаясь. Это ощущается остро. Снова. Его положение приходит осознанием и проскальзывает сладкой дрожью по телу. Ох, он все, блять, понял. Что с ним будет дальше? Если уже сейчас он начинает настолько эмоционально чутко реагировать? Юнги облизывает губы, рвано выдыхая ртом: — Хорошо, — шепчет. Чонгук поднимает уголок губ, поглаживая пах, выдыхает в губы: — Умничка, прелесть, — касается мокрым поцелуем шеи. Юнги начинает подрагивать от стимуляции, толкаясь в ладонь. — Да, вот так. Ему хочется кончить. Он давно заведен, еще с момента, как Чонгук жарко ему шептал о том, как бы его наполнял собой и прижимался телом. Это слишком горячо. Юнги тяжело сглатывает, жмуря глаза и рвано дыша ртом, пока Чонгук дразняще медленно покрывает шею мокрыми поцелуями, поглаживая пах. Когда парень проводит языком по шее от основания до мочки уха, Юнги начинает крупно дрожать. — Так быстро, прелесть? — шепчет Чонгук на ушко, касаясь его губами. Юнги мычит, дергая бедрами. Парень целует мочку, вбирает в рот, забирается ладонью под боксеры и, наконец, туго обхватывает кольцом пальцев головку, размазывая смазку. Юнги дуреет. Он громко хнычет, дергается, выгибаясь. Чувствует жар кожи груди Чонгука, облизывает губы. Сердце колошматит от ощущений. — Такой чувствительный, как мне повезло, правда, прелесть? — шепчет на ушко, водя по члену. — Мы отлично подходим друг другу, как думаешь? — целует в мочку. — Ты отзываешься на малейшую ласку, — трет головку большим пальцем. — А я люблю долго ласкать. Как думаешь, — берет паузу и жарко вкрадчиво выдыхает: — Сможешь кончить сегодня несколько раз? Юнги дергается, рвано выдыхая ртом, сжимает кулаки, сглатывает и тихо хнычет, тараторя: — Нет, Чонгук, нет, не… — выгибается, скуля и жмуря глаза, когда ладонь начинает набирать темп. — Я не смогу, нет. — Думаешь? — вкрадчиво, сдерживая улыбку. — Мне кажется, вполне сможешь. Юнги хнычет. Он дуреет. — Нет, Чонгук, — часто дышит ртом, мотая головой. — Не смей. Слышит чертову довольную улыбку. — Ты хотел увидеть мое желание. — Я передумал, — выпаливает. — Да? Что так? — Чонгук, — хнычет. — Пожалуйста. — Умоляющая прелесть, — теплый тихий смех. — О чем просишь меня, м? — Хочу кончить. — То есть уже передумал обратно? — Чонгук. Парень опять тепло смеется. — Ты такой очаровательный, — не выдерживает, прокладывает мокрыми поцелуями дорожку сверху вниз по шее. — Давай тебя приласкаем основательно. Юнги жмурит глаза и часто дышит, опускает взгляд вниз. Чонгук сползает по кровати немного ниже, цепляет кромку штанов и плавно снимает их с боксерами. Воздух обдает нежную кожу, Юнги сгибает колени и тяжело сглатывает. Кажется, он немного не рассчитал. То, каким будет Чонгук, если он разрешит ему вытворять все, что тот захочет. Парень поглаживает пальцами бедра, смотря внимательно в глаза. Любуется. Юнги это сносит теплом. Чонгук плавно разводит колени, накрывает собой поглаживает ладонью щеку и целует в уголок губ, остается в миллиметрах. — Очень хочу закрыть тебе глаза, прелесть, — шепчет, устанавливая зрительный контакт. Юнги поверхностно дышит носом, ощущая, как сердце начинает сбиваться, а образы эмоциями захватывают грудь изнутри. — Позволишь? Юнги рвано выдыхает носом, облизывает губы, сжимая кулаки, сглатывает. — Мы не пробовали вместе с этим, — шепчет Чонгук дальше, накрывая запястья Юнги. — Но ты помнишь, что ощущал в прошлый раз, верно? — вкрадчиво. — Дашься мне в руки настолько? Юнги тихо хнычет, выгибается, касается возбуждением паха Чонгука и охает. Стимуляция яркая. — Да, — выдыхает. Все, что может сейчас. Его сносит от мыслей. Представлений. Волнения, как он хотел. С головой, в Чонгука, в то, что тот может подарить. До одури хочет поплавать на этой грани остроты эмоций. Он доверяет. — Хорошо, — с улыбкой шепчет Чонгук. — Если что, сразу мне говори. Юнги кивает. Боже. Он сойдет с ума. Парень плавно целует, придерживая лицо ладонями, поглаживает, дарит ласку. Поднимается, идет к ящику, достает ленту и подходит обратно. — После всего я предъявлю тебе за эту уловку, — говорит Юнги. — Ох, прелесть, — улыбается Чонгук, видя, как улыбку в ответ сдерживают. — Я спрошу тебя, поменялось ли твое решение, после того, как мы закончим. Юнги фыркает. Поджимает губы и невольно зависает на Чонгуке. Скользит взглядом по его обнаженному торсу, рельефным мышцам, крепким бедрам. Сглатывает. К нему безбожно тянет. Этим чувством, что свернулось в груди после откровений. — Я хочу тебя поцеловать, — выдыхает Юнги. Чонгук подходит, встает рядом, наклоняется и целует сам. Неторопливо, чувственно, рассказывая движениями губ о чувствах. — Я люблю тебя, прелесть, — шепчет, Юнги на это прикрывает глаза, отзываясь согретым сердцем. — Покажи, насколько, бессовестный. Улыбается в поцелуй. Чонгук тоже отстраняется с улыбкой и видит в глазах признание. Я тебя тоже. У них свои откровения. Свой язык чувств: Юнги бросает вызов. Чонгук его принимает.