Холодный ветер

Прошло несколько дней… — Никогда не думала, что когда-нибудь скажу это, но я в полной растерянности, — сказала я Долунай, пока служанки ставили на террасе завтрак — Пара служанок откровенно солгали, если верить моему чутью и евнухам, что присматривали за ними… Но остальные откровенны и не знают ничего. Вот бы хоть одна себя выдала. Оступилась. Уже было бы куда проще. — Всё будет, девочка моя. Ты припугнула их, а потому они и стихли. Теперь нужно подождать, когда они себя покажут и совершат оплошность, — рассудила няня, что села недалеко от меня и погладила по волосам — Тут нужно терпение. — Я понимаю, но злюсь… Всё же вдруг мишенью был Мустафа и я в корне неправа в своих догадках? Тогда кто виновник? Хюррем? Или кто-то поступил по принципу «слабоумие и отвага», решив отравить Мустафу и выставить кого-то другого виноватым? О, Аллах Всемогущий! Столько мыслей и одна хуже другой, — я выпила стакан воды, поданный Юлией, и немного успокоилась. — Госпожа, — на балкон вышла Нигяр и поклонилась — К вам лекарь пришёл. Говорит, что это очень срочно… Тот, что шехзаде лечил. — Проси, — я отставила стакан и посмотрела на няню устало — Может в охотничий домик съездим? Хотя бы на неделю? А то я устала от этого логова аспидов… Никого не хочу видеть. — Моя госпожа, — лекарь поклонился и протянул мне какой-то свёрток, а после и развернул его — Я узнал, что это не простой гриб. Он красит руки тех, кто к нему прикасается. Просто посмотрите на мои ладони, — мужчина убрал свёрток в суму, а потом показал свои ладони, которые были тёмно-коричневого цвета — Достаточно просто коснуться — не обязательно долго держать в руках. Проявляется не сразу — через несколько дней, а не смывается месяцами. По этому поводу мне брат старший рассказал, что когда-то с этими грибами работал. — Хотите сказать, что потенциальный наш недруг, в прямом смысле, запятнался? — лекарь кивнул и с улыбкой поклонился — Риза, нужно отблагодарить лекаря, — служанка с пониманием кивнула и ушла в покои — Говорили кому-то, кроме меня? — он отрицательно покачал головой — Хорошо. Благодарю. Ты получишь достойную награду… В покоях султана… — Сулейман, — Хюррем коснулась напряжённой руки падишаха — Вы всё ещё терзаетесь мыслью о произошедшем? — Да… Всё пытаюсь понять, кому же это понадобилось? Ведь покусились на жизни самых невинных — Гюльбахар и Мустафы. Они слишком молоды, чтобы навредить хоть кому-то, — рассуждал султан, сидя за своим рабочим столом. — А Ибрагим? Он что-нибудь рассказывал вам? Может новости какие-то появились? — в ответ Сулейман лишь сжал губы и покачал головой — Печально. Дай Аллах, чтобы это скорее закончилось. Даже боюсь подумать, что на месте Мустафы мог быть Мехмед или Михримах… Султан чувствовал себя виноватым. Наверно, в большей степени, перед сестрой, нежели перед сыном. Там, в Эдирне, она была в полной безопасности, никто ей не угрожал смертью, и Сулейман хотел, чтобы девушка, поселившись тут, была так же в безопасности и рядом с семьёй. Но вышло совсем не так, как ему хотелось — одна за одной проблемы сваливались на плечи хрупкой Гюльбахар, с которыми та, по старой привычке, справлялась сама… Забывая о том, что её брат — правитель мира и может решить почти любую проблему. «Я не боюсь быть одной, повелитель. Я боюсь, обретя очаг, потерять его. Потому и не создаю его.» — сказала как-то его сестра… Жестоко, но честно… Прямо… В точности, как её отец. Эсен и не подозревала, что непохожая на родителя внешне, она во многом являлась его психической копией. Больше, чем все остальные дети. Это и радует, и пугает одновременно. Возможно, родись она шехзаде, то стала бы таким же суровым правителем, как и Селим I. — Войди! — произнёс падишах, когда слуга постучал в двери. — Повелитель, к вам Гюльбахар Султан и Ибрагим-паша пожаловали, — доложил слуга, склонившись. — Проси, — Сулейман поднялся, заставляя тем самым и супругу встать на ноги. — Повелитель, — султан удивился тому, что на лице его младшей сестры сияла странная улыбка, которую он никогда ранее не видел — У меня есть интересные новости по делу шехзаде Мустафы, а потому я попросила и пашу присутствовать. — Надо же, — правитель мгновенно стал серьёзным — И что же? Через некоторое время… — В данный момент вы меня даже восхищаете, госпожа. Вынужден признать, — сказал мне Ибрагим, когда мы вышли из покоев брата — Теперь вы поставите абсолютно весь гарем на колени. — Да, паша. Я это сделаю. Клянусь, что обрушу на головы виновников Тартар, если я их найду. А потом уже ими займётся повелитель, — я осмотрелась по сторонам и чуть тише стала говорить, ведь нас вполне могли слышать — Посмотрите вон в тот угол, — я показала на поворот, из которого торчал край зелёного подола — Прошу вас присмотреться ко всем вашим слугам… Да и вообще слугам, что могут попасться вам… Непонятно ведь толком, откуда растут ноги этого заговора. — В этом есть смысл, госпожа, — так же тихо произнёс Ибрагим, а потом резко и нарочито громко произнёс — Так эти же следы никак не стереть. — Либо прячь руки, либо отрежь, либо сознайся, — подыграла я не без улыбки — Удачи нам, паша. Я ушла в сторону того самого угла, попутно слыша спешные шаги кого-то удаляющегося. Но мне не было дела до них, ведь я всё равно всё узнаю. Пока я шла в гарем, попутно придумывая речь, я уже видела багровое от ярости лицо Валиде, когда я заставлю её показать мне свои ладони. Даже если они будут чисты, это не отменяет того факта, что она поступила так, как я хочу. Я, дочка рабыни, а не представительницы рода крымского хана. Так пусть увидит весь дворец, что за дорогих мне людей я сделаю всё. Даже поставлю на колени Валиде. Пусть и не своими силами, но это пока… Клянусь, что рано или поздно я наберусь сил для того, чтобы стать той женщиной, которую будут уважать. И никто тогда не посмотрит на меня свысока. Просто смелости у них не хватит. — Дорогу! Гюльбахар Султан Хазретлери! — прокричал слуга, стоило мне только приблизиться к гарему. — Слушайте меня и не говорите потом, что не слышали, — сказал я, посмотрев на девушек самым суровым взглядом, на который была способна — Приказ нашего падишаха, который касается каждого — от евнуха и рабыни до фавориток и султанш! Всем собраться в саду через десять минут. Никаких исключений! — тут я посмотрела на балкон, на котором, расправив плечи, стояли Махидевран Султан и Валиде, сделав самые скорбные и недовольные лица — Вас этот приказ тоже касается. Всех! Тех, кто не служит конкретно в гареме, но во всём остальном дворце, а именно стражники, лекари, повара и прочее… Ими займётся Ибрагим-паша. По приказу султана Сулеймана! Я вышла на улицу и встала у одного дерева в тени… Как я молилась о силе духа… Так я ещё никогда не молилась. Что ж, мне нечего бояться, а потому надо просто взять себя в руки и идти, ведь, судя по всему, это никому, кроме меня, не нужно. Я начала смотреть руки девушек с конца, но ничего интересного — я даже разочаровалась немного, но, стоило мне дойти до девушек рангом выше, я заметила несколько несостыковок, заставивших меня смотреть на Махидевран Султан с удивлением и какой-то страшной догадкой. — Госпожа, — я подошла к ней и встала лицом к лицу — Где же ваша верная Гюльшах? Мне кажется или я видела её сегодня? — Вряд ли, госпожа. Гюльшах с самого утра в лазарете, — взгляд султанши в сторону и сжатые в линию губы заставили меня завестись буквально за мгновение. — Риза! Стража! — о, этот испуг на лице Махидевран — Если Гюльшах в лазарете, то осмотри её — ты знаешь, что искать. Если же её нет там, то пусть стража достанет эту хатун хоть со дна Босфора. — Госпожа, — с улыбкой протянула Хюррем, показывая мне свои чистые светлые руки. В ответ я лишь кивнула и пошла дальше. Хатидже ещё не приехала, но, думаю, нет особого смысла смотреть на неё — у сестры нет никакого повода угрожать моей жизни, а уж тем более жизни любимого племянника. Да и слишком невинно выглядит её мордашка, хотя я уже понимаю, что первое впечатление обманчиво. — Валиде, — я посмотрела на госпожу, что явно была возмущена происходящим — Какие именно слова в предложении «Приказ касается всех» вами не был понят? — ох, похоже, что я очень сильно задела Хафсу, ведь даже мне ранее не удавалось вызвать этот гневный взгляд — Не нужно пытаться напугать меня глазами, госпожа. Я исполняю приказ падишаха. Если вам что-то не нравится, то говорите с ним. Или вам есть, что скрыть? Если нет, то просто покажите руки. Я же не отрежу их. Нехотя, будто я заставляю её открыть страшный секрет и будто делая величайшее одолжение, она протянула мне ладони. Я аккуратно осмотрела их, повернула с одной стороны на другую, но тут, в самом центре ладони Валиде, я заметила маленькое тёмное пятно, что явно пытались скрыть косметикой. Подняв глаза на Хафсу, я столкнулась с её несколько испуганным взглядом. — Что же, — я отпустила руку Валиде и посмотрела на Долунай — Я так понимаю, Гюльшах пока не нашли? — в ответ няня мне только кивнула, на что я усмехнулась — Что ж, мы не гордые. Сами найдём… Все могут возвращаться к своим делам! — я жестом подозвала к себе Юлию — Скажи великому визирю, что нужно поговорить. И серьёзно. Поэтому я зайду ближе к вечеру. После этого я решительно направилась во дворец, но далеко я не ушла — встретилась со стражей, что под руки вела Гюльшах и, судя по её виду, она явно была не в лазарете, а, скорее, в бельевой. — Потрясающе, — я двумя пальцами сняла с шеи хатун самодельную петлю из тряпья, а потом посмотрела на её, как и ожидалось, тёмные ладони — В темницу её. И никого, кроме меня или Ибрагима-паши к ней не подпускать! Только если сам повелитель придёт. Что же, осталось придумать, как объяснить Сулейману, что его прекрасная матушка хотела моих мучений… Бедная Хафса Султан. Вечер… — У меня столько мыслей по этому поводу, что даже не уверен, были ли вы или шехзаде основной целью, — сказал визирь после того, как я рассказала ему свои наблюдения — Главное, чтобы эта хатун не сбежала или не свела счёты. — За ней смотрит стража и никого к ней не подпустит, но что делать с Валиде? Как сказать? Он нам не поверит. Даже если посмотрит на руку госпожи, — я развела руками и села на тахту — Нужно его убедить. Чтобы Валиде выдала себя. Пригласить госпожу на беседу, а падишаха попросить стоять за ширмой? Занятно… — А ведь это действительно мысль, — как бы между прочим усмехнулся визирь — Но нужно сделать так, чтобы она сама к вам пришла. А это сложнее. — Ха, дайте мне день и я разозлю её так, что она просто вырвет двери, но обязательно выскажет мне своё ценное мнение… Однако, есть идея лучше… — я дёрнула бровью и посмотрела на Ибрагима, что пытался понять ход моих мыслей — Это сложнее, но будет выглядеть лучше… Не так «грязно», как могло бы быть. И, если всё будет удачно, то это будет самое фееричное, что когда-либо происходило в этом дворце. — Вы уверены, госпожа? — похоже, что визирь уловил ход моих мыслей — Ведь в случае неудачи вас могут сослать. — Тогда это даже ещё лучше. Видеть эту клоаку каждый день… У меня терпения не хватит, — фыркнула я и глубоко вдохнула — Что вам нужно будет сделать — узнаете завтра из записки от моей служанки. Чем меньше знаете вы по поводу этой феерии, тем меньше риск на вашу голову, — я поднялась, заставив и визиря подняться — Успехов нам. И удачи. Всё это нам очень сильно понадобится.