Бархатцы

— Знаешь, многогранность — это здорово, — Юнги снимает кеды в квартире Чонгука. Парень, уже разувшись, успел пройти по направлению к кухне, поэтому поворачивается и останавливается на половине пути, устанавливая зрительный контакт. — Смотря в чем, — отвечает. — В твоем случае, как обычно, приплетается «но», — продолжает Юнги. Чонгук прищуривается и решает пойти на кухню, видя, что Юнги не остается стоять на месте. Когда заходит, идет сразу включить чайник. За его спиной останавливаются, кладут ладони на спинку стула и упираются взглядом в лопатки. — Интересно, почему. — Потому что с тобой вечно все не так просто, — звучит уверенно Юнги, не уводя взгляд. Чонгук достает из морозилки контейнер с облепихой, берет нарезаный лимон из холодильника, рассыпчатый черный чай, складывает все в небольшой прозрачный чайничек. — Я с тобой разговариваю, — прилетает из-за спины. Чонгук поднимает бровь и оборачивается. — Я тебя слышу. Юнги опускает слегка подбородок, не отрывает взгляда: — Повернись и смотри мне в глаза. Чайник издает щелчок, парень наливает кипяток из него в чайничек и закрывает все крышкой. — Чонгук. — Научись терпению, прелесть, — звучит в ответ. — Мы недавно выяснили, что нам не требуется зрительный контакт, чтобы прекрасно друг друга слышать и понимать. Чонгук через несколько секунд оборачивается, опирается на столешницу, рядом ставит ладони, наклоняет голову и поднимает уголок губ. Юнги шумно недовольно выдыхает носом. — Сейчас ты будешь на меня смотреть, — говорит уверенно. В голове мелькают образы, на которые Чонгук делает отсылку. Лента на глазах и их диалог в процессе. Старается это игнорировать и начавшее приятно стучать чаще сердце. — Ты выслушаешь все до конца, — прищуривается. — И в этот раз не будешь мне мешать. Чонгук не скрывает своей заинтересованности. Плавно рассматривает, включенно, и сдерживает улыбку. Снова любуется. — И в чем же я провинился, прелесть? Юнги цокает языком и следом недовольно громко вздыхает носом, пристально смотря. — Вот опять. Чонгук неторопливо моргает, рассматривает эмоции. — Я сказал, что ты выслушаешь все до конца. Это значит, что ты будешь покорно молчать, — говорит Юнги. — И слушать свой приговор. — Правда? — Не вздумай играться, — сразу предупреждает Юнги, услышав ответ. — Я заставлю тебя серьезно относиться к моим словам. — Разве я не отношусь к твоим словам серьезно? — неторопливо интересуется. Юнги на это прищуривается и цепко смотрит. — Ты понял, о чем я. — Ах это, — Чонгук поднимает уголок губ. — Ты про тот раз, когда стоял передо мной в коридоре и очаровательно ругался? Юнги не сдает позиции. Но, черт. Парень внимательно смотрит, цепляет взглядом, отвести свой невозможно. Юнги и не собирался! — Сколько новых слов, прелесть, — Чонгук наклоняет голову, неторопливо скользя взглядом по лицу, слегка задумчиво. —«Покорно». «Заставлю», — перечисляет. — Отдает контролем. Хочешь контролировать ситуацию? Юнги не уступает, цепко смотря. Решительно. Уверенно. — Контролировать тебя. Чонгук тянет секунды, вновь рассматривает, а после смотрит прямо в глаза. Видно, как сдерживает вот-вот начинающую зарождаться улыбку уголком губ. А звучит так, что почему-то обсыпает мурашками: — Попробуй. Юнги тихо, незаметно и очень медленно втягивает носом воздух. Он знает прекрасно, с чем имеет дело. С кем. Но он все решил и не собирается отступать. Этот бессовестный парень!.. Должен получить по заслугам! И вдруг понятие многогранности отходит на второй план. Но только на секунды. Юнги собирается с мыслями и возвращает настрой. Чонгук теперь смотрит. Ничего не говорит, рассматривает дальше, но теперь как-то иначе. Едва заметно иначе. Глубже, выжидающе. Так же расслабленно, но восприятием… Юнги такое замечает сразу же. И сердце начинает стучать чаще. Черт, он не отступит. Ни за что. — Многогранность — это здорово, — начинает заново, смотря в ответ. Собирает уверенность, а внутри все заходится от такого Чонгука, покалывает не кстати нутро. Юнги ничего не может сделать с тем, что ему так открыто позволяют вести, при этом отделаться от чувства, что его будто заманивают плавно куда-то, не получается. И от этого сладкий азарт. С Чонгуком играться интересно, но впервые Юнги узнает, каково это — пытаться Чонгука сделать покорным. Поменяться местами. От этого с каждой секундой сердце взволнованно ускоряется, погруженное в новые ощущения. — В твоем случае же… — хочется облизать губы коротко, но сдерживается. — Мне это мешает. Чонгук выглядит так, будто правда отдает всю ситуацию в другие руки. И Юнги думает о том, насколько это так и есть. Он хочет контролировать не ситуацию, а Чонгука. Замахнулся планкой выше. Потому что в таком случае он будет контролировать ситуацию закономерно. Зачем ему это? О, хотя бы для начала затем, чтобы его так бессовестно не хватали поперек живота, не целовали в шею, бесцеремонно не влияли и не считали, что все сойдет с рук! — Хотел видеть меня всякого? — прищуривается Юнги. — Сейчас увидишь. Вот так! Да! Чонгук склоняет голову, выжидает. Черт, опять делает это так, что невозможно не чувствовать его влияние. Даже если он просто стоит и смотрит. Надо это исправлять. — Несмотря на все то теплое, что ты мне даришь, — Юнги продолжает. — Вот это мешает мне в многогранности. Потому что иначе все было бы просто. Но из-за твоего тепла я не могу хотеть тебя только наказать, — в голове снова проносятся события последних дней. — И я не могу не думать об откровениях. Кажется, все звучит совсем не так, как хотелось бы. Это уже какие-то признания и благодарности, а не безапелляционные предъявления. Ладно. Это просто то, что тоже есть. И именно это и есть многогранность, которая сбивает с толку. Но остальную часть Юнги не опустит и не пропустит. Всему свое время, он найдет его на каждый пункт, о которых думал, пока они собирали карусель. — За это я тебя поблагодарю позже, — это то, что правда собирался сделать. — Но сначала то, что ты давно заслужил. Чонгук продолжает смотреть. Взгляд стал мягче, кажется, его сказанное до этого затронуло. И переключило внимание. Это мило. Правда. Очень. Но очаровываться нельзя. Все потом. — Что это еще за «прелесть», сказанное прямо перед Мэй, и «ты что-то фыркнул, ежик»? — добрались до главного. — Я не собираюсь больше бездействовать на такое. Чонгук медленно погружает нижнюю губу в рот и облизывает языком в неторопливой задумчивости. Скользит взглядом по лицу, смотрит из-под ресниц из-за разницы в росте. Черт. Юнги пытается сообразить, что сказать и сделать дальше. Как-то он не продумал этот момент, самое основное желание было сказать о том, о чем сказал. А дальше… Как Чонгука, господи, контролировать? — Мне разрешается ответить или я должен еще покорно слушать? Звучит негромко. У Юнги почему-то чертовы мурашки от того, каким тоном это было сказано. Чонгук просто спрашивает, интересуется, не издевается, но при этом звучит так, что создается ощущение, что правила игры приняли и им следуют. Не против того, что происходит, относятся к этому серьезно и расслабленно. Проблема в том, что Юнги ни черта еще не контролирует Чонгука. И как это вообще должно выглядеть? Так, что тот его действительно покорно слушает? Неплохое начало, уже как минимум этот факт. Юнги доволен. Частично. Хочется большего. Этот сладкий азарт толкает дальше, на большее. На что именно, пока пытается сообразить. — Слушай, — говорит Юнги. Смотрит. На Чонгука, перебирает на языке то, как прозвучал, то, как Чонгук слушается. Ощущает этот момент влияния. Это подстрекает. Даже если всего лишь словами парня контролирует — это очень ново и интересно. Необычно. Приятно. Юнги сдерживает внутри довольный рокот нутра. Но то почему-то настороженно пробует ощущения. Не верит в происходящее. Наверное, правильно делает. Юнги всё-равно. Его охватывают новые эмоции, и он собирается взять все от момента. — Я долго думал, что для тебя может быть наказанием, — продолжает. И безбожно обманывает, потому что даже не думал, так еще все выданное Чонгуку ранее про «я не займусь с тобой сексом» и прочее парня совершенно не впечатляло и никак не трогало. На это лишь бессовестно отвечали «это очередное милое наказание?». Юнги тихо тянет носом воздух, пытаясь в моменте сообразить слова, которые скажет дальше. Пауза пока не выдает его с головой. Юнги делает ее многозначительной, намеренно строя интригу. Сложно сказать, понимает ли это Чонгук. Тот лишь смотрит, показывает, что слушает. — И пришел к выводу. Вот теперь, наверное, пауза начинает выдавать его с головой. Чонгук, кажется, хочет поднять уголок губ, но передает это желание лишь взглядом. Он все понял. Юнги тихо сглатывает. Не отрывает взгляда. А потом медленно улыбается. О, он собой гордится. Юнги идет к Чонгуку неторопливо, смотря в глаза. Внутри ликует. Ответ нашел. Способ нашел. Останавливается перед парнем, становится вплотную. На него смотрят взглядом, от которого немного подкашиваются колени. Сладко, сладко, сладко. Такой Чонгук будоражит. Глубоко смотрящий, внимательно, так, как делает это всегда в те самые моменты. Но еще больше будоражит то, что Юнги тот, кто влияет. Он разводит ладонями бедра Чонгука, оказывается еще ближе. Кладет обе ладони на лицо, частично пальцами обхватывает затылок и тянет к себе. Почти касается губами губ напротив, смотрит на них и в них же выдыхает теплом: — Иди за мной. Сладко, сладко, сладко. Будоражит собственное ощущение власти над тем, кто всегда требует быть послушным, будоражит то, как Чонгук явно сдерживает себя, чтобы не сжать талию, не притянуть к себе и не воплотить в реальность свое часто повторяющееся «хочу тебя съесть». Чонгук выглядит так, что внутри него фраза «я тебя съем». Взгляд об этом открыто дает понять. Настолько открыто в нем это читается, что Юнги опять ощущает, как готов зайтись мелкой сладкой дрожью. Не время. У него другие планы. Хотя в процессе он частично возьмет свое. Юнги целует. Сразу глубоко и с языком, проталкивает его в рот напористо, едва не закатывает глаза от удовольствия, потому что весь день об этом мечтал, голодал, теперь дорвался. Вжимает в себя ладонями, удобнее перехватывая лицо. Внутри разливается ликованием и удовлетворением от того, что Чонгук не перенимает инициативу, покорно все принимает, даже на поцелуй отвечает лениво, лишь дает понять, что взаимно, что хочет в ответ, что абсолютно доволен тем, что его решили поцеловать. Руки держит при себе, так же опирается ими на столешницу. Юнги тянет парня на себя, отступая, а после, не переставая глубоко целовать, толкает спиной по направлению к гостиной средней настойчивостью. Чонгук отлично ориентируется в квартире, поэтому движется уверенно. Юнги одну ладонь кладет на мощную грудь, ей тоже плавно толкает, вторую оставляет на лице и вжимает губы напротив в свои, сам едва держит глаза открытыми, чтобы следить за их местоположением и направлением движения. Заводит Чонгука в гостиную и толкает на диван, сразу же валится на него следом, седлая бедра, не переставая глубоко целовать. Ему немного сносит крышу, поэтому позволяет себе слегка увлечься. Растягивает удовольствие, ощущая неизменную дрожь внутри от вседозволенности, как покалывают кончики пальцев, как все это набирает внутри обороты, как становится тяжело с этим справляться. Чонгук кладет ладони на талию, даже не придерживает, просто там оставляет. Юнги пробирает удовлетворением таким ярким от ощущения, насколько парень себя сейчас сдерживает, потому что ощущает, как тело под ним напрягается, как тяжело дышат носом, как едва сдерживаются, чтобы не ответить на поцелуй несдержанно. Юнги буквально кожей ощущает желание Чонгука. Это первый раз, когда инициатива со стороны Юнги. Вот такая прямая, яркая, почти голодная, когда он настолько раскрепощенный и напористый. Это пьянит его самого по ощущениям, и мельком Юнги думает о том, насколько тогда сейчас это пьянит Чонгука. Юнги не просто дается в руки, он буквально их в себя впечатывает. И не физически. Физически Чонгуку все еще нельзя. А вот чувствами… да. Чувствами Чонгука эти руки давно в ответ сжали Юнги. И бог знает что еще. Хочется победоносно хмыкнуть. Но настолько все пьянит, что удержаться в сознании едва получается. Юнги думает о том, повлиял ли на его такое новое поведение тот факт, что он заставил Чонгука только принимать. Что именно ощущение власти так снесло голову и распалило, добавило яркости и контраста. Что Юнги едва не захлебывается этими ощущениями, этим чувством жадности. Что он ведет себя настолько развязно именно сейчас. Юнги не думает, он отдается желаниям, слегка покачивает пару раз плавно бедрами, ощущая пахом пах Чонгука и его возбуждение. Сдержать едва заметную улыбку не выходит, хотя в глубоком жарком поцелуе казалось, что она не сможет промелькнуть. Юнги, увлекшись, приоткрывает глаза, которые успели закрыться. И видит. То, как Чонгук на него смотрит. Осознает, что парень глаза не закрывал и смотрел на него все это время вот так. От этого взгляда все ухает и пробирает дрожью. От нутра до тела. Глубокий и жадный. Юнги видит такой впервые. Осознает, что Чонгуку действительно сдерживаться невероятно сложно впервые. Когда в его руках доверчивые — он едва справляется с желанием приласкать. Когда бунтуют — точно так же. А когда его буквально сминают собой и едят губами и телом… Юнги рвано вдыхает носом, отрываясь на секунды на миллиметры от губ, чтобы жарко выдохнуть в них воздух ртом. Чтобы часто дышать, не в силах отвести взгляда от глаз Чонгука. В них темнота и яркое желание. — Лежи покорно. Юнги драконит, только больше распаляет, повышает степень напряжения, останавливаться не собирается. Хочет довести Чонгука до состояния, чтобы тому хотелось в губы рыкнуть. Чтобы сходил с ума от желания. Больше, еще больше. Чонгук на его слова смотрит глубоко, прямо в зрачки, Юнги сглатывает, потому что этот взгляд вызывает мурашки и бешено колотящееся сердце в предвкушении. У него на секунды почти немеет тело от такого взгляда, расплывается, отказываясь работать, все органы плавятся. Юнги растворяется в моменте, собираясь довести дело до конца. Заставить Чонгука считаться с его словами о наказаниях и не воспринимать их шутливо, несерьезно. Чтобы парень даже не думал так просто играться, считая, что ему за это ничего не будет. Юнги вновь целует, припадает мокро губами к шее, забирается ладонями под футболку и добирается до груди, к ключицам, потом пальцами проводит по соскам. Видя реакцию, чувствуя, как под ним заведены, аккуратно трется о возбуждение своим. Аккуратно, потому что внутри все сносит волнением от такой позы. Несмотря на настойчивость и смелость, сердце грохочет иначе, когда он соприкасается с Чонгуком таким образом, когда настолько открытый. Они не доходили до этого этапа, это интимнее, ближе, для Юнги впервые. Поэтому движения отдают легкой неуверенностью, на пробу, аккуратностью, будто сам к себе прислушивается. Он возвращается к губам, намереваясь их снова поцеловать, даже удается, а потом с довольным видом и победной улыбкой, смотря в глаза, начинает с Чонгука слезать. Наказание вступает в силу. Юнги не собирается продолжать. А после ладонь Чонгука с талии перемещается одним движением на затылок, парень резко и уверенно тянет голову Юнги обратно к своему лицу, заставляя лечь на себя, вторая ладонь ложится плотно на ягодицу, прижимая вниз. Чонгук в миллиметрах от губ, смотря на них, жарко выдыхает низким хриплым голосом: — Наигрался? Ладонь на затылке держит крепко и уверенно, но бережно, ощущается властно, и Юнги пробирает всего от этого голоса. Ладонь на ягодице плавно сжимается, ощутимо, так, что пробирает второй раз следом. В такой открытой позе Юнги заходится сладкой новой для него дрожью. Вот это по-настоящему будоражит. Именно сейчас. Юнги ощущает, что предыдущие разы были едва ли заметны на контрасте. Он сглатывает, шумно дыша носом, постепенно осознает положение дел. Первые секунды окрашиваются едва заметной растерянностью, потому что почти все получилось. А после он сорванно дышит в губы, ощущая, как сердце громыхает. — Не слышу ответа, прелесть, — жаркий выдох в губы. Юнги заходится дрожью от самого нутра. Постепенно доходит, какой под ним Чонгук. После такого напора и горячих движений губ и тела. Юнги, кажется, достаточно утонул в эмоциях в процессе, чтобы сейчас до конца не осознавать, что он сделал. Он часто дышит ртом в губы, смотря в глаза, тяжело медленно сглатывает. Господи, как сильно громыхает сердце и как же плавит от такого Чонгука. Тот, кажется, понимает, что ответа не дождется. И, кажется, он ему и не нужен. — Это твое наказание? — томно шепчет в губы, едва заметно проводя коротко ладонью по затылку, оставляя Юнги на месте. — Возбудить и резко все остановить? Юнги тяжело дышит, сходя с ума. От новых эмоций, от позы, от того, как властно его держат. От влияния, которое теперь оказывает не он. Плавится. Юнги аккуратно давит ладонями на плечи парня в желании приподняться и хотя бы немного эту вязкую атмосферу развеять. Иначе он действительно сойдет с ума. Чонгук мгновенно возвращает его в прежнее положение ладонью. — Так ты собрался меня контролировать? Юнги сглатывает, завороженно смотря в глаза. Теперь едва заметно дышит. Такой Чонгук запредельно будоражит. Все сводит каким-то предвкушением, томлением, внутри противоречивые эмоции, и кровь разгоняет, наверное, адреналин. Юнги чувствует себя пьяным из-за такого парня. На периферии держится мысль о том, что поза остается прежней, и на фоне того, что Чонгук теперь контролирует ситуацию, реальность воспринимается ярче. До этого Юнги был сосредоточен на своих мыслях и ощущениях от того, как влиял и каким образом. — Отличный выбор, прелесть, — продолжает Чонгук, смотря в глаза. — Находчиво. Юнги выдыхает ртом, вновь сглатывая. Чонгук тянет на себя ладонью вплотную, не оставляя практически воздуха между губами: — Но не работает. Юнги издает тихий звук. Чонгук неторопливо проводит ладонью по ягодице, наслаждаясь близостью и тем, в какой позе оказались по собственной инициативе, зарывается пальцами в волосы на затылке, перебирая пряди. — Что было в твоей прелестной голове, когда ты решил подобное сделать? — шепчет размеренно, ощущая, как тело в руках напрягается, расслабляется и вновь напрягается. — Расскажи мне. — Чонгук, — тихо хнычет сорванно на выдохе, аккуратно сжимая футболку на ключицах парня пальцами. Боже. Эмоциями сносит. Это слишком ново. Все это. — Ты такой разгоряченный и уверенный, когда берешь все в свои руки, — Чонгук шепчет в губы, продолжая прижимать к себе. — И такой нуждающийся, когда это делаю я. Юнги прикрывает на секунды глаза, поджимая и облизывая губы. Томный голос продолжает будоражить. — Чудесная сладкая прелесть, — проводит губами по губам напротив неторопливо. — Так смело на меня залез, потирался о мой пах и думал, что за это ничего не будет. Юнги снова тихо коротко хнычет. Дышит ртом, смотрит в глаза и заходится шумом сердца. Сглатывает. В этих властных руках Чонгука и в его такой ауре просто невозможно не плавиться. И взволнованно не громыхать сердцем. И всем нутром. — Извини, не могу это просто так спустить тебе с рук, — добирается губами до мочки уха и шепчет: — Как тебе наша поза? Юнги кажется, что он сейчас сойдет с ума. Зайдется чувственной дрожью или умрет от остановки сердца. — Все ощущается совершенно иначе, когда напористость снижает свою степень, да? — касается мокрыми губами ушка. — Когда ты лежишь на мне и слушаешь мой голос, — водит носом неторопливо. — Когда я в ответ касаюсь тебя. Юнги сглатывает. Рвано выдыхает носом. Он покрывается мурашками и пропадает в насыщенности ощущений от всего сразу. От внутренних эмоциональных и от внешних тактильных. — Мне нравится, когда ты в моих руках затихаешь, — шепчет. — Но теперь я не могу отделаться от мысли, что ты бываешь еще раскрепощенным настолько, что я действительно едва могу сдержать себя. Чонгук плавно ведет ладонью и слегка сжимает вторую ягодицу. Так плавно, ощутимо, после снова ее поглаживает. Юнги все еще чувствует возбуждение под собой и дуреет от этой мысли. То, насколько ярко они соприкасаются. Насколько близко. Насколько яркая мысль о том, что Чонгук возбужден. Когда он ощущает это буквально собой вот так интимно близко. — Если бы мы с тобой до этого момента уже занялись сексом, я бы стащил с тебя штаны и взял лишь приспустив свои джинсы, — выдыхает жарко в ушко. — Вот настолько я едва могу сдерживать себя сейчас. Юнги шумно сглатывает, рвано выдыхает ртом. Его обсыпает мурашками и жаром в паху от образов, которые моментально появляются в голове. И все заходится эмоциями от ладоней и голоса парня настолько, что Юнги не выдерживает. Сжимает сильно футболку Чонгука и делает попытку подняться.  Слышит тихий короткий теплый смех. Ему не дают отстраниться, сразу же возвращают в прежнее положение. — Что такое, прелесть? — Чонгук заглядывает в глаза, находясь в сантиметрах от лица. — Озвучиваю тебе результат твоей попытки меня контролировать. Тебе стоит об этом знать, если вдруг решишь однажды подобное повторить, — после подается ближе и шепчет: — Я буду очень рад увидеть тебя снова таким, — ладонь с ягодицы перемещается на поясницу. — Расслабленным, не думающим и погруженным в желание. В таком твоем состоянии смогу многое тебе показать, — ладонь на лице касается шеи, большой палец касается щеки, поглаживая. Выдыхает в губы: — Безумно хочу тебя такого разгоряченного, — Юнги покрывается мурашками. — Ты меня очень раздразнил, прелесть, мое предвкушение нашей близости достигло предела. Юнги тихо хнычет. Его сносит. Это жарко, возбуждающе и горячо. Закономерные образы, возникающие на слова Чонгука, его уверенные прикосновения, движения, его мощное крепкое тело, атмосфера и слова. Все это захватывает и пьянит. Юнги не ожидал, что все закончится вот так. Что он будет расплавленный, сладко дрожащий нутром и телом и едва способный дышать. — Я говорил, что ты меня сожрешь, — наконец, двигает губами Юнги. — И совсем не ласково. Напоминает свои слова, сказанные тогда в коридоре, когда он с Чонгуком ругался. — Боишься этого? — вкрадчиво интересуется парень, смотря внимательно в глаза. Почему-то от этих слов внутри все ухает вниз. Потому что эмоции внезапно захватывают от представления чего-то жаркого, динамичного, и в то же время щекочет внутри неизвестностью и еще не полученным опытом. — Не знаю, — тихо шепчет. Смотрит в темные глаза. Ладонь Чонгука возвращается, поглаживая ягодицы, после прижимает вниз, ближе к паху. А второй парень тянет за затылок, почти сталкивая их губы, и в них выдыхает: — Давай узнаем. Юнги успевает только начать громыхать сердцем, рвано ртом выдохнуть, ощущая, как все органы от этих слов стягивает, волнение и неизвестность разносятся по крови на скорости, а после Чонгук глубоко и жарко целует, вжимая в себя ладонями. Целует несдержанно, почти голодно, по ощущениям будто отпускает себя. Юнги от такого напора заходится эмоциями, не успевает за обрушившимися на него чувствами в ответ на такие действия, за еще больше нарастающим волнением и легкой растерянностью. Он не понимает, что Чонгук собирается делать. Жаркий напор парня стягивает узлы в паху, Юнги ощущает пах парня тоже благодаря тому, что тот ладонью держит ягодицы, и всего так одновременно много, что это пьянит и заставляет захлебываться эмоциями. Юнги пропадает во властных руках, в этом приятном давлении, которое неизменно отдает бережностью, но вместе с тем не ощущается излишней нежностью. Он мычит в поцелуй, растерянно пытается слегка отстраниться, потому что сердце едва справляется с волнением и переполняющими эмоциями. Чонгук отрывается от губ и заглядывает в глаза. — Тише, прелесть, не бойся, — шепчет. — Я собираюсь съесть тебя совсем немного. Юнги шумно дышит носом, замирая в руках, опускает взгляд на губы и, о боже, снова сходит с ума. Он доверяет себя Чонгуку без остатка, доверяет ему. Почему в первые секунды теряется от мысли о чем-то большем — не понимает. Наверное, это естественно? — Громко думаешь, — Чонгук цепляет подбородок. — Волноваться нормально, — он плавно и ловко меняет их местами, придерживая Юнги за талию. Опирается на предплечье, давая частично почувствовать тяжесть своего тела, кладет ладонь на щеку и шепчет, смотря в глаза: — Расслабься для меня. Юнги часто дышит носом, предвкушение захватывает, неизвестность растекается по венам, будоража, близость с таким Чонгуком разливается томлением, в паху ощутимо тянет. Юнги сглатывает, прикрывая коротко глаза, облизывает губы и кивает. — Умничка, — шепчет Чонгук. Всегда, когда парень говорит это слово, внутри все отзывается. Такая похвала касается всего внутри, унимает эмоции различной окраски и вместе с тем заставляет сердце биться в предвкушении того, что будет дальше. Чонгук смотрит жадно. Черт, он смотрит так глубоко, не скрывая своего желания, чего бы оно там ни касалось, мысли о сути этого желания проносятся в голове предположениями. Это будоражит и захватывает. Столько разных эмоций, просто целый спектр, что Юнги успевает ощутить лишь их наличие. Кончики пальцев покалывает, внутри сладкая дрожь, сердце сильно толкает грудную клетку изнутри, добираясь до горла. Чонгук касается губами губ Юнги и выдыхает в них низким голосом: — Лежи покорно. От Чонгука это звучит по-собственнически. Чонгук касается точно так же: обхватывает ладонью лицо, захватывая шею, уверенно тянет на себя, глубоко целуя, толкается языком в рот, сминает губы, придерживает второй ладонью следом лицо тоже, берет в свои руки. Юнги сорванно дышит носом от такого напора, пытается выдохнуть ртом, а когда немного удается — Чонгук этим пользуется и целует заново. Ставит колено между ног Юнги, тот тихо скулит на это движение. Господи, это просто запредельно. Юнги жарко, возбуждение такое сильное, что хочется к нему прикоснуться. Чонгук рукой ощутимо сжимает талию, и все его движения отдают бережностью и внимательностью, это сносит крышу и дарит чувство безграничного комфорта. Это позволяет сосредоточиться на эмоциях и ощущениях в том числе, полноценно на всем сразу, прикосновения и вызываемые эмоции дополняют друг друга. Вес тела Чонгука ощущается приятно, такая близость распаляет, его напор… боже, этот напор заставляет терять разум. Юнги от удовольствия почти закатывает глаза, их закрывая, он тянет руку, чтобы Чонгука в ответ коснуться, но ее сразу же ловят и прижимают к дивану: — Покорно, прелесть, — низко говорит парень в губы, заглядывая в глаза. — Это значит не мешать, позволять, наслаждаться и принимать, — Юнги от этого тона покрывается мурашками и задерживает дыхание. — Не умеешь? — вкрадчиво, и жарко выдыхает: — Научу тебя. Юнги тихо хнычет, тяжело сглатывая. От такого Чонгука безбожно ведет. Парень переключается на шею мокрыми поцелуями с языком, сминает, Юнги думает о том, что правда сойдет с ума. Чонгук жадный, голодный и собственнический. Это результат его желания, о котором парень часто говорил. Что хочет его всего себе. Настолько хочет чтобы были в руках физически в том числе. Чонгук второй ладонью забирается уверенным движением под футболку, плавным давлением ведет от живота к груди, проводит по соску большим пальцем, возвращается к талии и сжимает чувственно бок. Юнги стонет на выдохе, прогибаясь в пояснице. Подается навстречу, хочет получить хотя бы малейшее давление на член. Удается, рваный выдох следом. — Вот так, прелесть, — мокрые губы касаются ушка шепотом, ладонь на животе придавливает вниз. — Такой покорный для меня. Юнги хнычет. Слышит довольную улыбку парня. Чонгук резко поднимается и одним движением стягивает с Юнги футболку, отбрасывая на пол. Тот дышит глубоко грудью — слегка потряхивает от желания. Юнги все еще без понятия, что Чонгук задумал, но его так сносит всем сразу, что он особо об этом не думает. Просто покорно принимает, как от него и требуют. Отдавать себя в руки такого Чонгука хочется, ощущается расслабленностью и доверием. Тот замечает состояние, поднимает удовлетворенно уголок губ. Кладет ладони на грудь и водит ими по всему торсу, цепляя соски. Юнги закусывает губы, подаваясь слегка навстречу. — Послушная покорная прелесть, — Чонгук рассматривает, любуется, удовлетворен состоянием, эмоциями напротив. — Знал бы ты, как сводишь меня этим с ума, — наклоняется к губам: — Разгоряченный и доверчивый, — ведет ладонью к паху Юнги и плавно сжимает член. Выдыхает жаром: — Я собираюсь тебя съесть. Юнги рвано выдыхает ртом, тихо скулит, сходит с ума, сердце заполошно стучит, дергает тазом вверх, Чонгук неторопливо гладит член поверх штанов, все еще дышит в губы. До Юнги постепенно доходит, о чем ему сказали. — Я раздену тебя полностью, — шепчет Чонгук, заглядывая в глаза, внимательно смотрит, ловит дыхание под собой. Юнги поверхностно и часто дышит на это носом, сглатывает. Внутри все куда-то падает, после заходится, стягивает возбуждением. В голове только образы, а эмоции захватывают окончательно. Его сносит предвкушением и чем-то новым. Чонгук замечает все по глазам. — Не волнуйся, прелесть, будет приятно. Я съем тебя нежно. Юнги закрывает глаза, пытаясь надышаться. Потому что, кажется, голова кругом от эмоций. Он кивает, облизывая губы. Часто дышит носом. Чонгук цепляет подбородок: — Смотри на меня. Юнги открывает глаза. Взгляд Чонгука все еще жадный, но теперь в нем еще наблюдательность, внимательность. Парень глубоко целует, забирается рукой под боксеры и проводит по члену туго ладонью. Юнги подбрасывает, он выгибается, хнычет, кусает губы Чонгука. Большой палец трет головку, рука выкручивает поступательные движения, растягивает и не торопится. — Чонгук. Звучит почти умоляюще. Юнги так сильно возбужден, что это едва выносимо. Ему нужно кончить, ему нужна разрядка, парень довел его и его тело до какого-то сумасшествия. Все так остро, вся эта жадность, горячие поцелуи, движения, что они друг другу отдавали и отдают, сносят нехило. Юнги теряется в ощущениях и едва не мечется по дивану. Чонгук отползает назад и плавно стягивает штаны вместе с боксерами сразу. Прохладный воздух создает контраст, Юнги рвано выдыхает ртом от этого и заходится дрожью от возбуждения. Облизывает бегло губы. Он впервые полностью раздетый перед Чонгуком. Юнги автоматически сгибает ноги в коленях, смотрит через них на парня. Это выглядит возбуждающе. Темный взгляд Чонгука, находящегося между ног. Это горячо. Черт, это настолько горячо, что сводит с ума. И это ведущее ощущение, несмотря на то, что Юнги впервые полностью обнажен. У него грохочет сердце, вздымается глубоко грудь, ладони сжимают кожаную поверхность дивана, а глаза неотрывно к глазам парня. Чонгук берет ногу за щиколотку, поднимает к себе и касается поцелуем, задерживаясь. Второй ладонью гладит выше: по голени, к колену, по внутренней стороне бедра, не отрывая взгляда. После накрывает собой, располагаясь между ног, целует неторопливо, придерживая лицо ладонью, второй гладит живот, кончиками пальцев ниже к члену. — Такой раскрытый, прелесть, — шепчет в губы, поглаживая большим пальцем щеку, заглядывает в глаза. — Возбужденный, — проводит носом рядом с губами. — Славная послушная прелесть. Посмотри, куда мы с тобой дошли, — мягко коротко касается губами губ и отстраняется на миллиметры. — Лежишь подо мной полностью раздетый, сосредоточен только на мне и ощущениях, доверяешь, — шепчет. — Расслабленный. Твое тело так хорошо отзывается, — обхватывает член и проводит по нему. Юнги мычит и двигает бедрами навстречу. — Это то, о чем я говорил. Твоя расслабленность вот здесь, — касается пальцем виска Юнги второй рукой. — Меня полностью устраивает. Сладкая прелесть, — и выдыхает жарко: — Хочу узнать, насколько. Юнги успевает только рвано выдохнуть и хныкнуть, когда Чонгук плавно опускается ниже, фиксирует ладонями бедра, оставляя большие пальцы с внутренней стороны, и обдает теплым воздухом рта промежность. Юнги стонет, вжимается тазом вниз от контраста температур, заходится дрожью. Прогибается в пояснице, дышит ртом, опускает глаза и сталкивается взглядом с Чонгуком. Парень проводит ладонью по члену, еще ниже, гладит, подготавливает, разогревает, не спешит. Гладит напряженное бедро с внутренней стороны. — Расслабься, прелесть, — шепчет, чем не дает никакого облегчения: теплый воздух вновь обдает нежную кожу и возбуждение. Юнги тихо стонет, хнычет, потому что уже невыносимо терпеть. Расслабляет слегка мышцы, чувствует одобрительное поглаживание по бедру. А после его подкидывает, потому что Чонгук берет член в ладонь и погружает в теплый влажный рот, насаживаясь по самое основание. Парень крепко удерживает таз, поэтому в итоге Юнги лишь коротко дергается навстречу, захлебываясь стоном, выгибается, крупно дрожит и сходит с ума. Теперь да. Определенно именно сейчас он сходит с ума, потому что он настолько чувствительный и так давно возбужден, что ему кажется, что он отключится от этой ласки. Чонгук ласкает внутри языком, размашисто им обводит член, давит на венки, втягивает щеки, и Юнги дуреет. Ему кажется, что он готов заплакать от переизбытка ощущений и их остроты. Он крупно дрожит, хнычет, от того, как властно Чонгук держит его, внутри и снаружи все покрывается мурашками. Парень двигает головой, проводит языком по головке, лаская уздечку, оставляет сомкнутые губы только на ней, посасывает и вновь до основания вбирает член. Теплота, жар и влажность рта — это слишком. Чонгук набирает темп, давит языком внутри, ласкает, им прокручивает, Юнги не может сказать как, каким образом, где, его просто уносит и всё, что он может чувствовать — это влажность и жар, в которые его погружают. Чонгук держит крепко одной рукой, второй гладит пах, кожу рядом, промежность, бедро — все, куда дотягивается ладонь. Низ живота, слегка придавливает и там оставляет, фиксируя. Потому что Юнги сотрясается, крупно дрожит, закрыв глаза, и хнычет: — Я с-сейчас… ох… Чонгук не останавливается, не сбавляет темп, Юнги слегка приподнимается, хватается за руки парня в попытке его отстранить. — Я кончу, Чонгук… Ч-чонгук. Парень ласково гладит ладонью по животу, успокаивая, Юнги падает обессилено на спину, смиряется, не в силах больше держаться, выгибается и кончает, жмуря глаза и хватая воздух ртом. Чонгук, господи, проглатывает, слегка замедляется, вытягивает оргазм, продлевает ощущениями, продолжает гладить ладонью неторопливо, медленнее. Выпускает член изо рта, смотрит в глаза. Жадно, удовлетворенно. Юнги покрывается мурашками. Горячо. Чонгук не отстранился. Парень плавно поднимается, откидывает голову слегка назад и смотрит из-под ресниц, поднимая уголок губ в мягкой короткой усмешке, наблюдая за тем, как вытягивают ноги по дивану и остаточно дрожат от ощущений. — Сногсшибательно, прелесть? — воркует, тихо коротко тепло смеясь, проводит кончиками пальцев по бедрам ласково. Юнги тяжело дышит, смотря в глаза. — Ты не отстранился… — двигает губами. Чонгук наклоняется к лицу, скользит взглядом, рассматривает, любуется откровенно результатом и выдыхает, смотря в глаза: — Зачем, сладость? — цепляет пальцем подбородок. — Ты такой вкусный, прелесть, — выдыхает снова: — Черт, я теперь не смогу об этом не думать… Юнги хнычет, закрывая лицо ладонями, пытается перевернуться на бок, насколько позволяет положение. Смущается настолько, что, кажется, краснеет даже шея. — Ты просто… — тяжело дышит. — Невыносимо… вселенски бессовестный… Чонгук улыбается уголком губ, расслабленно облокачиваясь предплечьем на спинку дивана, наблюдая за Юнги. Тот вылезает из ладоней, ложится на спину обратно. И комментирует: — Почему ты такой довольный? Парень тянет улыбку шире. — Потому что я съел тебя, прелесть. Ты действительно сладкий, — говорит Чонгук. Юнги тихо сглатывает, восстанавливая дыхание. Потом опускает взгляд ниже на пах Чонгука и задумывается. Поднимает взгляд обратно. — Ты… Чонгук наклоняет слегка голову, вопросительно смотря. — Тебе… — тихо выдыхает носом. — Кажется, тебе тоже… — Кажется? — поднимает расслабленно бровь Чонгук. — Думаю, очевидно, что там и в каком состоянии. Юнги краснеет, поджимая губы. — Я тебя хотел возбудить и… — И не дать? Это тоже было очевидно, прелесть. Чонгук звучит спокойно и расслабленно, смотрит и смотрит только, не перестает любоваться. — Мне тоже нужно?.. — неловко мнется Юнги, бегая взглядом. Боже, от одной мысли только внутри все переворачивается. — Нужно? — повторяет Чонгук. — Неправильное слово, прелесть. — Я должен?.. Чонгук поднимает бровь. — Должен? — Просто ты тоже возбужден и… — сглатывает Юнги. У него из головы не уходят образы. И это очень интимно и тоже… будоражит. Чонгук внимательно смотрит, слегка прищуриваясь. Вздыхает. Кладет ладонь на бедро Юнги и мягко, плавно по нему водит. — Я это сделал, потому что хотел, — говорит Чонгук, ловя взгляд напротив. — Должен ты только это — делать, когда тоже хочешь. Больше ты ничего не должен, Юнги. — Я не ожидал, что так сильно… — бормочет. — Что ты так сильно отреагируешь на меня. — Правда? — Чонгук наклоняет голову. — А что ты ожидал? — Не знаю, я… — Юнги прикусывает губу. — Это вообще должно было быть наказание! — выдыхает. — А в итоге я тут лежу и едва ноги могу собрать! Чонгук тихо смеется с улыбкой. — Я рад, что тебе понравилось. Правда. Юнги смущенно сдерживает улыбку. — Было очень… приятно. Чонгук кивает. А потом задумчиво смотрит пару секунд, подается вперед и шепчет в губы: — Ты такой красивый, когда расслабленный, — проводит тыльной стороной пальцев по щеке. Выдыхает: — Хочу тебя съесть всего, прелесть. Юнги задерживает дыхание, смотря в глаза и чувствуя вновь начинающее шумно стучать сердце. Это горячо. После того, как Юнги узнал, как именно выглядит это «съесть», тело отзывается ощущениями, а мысли образами. Настойчивым, жадным Чонгуком. — Блять… — не выдерживает. Парень довольно широко улыбается, кажется, сверкая глазами. — Именно так. Юнги сглатывает, смотря на Чонгука. Завораживает. Господи, какой же он сексуальный. Немного думает и тихо спрашивает: — Ты правда теперь так сильно хочешь заняться сексом?.. Чонгук задумчиво проводит языком по зубам, не размыкая губ. — Знаешь, прелесть, — звучит неторопливо, наклоняется к футболке, забирает ее и прикрывает ей пах Юнги. Кладет предплечье на спинку дивана и принимает расслабленно прежнее положение. Устанавливает зрительный контакт. — Ты правда меня удивил. Признаюсь, я не ожидал. Юнги сам от себя не ожидал, раз уж на то пошло. Отмечает эту заботливую деталь с футболкой и внутри разливается теплом. Говорит: — Это не ответ. Чонгук цокает языком. — Нетерпеливый. Над твоим терпением придется еще поработать, — качает головой. Юнги улыбается. — Попробуй. Возвращает фразу. Чонгук пристально смотрит и темнеет глазами. — Осторожно, прелесть. Это звучит как вызов. А я теперь слишком жадный до тебя. Предельно жадный. Юнги тихо сглатывает. Будоражит. — Так нравится меня провоцировать, только посмотрите, — Чонгук вздыхает, рассматривая с легкой улыбкой. — Ты доиграешься. Не боишься этого? — Мне понравилось, — пожимает плечами Юнги, стараясь выглядеть непринужденно, пока сердце ощутимо стучит. — То, каким ты становишься. Стоит, наверное, притормозить. — Неужели? — прищуривается. Привычно, снова на миллиметры. — А ты сомневаешься? — В том, что тебе понравилось? Нет. Но сомневаюсь, что ты выдержишь, если доиграешься, — мягко улыбается. — Звучит как вызов. — Как вызов звучит то, что ты сегодня вытворял, — говорит Чонгук. — И все же… — облизывает коротко губы, плавно, глубоко вздыхает носом. — По поводу секса. Ты правда теперь так сильно хочешь им заняться? Чонгук задумывается, плавно моргая. — Ты все более расслабленный со мной, — отвечает. — И это очень отзывается во мне ощущениями. Я это чувствую, и меня тянет. От мысли, что я могу дать тебе все больше, меня очень тянет пойти дальше. От мысли, что мы можем идти дальше, меня переполняет желанием, — поясняет: — Желанием не тобой обладать, а желанием дать тебе намного больше. Понимаешь разницу? Юнги задумчиво мычит. — Цель секса с тобой для меня, прелесть, это приласкать тебя так, как я этого хочу полноценно, включая абсолютно все, через что я хочу выразить чувства и мое желание по отношению к тебе. Юнги тихо дышит, почти задержав дыхание. Это… слишком. Такой Чонгук. — Поэтому да, мое желание все больше, — Чонгук наклоняется, цепляет подбородок, проводит большим пальцем по нему, шепчет, смотря в глаза: — И я хочу заняться с тобой любовью, прелесть, — мягко продолжает поглаживать, аккуратно улыбаясь. — Хочу показать, как это может быть приятно. Юнги рвано тихо выдыхает носом, часто пару раз моргнув, не справившись с эмоциями. Это так нежно сказано. Так чувственно. В эти слова Чонгук… вкладывает всего себя. — Чонгук… — едва заметно надламывает брови. Парень улыбается. — А потом, конечно, добавим с тобой разнообразия, — непринужденно звучит, выпрямляясь. Юнги округляет глаза. — Ты же не думал, что «заняться любовью» для меня ограничивается чем-то привычно стандартным? — продолжает. Юнги хлопает глазами, приоткрывая рот. — Ты… Чонгук сдерживает улыбку на такую реакцию. — Думаешь, опять шучу? Юнги сглатывает. Черт. Чонгука не поймешь, когда он вот такой! — Снова хочешь меня напугать? — Я уже говорил тебе, что это не в моих интересах, — вздыхает парень. Юнги, не моргая, смотрит в глаза. — Первый раз вообще только начало в сексуальной жизни, — пожимает плечами Чонгук, облокачиваясь на спинку дивана плечом. — Момент, когда раскрепощаются эмоционально и физически, узнают друг друга. Не могу сказать, что первого раза бывает достаточно, чтобы полностью раскрепоститься, — звучит неторопливо. — Но я думаю, что все зависит от взаимодействия. Чтобы полностью себя отпустить и наслаждаться процессом, окончательно, нужно быть эмоционально расслабленным, — поднимает уголок губ, видя, как Юнги на этих словах особенно вслушивается. — Да, прелесть. Именно так. Это то, о чем я тебе говорил. Давай поразмышляем. Можно заниматься сексом очень долго и при этом все равно чувствовать себя зажато и не до конца расслабленным. А можно этого добиться и за один раз. Но все дело в том, что секс — это огромная эмоциональная составляющая. Физическая — это разрядка и снятие напряжения, в результате получение удовольствия. Но на тактильном уровне. Если до секса ты эмоционально недостаточно расслаблен, то сам секс вряд ли тебе в этом волшебным образом в моменте поможет. Конечно, я не берусь категорично все делить на «да» и «нет», много деталей и так далее. У каждой пары все индивидуально, полно тонкостей. Но моя позиция в том, что секс — лишь очередной вариант эмоциональной близости. Остальные варианты не менее приятные и значимые. Все это про интимное. Поэтому я тебе говорил о том, что меня не устроит, если вот здесь, — касается своего виска. — Ты не будешь полностью расслаблен. Конечно, секс ощущается и воспринимается немного более масштабным событием, нежели, например, минет. Но суть в эмоциональной расслабленности одна. Понимаешь, о чем я? Юнги кивает, а после отвечает: — Секс — это… ну… — делает паузу. — Для меня это правда масштабнее. Это другое немного. Это… — подбирает слова. — Другой вид… единения? Чонгук улыбается. — Верно, — потом задумывается. — Скажи мне, прелесть, как ты сейчас смотришь на секс после того, что я с тобой сделал? И прищуривается. Только Чонгук может флиртовать и при этом серьезно разговаривать и слушать. Юнги видит, что вопрос для Чонгука серьезный. Но при этом подается, как всегда, ненавязчиво. — Что я должен на это ответить? — облизывает губы. — Волнуюсь ли я все так же?.. — До этого, значит, ты тоже волновался? Окей, ладно. Чонгук умеет глубоко смотреть и быть внимательным к словам, которые неосознанно говорят очень многое, даже если ты сам этого не замечаешь. — Думаю, это нормально? — дергает уголками губ Юнги. Но расслабленно. — Да, слегка волновался. — Слегка? — Мне комфортно с тобой, — вот теперь улыбка чуть шире и намного более расслабленная. — И сейчас волнение меньше. — Это приятно, — зеркалит улыбку Чонгук. После продолжает, внимательно рассматривая: — Что у тебя вызывает волнение? Юнги вздыхает. — Не знаю?… Просто. Сам факт? — Для тебя это первый опыт. Юнги кивает. — Кроме волнения от того, что это первый опыт, есть что-то еще? Юнги снова вздыхает, немного ерзая. Чонгук коротко следит за этим движением и снова смотрит в глаза. Юнги своими задумчиво водит. — Не знаю, это будто просто от неизвестности чего-то нового. Я не думаю, что не смогу с тобой эмоционально расслабиться или что-то такое… — замолкает. — Уверен, ты для этого всё сделаешь. Даже вот на опыте… — смущается, смотрит мельком на себя раздетого. — Но я все равно не знаю, как сам отреагирую в процессе. Чонгук не спешит что-то говорить. Дает еще время подумать. Лишь внимательно смотрит. — Это… волнительно. Не потому, что я этого боюсь, а потому что… Мы будем так близко. И я бы не хотел все испортить каким-то излишним страхом к процессу. Который про волнение перед новым. — Думаешь, я могу неправильно понять? — выгибает едва заметно бровь, наклоняя голову. — Да вроде нет, — улыбается. — Я прекрасно осознаю, что у тебя будет волнение от того, что это первый опыт, Юнги. И я смогу его отличить от того волнения, которое может быть про другое. Я тебя хорошо чувствую, — говорит Чонгук. — Поверь, — добавляет с лукавой флиртующей улыбкой. О, Юнги верит. — Угу, — смущенно. — Но не думаю, что ты такое будешь испытывать. Подобное волнение про большую эмоциональную дистанцию. А мы с тобой давно это прошли. Юнги поджимает губы с улыбкой. Это уж точно. Потом мнется, собираясь с формулировкой: — Почему тебе нужно разнообразие в сексуальной жизни?.. — смущенно и неловко смотрит в глаза. — Разве просто секса недостаточно… Чонгук поднимает уголок губ. — Что поделать, прелесть. Я иных взглядов, — засматривается на смущение. — Я хочу доводить тебя до хныкающего состояния разными способами, — улыбается шире, видя, как прячут голову и пытаются отвернуться, краснея. — Все дело в разнообразии взаимодействия, как эмоционального, так и физического. — Ты же про свои игрушки сейчас, да? — Юнги глухо звучит из ладоней, которыми закрыл лицо. Чонгук тянет широкую улыбку, смотря на это. Очаровательно. — Все верно, сладость. Господи. Сладость. — И что тут… — выдыхает. — Разнообразного во взаимодействии… Чонгук не в силах отвести взгляд. — Помнишь, я говорил про обездвиживание во время ласк? Боги. — Нет, не помню, — бормочет Юнги. Он не станет развивать сам эту тему. — Помнишь, прелесть, — улыбается широко Чонгук. — Так вот. Если взять этот вариант разнообразия… Чонгук задумывается, смотрит на Юнги, который залез лицом в ладони. Садится на диване чуть ниже, ловко за щиколотки одним движением тянет на себя, наклоняется, берет запястья, отстраняя от лица, и нависает, фиксируя руки над головой Юнги. Смотрит в глаза, в ответ — легкая растерянность. Не ожидали. Юнги заторможенно моргает, задерживая дыхание. Чонгук скрещивает запястья и обхватывает одной ладонью, прижимая к дивану. — Ты будешь ограничен в движениях, — шепчет в губы, Юнги покрывается мурашками. Чонгук большим пальцем второй руки медленно проводит по нижней губе и на сантиметры поднимает подбородок на себя. — А у меня будет немного больше пространства для взаимодействия с тобой, — вкрадчивый голос пробирается до самого нутра, Юнги сглатывает, ощущая шум сердца. — Как сейчас, — Чонгук почти касается губами губ, продолжая: — Твое тело больше открыто и доступно для меня. Я могу ласкать тебя, зная, что ты мне не помешаешь. Это добавляет для тебя тоже остроты ощущений, — гладит вниз по шее медленно тыльной стороной пальцев. — Осознание, что ты настолько в моих руках, — Юнги сглатывает, сердце бьется в грудную клетку. Черт, он не понимает, почему, но внезапно это будоражит. Он на пробу двигает руками, на что Чонгук сразу прижимает их плавно обратно и поднимает уголок губ. — Ты стал тише дышать, — замечает, после кладет ладонь на грудь Юнги. — И более поверхностно. Тебя это волнует, верно? Юнги выдыхает носом. Его это, блять, будоражит. — Это про передачу контроля намного основательнее, — шепчет Чонгук, рассматривая зрачки. Плавно ведет ладонью по груди. Юнги облизывает губы, на что парень поднимает уголок своих. — Чем просто про ведущую роль партнера во время секса. Это совмещение доверия и контроля. И из-за последнего первое ощущается в разы ярче, прелесть. Доверие во время секса и доверие во время секса, когда ты частично что-то не контролируешь — очень разные по ощущениям чувства. Юнги рвано выдыхает носом. Ладонь Чонгука ощущается почему-то… ярче. Запястья приятным давлением. Юнги часто моргает, пытаясь прочувствовать эти новые ощущения. Внутри много всего мешается. Чонгук руки пока не убирает, внимательно неторопливо рассматривая. Ладонь на груди теперь просто лежит. — Черт… — выдыхает ртом Юнги, прикрывая глаза. — Я понял. Внутри затапливает волнение, но оно какое-то слишком новое. Юнги облизывает губы. — Можешь отпустить, — двигает губами, добавляя, и открывает глаза. Чонгук мягко улыбается и касается губ теплым воздухом. — А если нет? Волнение… Щекочет что-то внутри. Стягивает, разгоняет кровь. Юнги дышит грудью, бегло скользя по лицу напротив. — Нет?.. Чонгук улыбается шире. И жарко выдыхает: — Очаровательная прелесть. Хочу тебя съесть. С довольной улыбкой отпускает руки и выпрямляется. Смотрит в глаза, а Юнги дышит глубоко и заторможенно моргает, пытаясь осознать эмоции до конца. — Разница ощутима, верно? — Чонгук продолжает улыбаться. — Ты сейчас снесешь меня волной своих эмоций, — коротко тепло смеется. Юнги тоже приподнимается с улыбкой, смущенно что-то буркая. — Об этом я и говорю. — Заканчивай, — бормочет, пряча взгляд все еще с улыбкой. — Обойдемся без этого… Чонгук наклоняет голову, снова тихо тепло смеясь. — Ничего, прелесть, в любом случае впереди еще занятие любовью и латексные костюмы, так что у тебя есть время передумать. Юнги хватает футболку и кидает в Чонгука. Тот смеется и в последний момент ловит ее. — Я не займусь с тобой сексом! Чонгук широко улыбается, смотря на то, как напротив поджимают в смущении губы и пытаются сдержать улыбку. — Любовью, прелесть, — Чонгук подается вперед, мягко цепляет подбородок и выдыхает с улыбкой, смотря в глаза: — Мы займемся с тобой любовью.