My Spanish Harlem Mona Lisa

      На следующий день Роджер вел себя абсолютно обычно, будто правда этого напряжения между ними нет и не было. Браю ничего не оставалось, кроме как подыгрывать.       Ветер сегодня был сильным, небо ― пасмурным, с балкона было видно, что на море шторм. Так что они решили не ходить на пляж от греха подальше, а просто поплескаться в бассейне, ведь жара никуда не исчезла, только увеличилась ― верный признак грядущей грозы.       Тучи тяжелым сводом собираются где-то над морем, солнце нещадно палит, выглядывая из немногочисленных просветов. Роджер возлегает на надувном матрасе в бассейне, легко покачиваясь. Зеленая кепка сдвинута на нос, руки сложены на груди. То ли спит, то ли нет. Не поймешь.       Мэй растянулся на лежаке. Жарко, душно и неудобно. Зато можно беспалевно наблюдать за Тейлором.       Да, он признает это. Уже признает. Ему приятно за ним, Тейлором, наблюдать.       Но романтика?.. Между ними, двумя парнями?..       Бред.       На нос опускается первая капля дождя. Заставляет поморщиться.       ― Роджер! Просыпайся, дождь пошел!

***

      ― Бра-ай, ну дождь уже закончился?.. ― глубоко вздыхает блондин, свесив голову с дивана и грустными глазами пялясь в большое окно.       Они сидели в апартаментах Мэя уже больше пяти часов, все это время дождь шел не переставая. Брайан за это время успел прочитать три параграфа из учебника по астрофизике, выслушать пару-тройку длиннющих и до невозможности глупых (оттого и очаровательных) историй из жизни от Роджера. Роджер же в свою очередь несколько раз заглядывал в учебник по астрофизике, каждый раз морщился и сразу же находил себе другое занятие. Пару раз включал телевизор, но большинство каналов (два из трех) были «закрыты на профилактику», издавая при включении оглушающий ультразвук.       ― Бра-а-ай, ― Родж почти вплотную приблизился своим лицом к лицу Мэя. Тот от такого поворота вещей чуть не поперхнулся воздухом.       ― Когда. Закончится. До-о-ождь, ― Тейлор нахмурил светлые брови, становясь похожим на маленького капризного мальчика.       ― Роджер, я-то откуда должен знать? ― Брайана очень смущала и немного напрягала их такая близость. Особенно после всего того, что было вчера.       ― Ты умный, ―, а вот Роджера как будто это все абсолютно не беспокоило. Их с Брайаном разделяет всего сантиметров пять, губы находятся точно друг напротив друга, а тому хоть бы хны.       ― Ну… смотри, там уж-же меньше капает! ― Брайан указал на окно, желая отвлечь Роджера от убийственно-пристального взгляда, который тот направлял прямо, казалось, в зрачки Мэя.       ― Правда? ― Родж ураганом унесся к окну. Честно, будто шестилетний ребенок.       Ну, так-то, в защиту Брайана, дождь правда потихоньку прекращался.       Пока Тейлор возился у окна, Мэй пытался опомниться. На носу, губах и немного на щеках все еще ощущался призрак роджерового тепла. От осознания этого по телу прошла дрожь.       И все же, это странно и неправильно. Ну не педик он. Ему, Брайану Мэю, гордости и надежде школы, родителей, всего астрофизического сообщества, пай-мальчику и вообще отличнику, ― ну нельзя ему одновременно быть еще и… таким. Нельзя ему влюбляться в мальчика, с которым он знаком чуть больше месяца, который живет в четырех с половиной часах езды от него. Пусть даже в такого милого, непосредственного, жутко красивого мальчика. Ему в принципе нельзя влюбляться в мальчика! Вот нельзя и все. И другого не дано.       ― Мэй! Ты меня слушаешь или как? ― голос Роджера, звонкий и обиженный, отскакивает от стен мячиком-попрыгунчиком. Немного возвращает к реальности.       ― Слушаю.       ― Я говорю, пошли в тот клуб около набережной, ну, где кавер-группа Битлов играет. Мы все не могли попасть из-за того, что родители не хотели идти. Как раз сегодня вторник. И времени, ― Родж прищурился, взглянул на часы. ― как раз полвосьмого. Если сейчас выйдем, то успеем к середине выступления. Ты же хотел сходить, помнишь?       ― Подожди, а как же дождь? ― нахмурился Мэй.       ― Да он почти уже прошел, там тепло! Как раз сейчас оденемся, выйдем, так он совсем пройдет! Вставай, давай!       ― Ну… ладно, хорошо, пойдем, ― легко согласился Брай. А почему бы, собственно говоря, и нет?..       Когда они шли по улице, Роджер радостно подпрыгивал и вообще всячески светился улыбкой. Солнце заходило, освещая всю улицу рыжим. Было действительно очень тепло.       Роджер был очень, очень красивым. Золотым, в лучах заходящего солнца. Весь, целиком, он был золотым. Кожа отливала карамелью, вьетнамки какого-то охрового цвета весело шлепали по лужам, брызги разлетались в разные стороны блестящими фонтанчиками.       Забавно ― сейчас они надели ту же самую одежду, в которой они были, когда познакомились. Роджер ― в красных коротких шортах, которых было почти не видно из-за огромной черной футболки с принтом «Guns ‘N Roses». Брайан ― в голубой гавайской рубашке в цветочек поверх белой футболки с желтой подводной лодкой и мультяшными битлами, выглядывающими из-за нее.       «Я все же на него смотрю…» ― осознал Брайан с каким-то сожалением, что ли.       ― Пришли! ― с искренней детской радостью воскликнул Родж.       Это был не слишком-то внушающий доверия обшарпанный вход, уходящий вниз, очевидно, в подвал здания. Было очевидно, что это клуб из таких, которые днем ― просто обычные бары, кафешки, а под покровом ночи превращаются в настоящие ночные клубы с грохочущей музыкой и обширной выпивкой.       К счастью, по меркам данного клуба, ночь еще не наступила, так что Мэй с Тейлором без сомнений шагнули внутрь.       Там и правда играла эта кавер-группа, о которой говорил Родж. К слову, они были очень похожи на, скажем, оригиналов, даже несмотря на чисто испанскую внешность данных музыкантов. У «Ринго» был довольно заметный накладной нос.       Родж хихикнул, указывая на аляповатую афишу, гласившую что «Кавер-группа Битлз будет играть для вас все хиты The Rolling Stones, The Turtles, The Mamas & the Papas и так далее!»       ― Леннон в гробу, наверное, перевернулся уже тысячу раз, ― сделал круглые глаза Роджер, снова фыркнув в ладонь.       Брайан улыбнулся.       Когда они сели за столик и заказали какую-то газировку, группа начала играть песню под названием «Hold Me Tight». Брайан снова улыбнулся, готовясь подпевать, ― эта песня была одной из его любимых на втором альбоме.       Но тут произошло нечто неожиданное.       Под столом его пальцы сжала чья-то рука. Хотя, почему «чья-то».       Роджер сидел прямо рядом, с лицом, обращенным к музыкантам. Улыбался. Коварно, как казалось Брайану.       Сжимал его руку. Нижняя его губа чуть подрагивала.       Со сцены доносились слова песни. «Hold me tight!» Обними меня крепче! «Tell me I'm the only one» Скажи мне, что я ― твой единственный «And then I might» И тогда, я, наверное, «Never be the lonely one!..» Никогда больше не буду одинок!.. «So hold me tight, tonight, tonight…» Так что обнимай меня крепче, сегодня, сегодня, сегодня… «It's you… you, you, you!» Это все ты… ты, ты, ты!       Дыхание сбивалось. Где-то внизу живота становилось теплее. Черт возьми…       Тонкие роджеровские пальцы путешествовали по всей ладони, поглаживали, сжимали, старались примоститься еще ближе, буквально слиться воедино с пальцами Брайана.       Невооруженным глазом было видно, что Роджер тоже дышит прерывисто, неровно. Наконец, Брай находит в себе силы поднять взгляд на Роджа.       Тот смотрел из-под полуопущенных ресниц, покрасневший и закусивший губу. Он сам был неподвижен, в то время как его пальцы отчаянно сжимали ладонь Брайана.       Мэй почувствовал, как кровь приливает к щекам. На лице у блондина было извиняющееся выражение, переплетенное с какой-то безысходностью. Мол, «я с собой ничего поделать не могу. Думай что хочешь обо мне, мне уже все равно».       Он как-то нервно усмехнулся, начав беззвучно двигать губами под слова песни, словно желая сказать Брайану то же самое вживую. «Don't know… what it means to hold you tight» Я же не знаю… каково это, обнимать тебя. «Being here alone tonight… with you» Мы же сегодня ночью одни… с тобой. «It feels so right, so hold me tight!» Это чувствуется как что-то безумно правильное, так что обними меня крепче!       ― Родж… Роджер, ― каким-то низким, не своим голосом выдохнул Брайан, неотрывно смотря в голубые глаза напротив.       Внезапно обжигающее тепло чужой руки пропало.       ― Прости, ― едва слышно шепнул Тейлор, пытаясь спрятать смущение в стакане газировки. ― Забудем. Ага, щас. Такое забудешь.       Все тело дрожало. В глазах двоилось. Роджер, что ты, мать твою, вообще делаешь?!       Выступление музыкантов уже совсем не интересовало, казалось, ни Брайана, ни Роджера. Они подчеркнуто не обращали друг на друга внимания и смотрели в абсолютно противоположные стороны.       И так еще два часа, пока группа не скрылась за импровизированными кулисами. Все два часа в Мэе словно кипел чайник. Нервы были напряжены до предела. Тейлор сотворил с ним что-то из ряда вон выходящее, честно.       Только то, что музыка затихла, сподвигло Брайана вскочить и умчаться в туалет. Для личных целей.       Помимо личных целей, там ему еще понадобилось минут пятнадцать просто для того, чтобы опомниться и освежиться, унять дрожь во всем теле. На выходе из туалета его ждал (угадайте, кто?) Роджер. Роджер с какими-то коктейлями наперевес.       ― Ой, а я уж подумал что ты там утонул, ― захихикал Тейлор, пытаясь поймать губами замысловато закрученную трубочку.       ― Роджер, это что, алкоголь? ― поднял брови Мэй.       ― Угу-у, ― Родж наконец поймал трубочку. ― Тут бармену вообще похер на возраст, тем более что сейчас час бесплатных «Лонг-Айлендов» и «Секса на пляже», ― после этих слов он кокетливо подмигнул. Было видно, что он уже выдул и то, и другое, да еще и, может, не по одному разу. ― А это тебе, кстати, ― с этими словами он всучил Брайану второй стакан.       ― Я не буду пить, ты тоже. Сейчас мы пойдем домой, ― решительно нахмурился Брай, пытаясь забрать у Роджера и его напиток.       ― А не пойти бы тебе нахуй, а, Брай? ― состроил гримасу Роджер. ― Заебал ты меня. Если не хочешь со мной, значит кат-тись отсюда, а я танцевать пошел.       На сцене, которую за это короткое время уже переделали в танцпол и осветили синими софитами, активно танцевало порядка пятнадцати человек, все не старше двадцати пяти лет.       Родж, покачивая бедрами и не выпуская из рук коктейль, проплыл к самой середине танцпола и начал двигаться, медленно и изящно, словно в трансе. Обворожительно подмигнул какому-то парню, явно гораздо старше по возрасту.       Брай еще сильнее нахмурился ― если этот тип сейчас как-то отреагирует, то немудрено Роджу и в передрягу какую попасть. Или, еще того хуже, если этот парень, так сказать, разделит его чувства, то все ― пиши пропало, Тейлора можно будет уже и не искать. Мэй решил не спускать глаз с Роджа. Просто ради безопасности. Только ради безопасности.       Эта тягуче-пластмассовая попсовая песня наконец закончилась, на смену ей пришла всем известная аббовская «Dancing Queen». На танцполе произошло грандиозное оживление ― несколько человек завизжали (Мэй готов поклясться, что Роджер был в их числе), все стали громко подпевать.       Тейлор сразу преобразился. Он выглядел безумно феминным, с этими лохматыми волосами чуть ниже плеч, с изящными длинными ногами, на которых совсем не было видно бледных волосков, что в разы усиливало его женственность. Его выражение лица, его алые от постоянного закусывания губы, порозовевшие щеки ― более женственным его могла сделать только юбка или платье, но длинная футболка прекрасно выполняла роль последнего.       Родж действительно сейчас был Королевой Танцпола. «Young and sweet, only seventeen!»       Хотя Тейлору пока что еще шестнадцать.       Внезапно Брайан поймал себя на том, что вот уже где-то с минуту он бессознательно во всю хлещет через трубочку коктейль, не отрывая горящих глаз от Тейлора.       Ну и пошло все к черту!       Теперь он осознанно хлебнул «Лонг-Айленда», даже не поморщившись. Действительно, пошло все к черту. Пошло к черту всё это напускное послушание. Эта напускная, очевидно, очевидно напускная собственная чистейшая гетеросексуальность. Да пошло оно все…       Сознание резко прекратило возмущаться происходящим. Внутри было тепло и расслабленно. Он облокотился на стену, вновь отпивая от коктейля. Чуть прищурился, снова пытаясь выцепить Роджа взглядом. Тот заметил это и, пробиваясь сквозь ритмично двигающуюся толпу, подошел к Брайану. Ухмыльнулся, заметив недопитый коктейль, затем наклонился и, извините, присосавшись к трубочке, мигом осушил стакан. Провел языком по губе, слизывая капли, забрал у Мэя стакан и вручил его какой-то брюнетке, проходившей мимо.       ― Закажи себе еще, Долорес, зайка, ты недостаточно выпила, ― игриво крикнул Родж ей вслед.       ― Что еще за Долорес? ― угрожающе спросил Брай немного заплетающимся языком.       ― Тебя же не интересовали мои пассии. Твое какое дело? ― скептически изогнул бровь Тейлор.       ― А теперь интересуют. Удивлен? ― в тон ему сказал Мэй.       ― Знаешь, ― Роджер снова посмотрел на него «фирменным» взглядом из-под полуопущенных ресниц, проводя указательным пальцем по тыльной стороне чужой ладони. ― вовсе не удивлен.       ― А дело мое… такое, что сейчас тебе эта спидозная отсасывать будет, что ли? ― запоздало ответил Брай сквозь зубы.       ― Даже если и так, то что тебе с этого? ― продолжал издеваться Родж. ― что, Брайа-ан, хотел бы быть на ее месте? ― протянул, обнажая клыки.       ― Да я лучше об стену убьюсь, ― Мэй чуть наклонился, приблизив свое лицо к лицу Тейлора.       ― Понятно, все ты хочешь, ― коварно улыбнулся блондин, игнорируя тот факт, что его улыбка почти касалась полуоткрытых чужих губ. ― Но я запомнил твое утверждение. Уверен, мне придется тебе о нем напомнить скорее, чем ты думаешь…       ― Тейлор, ты сука, ― прошипел Брайан, отстраняясь от Роджера.       ― О, мы и такие слова знаем, Заучка-Бри… Благодарю за комплимент, ― кажется, если бы Тейлор захотел, он бы мог убить глазами. ― Но мне кажется, для начала нам лучше просто потанцевать.       Он схватил Брая за руку и потянул на себя. Тот не захотел поддаваться.       ― Все подумают, что мы пидорасы.       ― Ага. То есть, когда мы чуть не сосались только что, ни у кого даже мысли не промелькнуло такой, ― фыркнул Роджер. ― Нет уж, все мосты уже сожжены.       ― Я не буду с тобой, блять, танцевать, ― пьяно набычился Мэй.       ― Ах, так? ― поднял брови Родж. Он медленно обернулся к соседнему столику, взял почти допитый стакан «Секса на пляже». Внезапно твердо схватил брюнета за подбородок, другой рукой поднес коктейль к его губам. ― Выпил быстро.       ― Иди нах-хуй, ― прошипел Брайан.       ― Я, блять, тебе сказал ― сука, пей. Думать меньше будешь, ― выставив вперед нижнюю челюсть, точно так же прошипел Роджер.       Мэй решительно помотал головой.       ― Значит, так, да? Хорошо, ― мгновенно сменил тон Родж, придав голосу елейные нотки. Полным контрастом к этим елейным ноткам стало его колено, резко вжавшееся Брайану в пах. ―, а если я поставлю такие условия?       Брай стремительно втянул в себя воздух и широко открыл рот от полнейшей неожиданности. Тейлор этим умело воспользовался, ловко влив содержимое стакана в парня.       Тот не успел опомниться и слегка подавился жидкостью. Водка и еще какая-то ягодно-фруктовая хрень обожгла горло, вместе с тем добавив в организм тепла.       ― Ум-нич-ка, ― протянул по слогам Роджер, убирая колено. Тут же послышался облегченный (или разочарованный?..) дрожащий вздох.       Тем временем, на смену «Dancing Queen» пришла новая песня Сантаны и Роба Томаса, «Smooth». Ее вечно включали в баре на пляже, так что Роджеру в голову резко ударили воспоминания о том, как он весь этот месяц неотрывно пялился на Брайана, который спокойно расхаживал по пляжу в одних плавках, плавал в море и, черт возьми, жил с ним бок о бок.       Эта песня у него ассоциировалась с палящими лучами солнца, с соленой водой, с песком, прилипшим к ступням, с болезненным возбуждением от одного взгляда на мэевское худощавое тело.       Родж выдохнул сквозь зубы и потащил уже не сопротивляющегося Брая на танцпол. Требовательно (ровно настолько, насколько можно это сделать) закинул руки ему на плечи. Заглянув в глаза напротив, ощутил, как руки Брайана сцепились в замок на его талии.       Все. Пути назад нет.       Эта песня была чистым, без единой примеси, сексом. Смесь рока и латино, неожиданно, но как же вкусно. Идеально, идеально подходит. Под нее даже Брайан, не особо-то умеющий танцевать, выглядел приемлемо. Не говоря о пластичном Роджере, который участвует во всех постановках в школе. «Man, it’s a hot one, like seven inches from the midday sun.» Это чертовски горячо, как расстояние в семь дюймов от полуденного солнца. «I hear you whispering the words melt everyone, but you stay so cool…» Я слышу, как ты шепчешь мне слова, что растопят любого, но сам ты так холоден…       Да, это точно про Роджера.       Они покачиваются в такт музыке, иногда делая пару-тройку шагов. Неотрывно смотрят друг другу в глаза. Пытаются, наверное, понять мысли друг друга. С каждой новой пропетой строчкой их движения становятся все развязнее. Под конец первого куплета Брайан смещает свои руки с талии на бедра Роджеру. Тот громко вдыхает, беззвучно матерясь, но в долгу не остается ― перемещает руки с его плеч на спину, прижимая еще ближе. Класс. Теперь они просто, господиблядскийбожетымой, бессовестно трутся друг о друга. «And it’s just like the ocean under the moon, it’s the same as the emotion that I get from you!» И это просто как океан в лунную ночь, те эмоции, что ты мне даришь!       Они оба готовы были поклясться, что это так. «Give me your heart, make it real, or let’s forget about it» Отдай мне свое сердце, пусть это все исполнится, или же давай просто забудем.       После этой строчки Родж широко облизал собственные вмиг пересохшие губы. Брайан буквально зарычал от такого зрелища, и, обхватив Тейлора за талию и затылок, изящно наклонил, заставив прогнуться и инстинктивно, как учили на танцах в школе, закинуть правую ногу на его бедро. Те немногие парочки, что танцевали вокруг них и не были увлечены друг другом настолько, чтобы ничего не замечать, оживленно зааплодировали. Какая-то сумасшедшая часть в Брайане счастливо засигналила: «ох, хорошо, что мы выбрали именно этот клуб, тут таких хотя бы не осуждают!».       Лицо Роджера снова оказалось относительно на одном уровне с лицом Брайана. У Тейлора горели щеки, дрожали ресницы, а губа была постоянно закушена, очевидно, чтобы сдержать стон (тут у Брайана фонтаном взвилось вверх самолюбие). «I'll tell you one thing: If you would leave it’d be a crying shame» Я скажу тебе одно: если ты сейчас уйдешь, это будет чудовищным позором.       О да, эта песня чертовски права. «In every breath and every word I hear your name calling me out» В каждом твоем вздохе и слове я слышу твое имя, зовущее меня…       Брайан зарылся носом Роджеру в волосы, вдыхая эту смесь из морской соли и фруктового шампуня. Не выдержал, прижался губами к виску, прошептав: «Родж…»       Тейлор, сладко вздрогнув, выдохнул сдавленное: «Брай…» в чужую шею.       И этот едва слышный шепот был заглушил для них всю Вселенную.       Шаг. Шаг. Шаг. Вперед-назад-вперед.       Брайан. Водит руками вверх-вниз, от талии до бедер, от бедер до талии.       Роджер. Сильнее стискивает ткань брайановской рубашки, прижимается ближе, жарко выдыхает воздух маленькими порциями.       Они вновь поднимают глаза друг на друга. Застывают, будто громом оглушенные. Пытаются внимательно всмотреться в лицо напротив, уже до боли знакомое. Возможно, любимое.       Их губы почти касаются друг друга. Песня уже подходит к концу, нельзя придумать более благополучного момента… «Отдай мне свое сердце, пусть это все исполнится, или же давай просто забудем.»       Одно маленькое движение со стороны обоих ― и они уже целуются. Жадно, мокро, впервые. Брайан проталкивает язык между податливых губ, Роджер надавливает своим на нижний ряд чужих зубов. «Oh, let’s don’t forget about it!» О, давай не будем об этом забывать!       Эта фраза повторяется бесконечное количество раз, а Роджер чувствует только язык Брайана, переплетающийся с его языком.       Воздуха катастрофически не хватает. Брайану это катастрофически нравится.       Песня уже закончилась, а они все целуются.       Только когда из динамиков начинает литься Оазисовское заунывное «Don’t Look Back In Anger», они оба опоминаются.       ― Роджер, ― Мэй аккуратно берет Тейлора за плечо. ― ты… как?       Тот поднимает на него расфокусированный взгляд, виновато морщится.       ― Меня щас вырвет…

***

      Брайан в очередной раз благодарит судьбу за то, что у него самого такой хороший метаболизм, придерживая за плечо и волосы Роджера, блюющего в какую-то канаву.       Хотя это странно. Брайан максимум до этого пил бокал шампанского на Рождество.       Воздух в прямом смысле слова был отрезвляющим, по крайней мере, для Мэя. Все пьяные мысли типа «прижать Роджера к стене и сделать что-то непотребное» тут же улетучиваются, им на смену приходят более трезвые, вроде «добраться до дома без особых потерь, не заблевав город».       Роджер закашливается в последний раз и, не дождавшись продолжения, разгибается. Смотрит измученно на Брайана. Вытирает выступившие слезы, сплевывает.       ― Пошли домой, а? ― хрипло и жалобно спрашивает.       ― А ты хочешь шататься по улице в одиннадцать ночи? ― нет, Брайан еще не протрезвел.       Из Роджера тоже, видимо, не все токсины вышли. Он еле идет, Мэю приходится его изо всех сил его поддерживать за талию.       С грехом пополам они добираются до дома. Сейчас бы разойтись по разным частям дома, и окончательно забыть обо всем. Но тут Брайан решает для себя: хватит. Ему еще всю жизнь жить, неужели теперь он будет именно так существовать на постоянной основе?.. Что, теперь ему скрывать правду от самого себя? А ведь это правда. Это ― имеется в виду, его… бисексуальность? Да, наверное, именно она.       Ему ведь понравилось целоваться с Роджером. Очень. И когда он его за руку взял. И…       ― Брай, ну мы к тебе или ко мне? ― Родж решил все одной нетрезвой фразой.       ― Давай к тебе, ― вздохнул Брайан, пожав плечом. А разница?..       Вошли. Тейлор тут же со стоном повалился на белый диванчик в гостиной. Брай запер дверь.       ― Меня снова тошни-ит, ― плаксиво захныкал Родж.       ― Иди в туалет и если что ― в унитаз блюй. Я пока сделаю нам аспирина и угля активированного, на всякий случай, ― голова раскалывалась, но прекратить эту боль он мог только одним способом. Аптечка у Тейлоров должна была быть там же, где и у них ― под раковиной. Так и оказалось. Он достал упаковку аспирина, два стакана воды, развел в них шипучие таблетки. С углем было сложнее ― там же по массе надо рассчитывать. Ну да ладно, трех будет достаточно на каждого. Это же для профилактики.       Взял стаканы и таблетки в руки, пошел по направлению к ванной, совмещенной с туалетом. Роджера, слава богу, больше не рвало ― организм посылал рвотные позывы, Родж кашлял, но блевать, очевидно, было особо не чем.       У Брайана в голове промелькнула какая-то шальная мысль: «Он как будто твоя беременная девушка: ночью в унитаз блюет, а ты ей таблетки от токсикоза тащишь».       Но все шутки мигом пропали, когда на него горестно поднял красные глаза Родж. Выглядел он жалковато ― встрепанный, с распухшими губами, пятном выделяющимися на зеленовато-бледном лице, с ниточкой слюны, беспомощно скатившейся вниз по подбородку.       Мэй со вздохом опустился на холодный кафельный пол, рядом с Тейлором, оперевшись спиной о бортик ванной. Поднес руку к его подбородку, аккуратно вытер.       ― Брайан… ― зачем-то шепнул Роджер. ― то, что было сегодня.       Напомнил, потому что это было огромной пропастью, что осталась от сожженного моста их платонических отношений.       ― Давай не сейчас. Не будем говорить, ― так же тихо ответил Брайан.       Роджер ничего не ответил.       Брюнет протянул ему стакан с аспирином и три черных таблетки. Сам взял свое.       Роджер держал стакан в правой руке, Брай ― в левой. Они сидели совсем близко, свободными руками опираясь об пол.       Прежде чем сделать глоток из своего стакана, Мэй уверенно накрыл тейлоровскую прохладную и чуть влажную ладонь своей.       И это было громче слов. Это означало: «Сегодня мы вместе. Не знаю, что будет завтра, но сегодня я с тобой.»       И Роджер понял, поглаживая теплую сухую ладонь большим пальцем.       Вскоре с лекарствами было покончено. С освежающего и такого прохладного кафеля вставать совсем не хотелось. Тейлор положил голову Брайану на плечо, и предпринял попытку его приобнять.       ― Родж, давай хоть не здесь обниматься? ― Брай улыбнулся уголком рта.       ― Пойдем спать? ― спросил Родж.       ― А ты хочешь?       ― Нет. Но мы можем просто полежать, посмотреть что-нибудь по телеку… ты против? ― немного виновато сжал губы Родж.       ― Ну почему же, пойдем. У тебя есть вторая подушка?

***

      ― Mónica, es domingo por la mañana. No voy a correr el domingo, * ― очень грозно что-то говорил Монике Чендлер на экране.       Интересное как всегда показывали только по испанскому каналу. А именно ― марафон «Друзей». Роджер в испанском вообще ничего не понимал, в отличие от Брайана, который ему и переводил почти все реплики на протяжение уже часов двух. Пока не уснул. Единственная приятная вещь ― он держал его за руку во сне.       Самое обидное ― дубляж полностью покрывает оригинальную дорожку звука, так что можно даже не пытаться расслышать родной английский.       Новый взрыв смеха на экране заставляет брюнета открыть глаза.       ― Что я пропустил? ― зевает он.       ― Чендлер сексуально ругается с Моникой.       ― ¡No, vamos! ¡No podemos parar! ** ― надрывалась последняя с фанатичным блеском в глазах.       ― А Моника с ума сошла, похоже, ― хмыкает Родж.       ― Нет, я помню этот эпизод, она просто хочет чтобы с ней Чендлер бегал! ― улыбается Мэй.       ― Точно, с ума сошла, ― захихикал Роджер. ― чтобы Чендлер ― да с ней бегал…       Брайан снова улыбнулся. Вскоре сцена закончилась и сериал прервался на рекламу.       ― Может, уже спать? ― зевнул Брай, зарываясь лицом в подушку.       Они с Роджером уже порядка получаса держались за руки, не отпуская.       ― Нет, не спать! Давай поговорим… ― Тейлор умоляюще заглянул ему в глаза, начиная тормошить его ладонь.       ― Ла-адно. Но чуть-чуть! ― Брайан нажал кнопку выключения на пульте управления от телевизора.       ― Хорошо. Тебе нормально, что мы будем спать в одной кровати?       ― Эм-м… ты это спрашиваешь после всего что было? ― приподнял брови Мэй. ― ну… вообще, мне приятно даже… ― эти слова он произнес на порядок тише и вкрадчивее.       Роджер мысленно облегченно выдохнул ― в комнате было темно, не видно было, что он жутко покраснел.       ― Мне тоже, ― как можно тише выдохнул он.       На пару секунд комнату окутала тишина.       ― Скажи мне что-нибудь по-французски. Ты же этот язык учил, а не испанский? ― нарушил молчание Брайан.       Роджер на миг призадумался. Благо, знание языка у него было достаточно хорошим ― у него есть тетя, которая живет во Франции, мамина сестра. Однажды, когда ему было лет десять, он провел все лето там, в Дижоне, со своими двумя рыжими кузинами, Флави и Тифен. У мамы был новый любовник, которому очень не нравился тот факт, что у нее был сын, вот мама и отослала Роджера во Францию.       Тейлор глубоко вздохнул.       ― Tu es beau, je n’ai d’yeux que pour toi… ― сердце забилось сладко-сладко, губы задрожали. ― Tu as de beaux cheveux. Tu m'attires tellement là…***       Слова сигаретным дымом задержались в воздухе на пару мгновений.       ― Красиво, ― признался Мэй. ― что означает?       ― Не скажу, ― Брайан буквально услышал хитрую улыбку в его голосе. ― это про тебя.       ― Почему не скажешь?       ― Это личное.       И снова молчат, сжимая руки друг друга.       ― А ведь они теперь вместе… ― тихонько проговорил Тейлор в темноту.       ― Кто? ― не понял почти уже уснувший Брай.       ― Моника с Чендлером. Вот как все бывает. Я даже ничего такого и не подозревал про них. А они влюбились…       ― Ну… да, ― Брайан не очень представлял, что на это можно ответить.       ― Брай…       ― Да?       ― Можно, ты меня поцелуешь на ночь? ― дрожащим от волнения голосом попросил Роджер. ― Пожалуйста. Мне так понравилось сегодня… именно с тобой.       Брайан ничего на это не отвечает. Только аккуратно освобождает свои пальцы от роджеровой хватки, но не убирает, а аккуратно ведет ими вверх по его руке. Родж покрывается мурашками. Добравшись до плеча, Мэй обводит указательным пальцем выступающую косточку. Ведет рукой дальше, добирается до чувствительного места около челюсти, под ухом. Роджер надрывно всхлипывает. Брай уже не выдерживает, мягко тянет его к себе за подбородок и целует.       Это ощущается не так, как тогда, в клубе. Тогда его губы были на вкус совершенно алкогольными. Движения были смелее, все пространство словно было наполнено адреналином. А сейчас… все ощущалось как нечто настоящее, без прикрас.       Его губы были холодными и на вкус как аспирин, вкус которого еще не выветрился у Роджа изо рта.       Этот поцелуй Брайану понравился еще больше.       ― Спокойной ночи, Родж, ― прошептал он ему в губы.       ― Ты когда-нибудь целовался с другими парнями? Кроме, ну… ― «меня» Роджер сказать почему-то не смог.       ― Нет. Только с девочками, ― зачем-то добавил, хотя это и так понятно.       ― Понравилось целоваться с парнем?       ― Понравилось целоваться с тобой. Давай спать, Родж.       Тейлор смущенно и довольно улыбнулся, закрывая глаза и чувствуя чужую руку у себя на талии.       Сны ему снились странные и болезненно яркие. Даже слишком странные, чтобы их запоминать. Походило на какой-то наркотрип.       Роджер проснулся, очень громко и тяжело дыша. Комната была подсвечена красно-оранжевым ― солнце начинало подниматься, значит, было не менее полпятого утра.       Сначала Родж с раздраженным вздохом подумал, что ему нужно в туалет. Вставать так не хотелось. Но потом до него дошло. О черт, нет-нет-нет-нет-нет…       У него, блять, был стояк. Он не знает, что конкретно его вызвало; может, общее перевозбуждение. Может, тот факт, что их с Брайаном тела переплелись во сне и теперь его рука лежала у Тейлора на внутренней стороне бедра, в опасной близости от эпицентра. А может, причиной являлся всего лишь подростковый возраст.       Этого Роджер не знает, Роджер знает одно ― у него встал. И член упирается Брайану куда-то в тазовую кость.       В воспаленном мозгу внезапно вспыхнули эти все моменты ― то, что было на пляже, в клубе, потом здесь, в кровати… Воспоминания бешеным калейдоскопом вертятся в голове.       ― С-сука… ― тихо, сквозь зубы матерится Родж, пытаясь обрести хоть какое-то трение. Не заботясь о том, что Брай может проснуться, он тупо трется стояком о его бедро. Становиться одновременно и легче, и тяжелее. Тело пронзают до боли знакомые ощущения. Он мысленно шлет все нахуй и несдержанно, громко стонет.       ― Роджер?! Ты в порядке? ― бубнит спросонья Мэй.       Роджу хочется заорать на все побережье, в каком он порядке, но сил на это просто уже нет.       ― Брайан, ― произносит Роджер на выдохе. ― Брай, я тебя хочу…       Ну все, щас его столкнут с кровати. Многое себе позволяешь, Тейлор, многое…       Но реакция от Брайана оказалась неожиданно продуктивной ― он что-то промычал и прижался к губам напротив в поцелуе, одновременно стаскивая с них с Роджем тонкое, летнее одеяло.       ― Я тебя тоже… хочу, Родж, ― хрипло и как-то дико выдал он, заставляя Роджера зайтись в новом стоне ― на этот раз, от осознания смысла сказанных им слов.       Брайана действительно хотелось. Хотелось уже давно, но эти его прикосновения, настоящие, не выдуманные, не были соизмеримы ни с одной фантазией, коим часто предавался Роджер.       Тейлор часто-часто задышал через рот, потому что ощутил, как Брай сжимает его ягодицы и перемещает руки ближе к паху. В свою очередь, Родж задрал мэевскую футболку и, облизнувшись, принялся оставлять поцелуи на его груди, чуть засасывая и прикусывая кожу.       Внезапно, руки Мэя, уже начавшие стягивать с Роджера трусы, остановились.       ― Брай… Брай, продолжай… ― разочарованно простонал блондин, оторвавшись от своего занятия, уже принесшего плоды ― парочка красноватых пятен чуть ниже ключицы. Взглянул на брюнета, обиженно сведя брови.       ― Родж, я… я не могу, ― Мэй отвел глаза в сторону, сгорая от стыда. ― поверь, мне тебя очень хочется… но…       ― Но?       Брайан глубоко вздохнул.       ― Я могу кончить прямо сейчас, только от того, что ты меня целуешь. Я вообще не представляю, как мне действовать… У меня секса еще не было, ― он как будто оправдывался, ей-богу.       ― Вообще секса не было? ― округлил глаза Родж и, позабыв о собственном уже каменном стояке, оперся руками на простынь и сел. Прямо Брайану на бедра. Сама непосредственность, что еще сказать. ― то есть даже с девочками?..       ― Да, Родж, даже с девочками, ― Брай готов был на месте провалиться со стыда. Он предчувствовал, что сейчас Роджер, уже несомненно такой опытный и видавший виды, фыркнет что-то уничижительное и просто уйдет дрочить в туалет. Кому вообще нужен неопытный девственник, скажите на милость…       Роджер все еще хмурился, вроде бы размышляя о чем-то. Поймав какой-то словно бы извиняющийся брайановский взгляд, он очнулся:       ― Ну… в этом ничего прям… такого уж плохого нет, ― улыбнулся, опустив ресницы. ― Я сейчас тебе все покажу, ― эти слова он произнес игривым, вкрадчивым, но одновременно странно успокаивающим тоном.       От этого сердце Мэя сладко пропустило удар. Роджер, который говорит, что делать и как быть ― это… это было неожиданно, но почему-то очень горячо.       ― Смотри, ― Тейлор чуть наклонился вперед, несколько прядей его золотых волос, казавшимися на рассвете ярко-рыжими, упали ему на лицо. ― Все будет хорошо. Окей?       ― Ок-кей, ― как-то неуверенно протянул Брай.       ― Садись, под спину лучше положи подушку, так удобнее, ― Родж ловким супер-быстрым вихрем кружился вокруг слегка растерянного Брайана, быстро обустраивая все как надо. В мгновение ока Брай оказался в сидячем положении, действительно, с мягкой подушкой под спиной, и ― внезапно ― без футболки. Родж уже подцепил его трусы большими пальцами, потом поднял взгляд на его лицо. Улыбнулся, поцеловал сначала в щеку ― мимолетно, но почему-то очень значимо, потом в губы, полностью отвлекая от того факта, что теперь он, Мэй, сидел полностью обнаженным перед одетым Роджером.       ― Родж, а ты? ― опомнился Брайан.       ― А ты меня раздень… ― кокетливо закусил губу блондин. Змей-Искуситель, самый что ни на есть настоящий…       ― Как скажешь.       Роджер искренне не понимал, почему они так все растягивают. У него так никогда не было. Девчонок достаточно было пару раз схватить за сиськи или скользнуть рукой к опасной близости с трусиками, и все ― дальше можно даже не стараться. С парнями у него складывалось по-другому. Там обычно им управляли и ему лезли в трусы. Роджер безумно кайфовал от такого контраста.       А сейчас все было совсем по-другому. Каждое движение, прикосновение было пропитано нежностью и осторожностью. Хотелось, чтобы было приятно и Брайану тоже, а не только себе любимому.       Тем временем Тейлор изящно поднял вверх руки, намекая на то, чтобы Брай стянул с него футболку. Тот все понял. Утренний холод чуть обжег своей прохладой, но Роджер умело скрасил это тем, что запустил обе руки Брайану в кудряшки, вызывая в теле очередную волну наслаждения ― да, он его наконец-то касается. Касается там, где хочет. Это было лучше всего в мире.       Когда Родж ощутил теплые ладони, пробирающиеся к кромке трусов, его бедра задрожали ― нет, о нет, он сейчас кончит, если Брай начнет его раздевать там.       ― Я сам, ― сглотнул он, останавливая чужие руки.       Когда со всей этой глупой одеждой было покончено, Родж придвинулся плотнее к внезапно напрягшемуся Брайану.       ― Все будет хорошо. Доверься мне, ― Тейлор прижался губами к его скуле и слепо зашарил по простыни левой рукой, пытаясь нащупать такие нужные сейчас пальцы. Сжав их, Роджер снова поцеловал губы напротив.       Правой же рукой Роджер обхватил член Брайана, делая первое движение вверх-вниз-вверх, растирая большим пальцем выступившую смазку.       ― Черт, Родж… ― коротко простонал Брай, прикрывая глаза с дрожащими короткими ресницами.       ― У тебя такой большой член… ― горячо зашептал Роджер, наклоняясь к уху, обжигая и покусывая мочку.       Серьезно, Брайан думал что сейчас его хватит какой-нибудь инфаркт.       ― А теперь… ― Тейлор убрал руку с его пениса, заставив возмущенно втянуть воздух. Он мягко обхватил и направил левую руку Мэя туда, где она и должна была весь отпуск, по его представлениям, находиться.       Почувствовав пальцы на своем члене, Родж аж заскулил, собственной дрожащей рукой вновь обняв чужой орган.       ― Следуй моему ритму, хорошо? ― он удивлялся, как это он вообще еще мог сохранять твердый голос.       Родж не понял, ответил ему Брай что-то или нет; тот так быстро и с внезапным знанием дела начал ему дрочить, что глаза невольно закатились от крышесносного кайфа. Он сам еле поспевал в такт Мэю, словно сквозь толстый слой ваты слыша его стоны.       И так пленительно это все было, и так именно, как он мечтал. И комнату освещал розовато-рыжий свет, и с балкона так чудесно дул ветер, и просто этого вполне могло бы хватить, чтобы довести их до оргазма…       Тейлор покраснел и безумно тяжело дышал; он буквально лег на Брайана, левой рукой снова зарываясь ему в волосы, впрочем, не прекращая движений правой. Правая рука Мэя лежала у него на спине, то ли контролируя, то ли прижимая ближе.       Они подняли головы чтобы встретиться глазами. Одновременно застонали, чувственно впились поцелуем друг другу в губы, буквально вылизывая рот партнера.       ― Брай, Брайан, я щас кончу… ― прохрипел Родж, еще больше распаляясь от поцелуя.       ― Я тоже… Родж, Роджи, прекрасный, мой прекрасный… ― начал бормотать полнейшую любовную чепуху Мэй, не помня себя, сжимая руку у Тейлора на талии.       Спусковым крючком для Роджера стало то, как Брай, сжав его особенно сильно, чуть изменил наклон руки и их члены соприкоснулись головками.       Он почувствовал, как в теле буквально извергается вулкан, надрывно простонал и очень громко и часто задышал, постепенно обмякая у Брайана на плече.       Тот же, в свою очередь, ощутив то, как блондин изливается ему в ладонь, и то, как ускоряются судорожные движения его руки, повернул голову, буквально нашарил его губы и глубоко поцеловал. Где-то в середине поцелуя, когда Брай почувствовал то, как Роджер обессиленно пошевелил языком, пытаясь хоть как-то отвечать, он понял, что это всё.       Его словно ослепила вспышка яркого света, все тело мгновенно стало гиперчувствительным. Такого оргазма у Брайана еще не было. Он прямо остолбенел, не в силах даже нормально дышать. К нему прижимался влажный от пота и спермы Роджер. Противно не было, но отреагировать там, сказать что-то ― этого Мэй просто не мог. Не знал как.       Тейлор левой рукой потянулся к прикроватной тумбочке. Достал оттуда упаковку влажных салфеток «Клинекс». Вытерся сам. Брайан вообще ничего не замечал. Роджера захлестнуло непонятное чувство обиды что ли.       Он быстро накинул на себя какую-то не первой свежести рубашку нашел свое белье, пошарил в ящике и достал мамины сигареты и зажигалку, что он так удачно стащил у нее перед тем как они уехали.       Вышел на балкон и закрыл дверь. Солнце уже почти поднялось. Он чиркнул зажигалкой и закурил. Как и после почти каждого секса в его жизни, его переполнило ощущение какой-то безысходности. Чаще такое происходило после секса с парнем.       Роджер не хотел признавать, но у него, похоже, были проблемы с доверием к мужчинам. В такие моменты ему в голову начинали лезть всякие сцены из детства и средней школы, когда любовники мамы унижали и иногда избивали его, а мальчики называли обидным «пидор». Когда ему было десять, как раз после того, как он вернулся из Франции, он начал отращивать волосы, а еще ему выписали очки. Тогда в его жизни настал сущий ад. Кен, мамин дружок, все время говорил Роджеру, что так он похож на бабу, а в школе очки полностью равнялись определению «ботаник». Он носил их до четырнадцати лет, а потом, впервые влюбившись в мальчика, и попытавшись измениться только ради того, чтобы ему понравиться, полностью от них отказался. Но Тодд (так звали его первую влюбленность) так и не обратил на него никакого внимания. Тогда Роджер решил, что влюбляться ― это хрень полнейшая.       А сейчас… сейчас это хренью не казалось. Вот совсем.       Губы задрожали, он только сильнее затянулся сигаретой, прося прощения у своего организма, у своих планов, у своего бедного влюбленного сердечка.       А если Брайан просто хотел от него секса? А если он сейчас возьмет и уйдет к себе и ничего не скажет?..       Когда его плеч коснулись чьи-то (он прекрасно знал, чьи) руки, он вздрогнул.       ― Роджер? Все хорошо? ― послышался обеспокоенный голос Брайана. ― Ты ушел…       Роджер выглядел как солнце. Курящее солнце. Волосы развевались по ветру, дым облаком растворялся вокруг него. Серо-белая рубашка. Пальцы, по-женски изящно держащие сигарету: зажимая между указательным и средним, с отведенным в сторону мизинцем. Роджер выглядел как юность. Чистота, непорочность сквозили в его внешности, в еще по-детски наивном взгляде голубых глаз; но уже совершенно взрослая сигарета, волосы, растрепанные в абсолютно недетской ситуации…       ― Что ты ко мне чувствуешь, Брайан? ― не оборачиваясь, спросил Роджер. ― Откуда я вообще должен знать, что ты там думаешь обо мне? Как мне тебе доверять?..       И сейчас нужно было сказать решающее. То, от чего все зависело. Ты готов на это, Брайан Мэй? Готов признать это? Признать и признаться?       Видимо, готов.       ― Роджер, ― выдохнул он, аккуратно поворачивая к себе парня. Он хотел смотреть ему в глаза. ― Я в тебя влюбился. Я очень хочу быть с тобой, хотя через несколько дней мы разъедемся. Но между Лондоном и Ливерпулем всего четыре часа езды, так что… ― он мягко улыбнулся. ― что ты думаешь насчет этого?       «Насчет этого». Чего ― «этого»? Отношений на расстоянии? Насчет того, чтобы в принципе быть в отношениях? Насчет… любви?..       ― Я тоже в тебя влюбился, ― признался Тейлор, опуская глаза и вдавливая окурок в балконные перила. ― Ты первый, в ком я вижу не просто… привлекательного парня. Ты умный. У нас с тобой даже есть общие интересы. С тобой правда интересно быть. Я с таким еще не сталкивался, потому что никто во мне по-настоящему, правда по-настоящему никогда не интересовался… И… я согласен на то, чтобы быть с тобой, хотя я и не знаю, что из этого выйдет, ― он улыбнулся и взял Брайана за руки.       ― Какой же ты красивый… ― произнес Мэй, когда Родж прижал его руку к щеке.       Они поцеловались, чувствуя себя абсолютно счастливыми.       ― Ну что, отсыпаться пойдем? ― предложил Брайан, заправляя Роджеру прядь волос за ухо.       ― А может… ― недвусмысленно протянул Тейлор, наигранно отводя взгляд.       ― Ну, можно и «может», ― хитро улыбнулся Брай, приобнимая его за талию. ― Мне очень понравилось.       Солнце взошло уже полностью. У них в распоряжении было еще целых три дня.