Джекпот

      В Мадисоне было прохладно и темно. Мари шла по одному и тому же кварталу уже в третий раз в поисках энергетики Роумана Джонсона. Стоило ей учуять хоть какой–то её отголосок, девушка кидалась на след, но практически сразу терялась и начинала поиски сначала.       Причиной ряда таких неудач был плетущийся позади Ади, что каждые три минуты пытался завести разговор. И если бы не время её задания, что было ограничено, и не идиотские темы его беседы, Уокер, наверно, потрепалась с рыжеволосым о чем–нибудь. Ведь ей были нужны, если не друзья, то хотя бы знакомые.       Только Шаарон говорил о какой–то ерунде:       — Хэй, Мэри, тебе не кажется, что мы тут уже были?       Он ткнул пальцем в сторону какого–то магазина с яркой голубой вывеской, мимо которой бессмертные уже точно проходили. В переулках темнеющей столицы Висконсина она оказалась чуть ли не единственным источником света. Девушка каждый раз инстинктивно замирала возле неё, надеясь, что почувствует поблизости энергию Роумана.       Она поступила так же и в тот раз. За дверью магазина раздавались неразборчивые звуки, но ничего внутри Мари не отреагировало на эти шорохи.       — Глухо…       — Не хочу нагнетать, Мэри, но время идет. У тебя остается три–четыре часа…       Она с нескрываемым раздражением выдохнула, развернулась на каблуках, дрожа ни то от холода ночного Мадисона, пробирающего до костей, ни то от растущего напряжения:       — Я Мари, а не Мэри. И я, к слову, и без тебя знаю, что времени нет. Так что, будь добр, замолчи.       Речь была короткой, но грубой; Мари даже сама удивилась подскочившему голосу и сокращениям мышц лица, которое, по всей видимости, сошлось в злобной гримасе. Руки её сжались в кулаки, а потом легли на собственные плечи.       Ади же никак не отреагировал на слова Марии, что чуть ввело Уокер в ступор. «Он обижался, когда я — косвенно — назвала его не самым красивым парнем. Но когда приказала заткнутся, Ади вообще всё равно…» — подумала девушка и вдруг посмотрела на серебряную цепочку, висящую на шее дьявола.       «Как интересно он, все–таки, расставляет приоритеты!»       — Какие мы злые! Прямо–таки гроза, Уокер. Матушка не расстроится, узнав о вашей грубости?       Очередное упоминание матери было для Непризнанной отравленной стрелой. Будто терпя неприятное давление, Мари дернула щекой. Перевела взгляд с шеи Ади на яркую вывеску за спиной дьявола, думая, что неоновое освещение помешает Шаарону прочитать в карих глазах мысли, о которых не знал ни один бессмертный.       Она говорила о матери с Геральдом. Он был одним из немногих, кто мог рассказать о Ребекке Уокер сухие факты, ибо учитель обладал уникальным, как казалось Мари, умением оставаться равнодушным к статусу человека, когда речь заходила о его поступках.       И мама оказалась карьеристкой. Видела в возрастающих статусах небесных иерархий смысл жизни, ставшей бесконечной. Геральд говорил, что Ребекка, не раздумывая о морали, крутила интриги с бессмертными, которые могли продвинуть миссис Уокер по «карьерной лестнице».       «Не в обиду тебе, Мари, но, думаю, что её действительно не волновали судьбы ангелов и демонов, которые она рушила своим стремлением забраться на более высокую ступень» — произнес под конец своего рассказа учитель. «Она могла бы стать первоклассной демонессой, покровительницей тщеславия — именно такой грех ей, думаю, был бы присущ. И, наверное, если бы у Ада было столько же полномочий, сколько у Рая, то Ребекка могла стать одной из приближенных Сатаны»       Мари чуть передернула плечами, вырываясь из плена собственных воспоминаний, что утягивали, подобно зыбучим пескам. В это же время Шаарон ехидно улыбнулся и не менее ехидно спросил:       — Слушай, Уокер, а ты со всеми ведешь себя, как сучка, или только я удостоился такой чести?       Она закатила карие глаза к небу, чувствуя, как её с новой силой, подобно волне девятибалльного цунами, захлестнула смесь раздражения, злости и какого–то нездорового веселья.       — Встречный вопрос. Ты со всеми ведешь себя, как мудак, или только я заслужила этого?       Ади сразу же поравнялся с Непризнанной.       — Всё зависит от человека, с которым я разговариваю, и от обстоятельств, из–за которых мы начали разговор.       — Надо же, — она чуть приподняла плечи, втягивая шею в попытке согреться. — И как же попасть в условия, при которых ты не ведешь себя, как высокомерный мерзавец? Ибо, знаешь, интересно посмотреть на тебя, не улыбающегося столь… нахально!       На последних словах Мария чуть запнулась, хотя причину так и не поняла. Ни то холодный воздух обжег легкие, ни то дело было в выражении лица Шаарона, что от слов Уокер стало только нахальней:       — Хочешь, значит, попасть в такие условия?       Дьявол вдруг заговорил стихнувшим голосом, за миг изменившим тональность. Его тембр стал чуть ниже — хотя раньше девушка и думала, что более низкий голос звучал бы совсем грубо, — заставил Непризнанную обернуться.       В темноте улиц Мадисона его глаза свернули изумрудами, что едва не затмили собою уже пройденную неоновую вывеску. На мгновение Мари показалось, что она загнала себя в ловушку.       — Что же, я тебя услышал, сладенькая. Сделаю всё, что будет в моих силах, — кинул Шаарон, и рыжая челка упала на глаза. Услышанное только подтвердило мысли Уокер о добровольном отступлении в угол и вынудило что–то под ребрами ощутимо сократиться. Брюнетка не сразу поняла, что смутило больше — обещание парня или прилагательное «сладенькая», относящееся к ней, — как Ади вдруг произнес:       — Но если это всё–таки произойдет, то, уж поверь моим словам, ты будешь громко — очень громко — благодарить Шепфа за такое «удачное стечение обстоятельств».       Девушке потребовалось два–три мгновения, чтобы придти в себя, чтобы сжать челюсти до появления тупой боли в зубах. К собственному удивлению, фраза, которая добила бы «живую» Мари при похожих обстоятельствах, напротив, вывела её из странного паралича.       Непризнанная тряхнула головой, отчего хвост из черных волос перекинулся с одного плеча на другое. Наградив парня взглядом, тяжесть которого могла расплющить Шаарона, она, наконец, двинулась дальше по улице.       Ади выждал всего лишь пару секунд, а потом потянулся за Уокер, щеки которой предательски заалели.       В Мадисоне было все ещё темно, но Мари мерзла уже не так сильно.

***

      Казино, куда любил забегать Роуман Джонсон, называлось «Флэш–роялем». Звучало крайне статусно, но владельцы игорного дома, видимо, больше заботились о названии, чем о состоянии своего «детища». Ибо Мари, посмотрев на тусклую вывеску, которую бы она в жизни не заприметила, на небрежно раскрытую дверь, фыркнула:       «Тоже мне, «Флэш–рояль»! Максимум какая–нибудь «Пара» — подумала Уокер, переводя дыхание; изо рта вылетело облачко пара, что практически сразу растворилось в холодном воздухе Мадисона. Помещение отталкивало одним только входом, и Непризнанная даже не рисковала предполагать, что их с Ади ожидало в само́м зале.       — Это здесь?       Шаарон внезапно подошел к ней со спины, бесцеремонно закинув локти на девичьи плечи и облокотившись подбородком о макушку Мари. От неожиданности, от теплого тела Ади, что по сравнению с окружающей средой казалось чуть ли не обжигающим, Непризнанная крупно вздрогнула.       Уже через мгновение Уокер сжала челюсти, втянула воздух через зубы:       — Видимо.       — Выглядит дерьмово.       — Знаешь, у меня такое предчувствие, что дальше будет только хуже, — хмыкнула девушка. В ответ на это дьявол коротко усмехнулся; ладони, которые он положил под собственный подбородок, легли на волосы Мари, зарываясь в темные пряди.       По рукам, шее и вниз по позвоночнику пробежались мурашки — от холода, коснувшегося пальцев Ади, разумеется.       — Пошли, — кинула Уокер, чуть откашлявшись, и только через несколько секунд поняла, что Ади, в принципе, и не стоило заходить внутрь — задание всё–равно никак его не касалось.       Когда девушка, обнимая себя за замерзшие плечи, подошла к приоткрытой двери, рыжеволосый хохотнул себе под нос. Мари услышала в его словах что–то про «её чрезмерную важность», но оборачиваться не стала.       Уокер только нырнула в темный коридор, моля, чтобы он действительно вел к залу казино «Флэш–Рояль».

***

      На пути им никто не встретился: ни секьюрити, ни другие сотрудники игорного дома, ни случайные посетили. Сначала можно было подумать, что казино пусто, что двери оказались открытыми случайно, и Марии здесь делать нечего.       «Если бы я была жива, » — подумала брюнетка, чуть нахмурившись. — «То я бы прямо сейчас развернулась и побежала так быстро, что пятки бы засверкали!»       Необъяснимое чувство, чем–то напоминающее страх или, на крайний случай, волнение, вынудило все внутренние органы ухнуть чуть вниз, а горло — пересохнуть.       Конечно, Мари понимала, что бояться ей не стоило: во второй раз она точно не умрет. Но, тем не менее, простой, вполне распространенный среди людей страх темноты, порождающий неуверенность, заставлял вздрагивать от любого случайного звука.       — Н–да, — цокнул языком Шаарон за её спиной. — В какую же дыру тебя занесло…       Услышав тембр дьявола, ставший в тишине коридора почти оглушающим, Мари обернулась. От желания треснуть Адиабата по голове ладонь едва не чесалась.       — Меня? — переспросила девушка и заметила, что голос её, слава Шепфа, не дрожал ни от волнения, ни от возмущения. — Не меня, а моё задание — это совершенно разные понятия.       — Поверь, я в этом разбираюсь намного лучше тебя, Уокер, — зеленые глаза коротко сверкнули во тьме. — Не забывай, кто из нас двоих рожденный дьявол.       Мари лишь, молча, ускорилась.       В конце коридора показался свет от ламп, освещающих зал казино темно–красным и желтым светом. Девушка торопливо зашагала к выходу из тьмы, даже не догадываясь, что в тот момент напоминала Ади мотылька, летящего сквозь ночную темноту на отблески огня.       Мотылька, рискующего обжечь этим злосчастным огнем собственные крылья.