My Spanish Harlem Mona Lisa

      ― Ах… Брайа-а-ан… Блин! Вот щас не смей останавливаться-а… а-а-а… ― затишье, нарушаемое лишь громкими частыми вздохами, а потом драматичный возглас. ― Ауч! Ты либо зубы убирай и на второй заход, либо член изо рта вытащи!       Раздался звучный «чмок» и из-под летнего одеяла виновато высунулся Брайан, вытирающий губы.       ― Прости, солнце, больно? Я просто пытался копировать твои движения, и… ― но Тейлор не дал ему закончить, притянув к себе для поцелуя.       ― Кто-то там говорил что-то там насчет того, что лучше убьется об стену, чем будет отсасывать у меня, ― довольно мурчит Тейлор, растягивая губы в улыбке Чеширского кота.       ― Ты мне только что в рот кончил, ― пробормотал Брайан в поцелуй, игнорируя подкол.       ― Я в курсе, ― хмыкнул Родж. ― Было бы странно, если бы не был. А вообще, ― он легко подтолкнул Брайана, меняя их положение ― теперь Тейлор был сверху. ― завязывай с такими грязными словами. А то я, кажись, снова возбуждаюсь… ― блондин состроил невинное лицо и наигранно-смущенно забегал глазками.       ― Господи, какой это уже заход?.. Восьмой?.. ― Мэй то ли ужасался, то ли охуевал с собственной выносливости.       ― Если я еще раз кончу, мне понадобится трансплантат члена… ― простонал Роджер в пространство, уютно устраивая растрепанную голову на груди у брюнета.       Брайан тихо фыркнул, одной рукой зарываясь в золотистые волосы, а другой прижимая к себе обладателя этих самых волос.       Трансплантат члена…       В голове тут же появилась утрированно-комическая картина ― воют сирены неотложки, десяток врачей бегает туда-сюда, один из них начинает истошно вопить: «Срочно трансплантат члена! Мы можем не успеть!..»       С каких это пор ему в голову приходят настолько беззаботно-глупые мысли?..       ― Бри, сколько времени? ― бубнит Роджер.       Голову приходится неудобно повернуть. Будильник, стоящий на тумбочке, как назло, повернут не в ту сторону ― Брайан нехотя протягивает руку и поворачивает его циферблатом к себе.       ― Офигеть, уже двенадцать! ― удивленно моргает Брай.       ― Это то есть… ― Родж чуть приподнимает голову, тыкаясь носом Мэю в подбородок. ― то есть мы тут семь часов валяемся и трахаемся? Рекорд!       ― Ну… мы часа три, если в общей сложности, еще поспали.       ― Я хочу е-есть, ― капризно тянет Тейлор. ― но вставать не хочу. С тобой так удобно-о…       Брайан чувствует себя самым счастливым в мире.       Все-таки через полчаса они кое-как отскребаются с кровати и спускаются на кухню. Роджер сидит на высоком барном стуле у столешницы, положив голову на руки. Брайан копается в холодильнике.       ― Так, что тут у тебя?.. ― Брайан окидывает взглядом полки и вздыхает. ― негусто. Только лимонад, который сделал мистер Эрнандес… может, у меня есть что-нибудь? Я схожу…       ― Нет! ― встрепенулся Родж. ― не уходи… ― в его голосе проскакивает нечто детское и жалобное.       ― Я же вернусь, ― Мэй поворачивается к Роджеру и, наклонив голову, сверяет его снисходительно-умиленным взглядом.       ― Не надо, ну пожалуйста! ― Роджеру сложно объяснить это словами; он порывисто вскакивает к Брайану, сжимая в объятиях.       ― Солнышко, Роджи, ну что ты? ― до уха долетает взволнованный голос, заставляющий Тейлора до боли закусить губу.       ― Бри, мы совсем скоро разъедемся… ― он пытается дышать ровнее, но получается очень плохо. ― Я не хочу от тебя уезжать…       Слова пропитаны тоской и нежностью. Такой, что Брайану это ударяет в самую душу.       Они отчаянно целуются, забыв про голод. Этого мало. Они обнимаются крепче, словно пытаясь слиться в единое целое, раствориться друг в друге и перестать существовать как какая-то значимая для мира единица. Но и этого тоже мало.       Роджер отрывается от губ напротив. Они с Брайаном смотрят друг другу в глаза. Теперь можно не отводить взгляд и не молчать. Они просто еще не успели оценить всех прелестей романтических отношений. Времени катастрофически не хватает.       И все это нахлынуло, нахлынуло пленяющим потоком чего-то теплого и сладкого, уносящего куда-то очень далеко…       И Роджу совсем ничего не остается. Если он сейчас не скажет, то все.       ― Ты просто не представляешь, насколько сильно я в тебя влюбился.       Сейчас эти слова ощущаются ярче, чем утром. Слова дрожащие, отчаянные, где-то даже стыдливые. Весомые. Обязующие к чему-то… к чему-то долговременному.       И ответ должен быть под стать ― весомым. А к такому типу признаний весомым ответом является только один.       ― Роджер, я… тоже. Тоже в тебя влюбился.       Это еще не «люблю», но близко. И все же… слишком абсурдно, поэтому они стоят, крепко прижимаясь друг к другу и ничего не говоря. Знают друг друга чуть больше месяца. Живут в четырех часах друг от друга.       Вот Брайан же вроде бы рациональный. Почему его это все не остановило?..       ― Я не хочу тебя забывать, ― оправдывает он абсурдность своих решений.       ― Ты не забудешь… ― обещает Роджер и это звучит не устрашающе, а совсем наоборот. ― Только вот… когда мы уедем, ― эти слова отдаются болью где-то в сердце, но Тейлор усилием переступает через нее. ― Как мы сможем… общаться? Видеться?..       ― Насчет общения, у меня есть электронная почта… ― задумчиво протянул Мэй.       ― У меня тоже, ― обрадовался Родж.       ― А вот видеться… Могу приехать на осенние каникулы или на Рождество. Если твои родители не против, ― поспешно прибавил, а потом тяжело вздохнул. ― потому что мои будут…       ― Мама точно не должна возражать, а вот Аурелио… Хотя какого черта, мне уже почти семнадцать, а Аурелио мне вообще никто, ― он поднял глаза и, нашарив руки Мэя, радостно сжал их. ― Черт, а это проще, чем я думал…       ― Есть такое, ― Брайан не переставал улыбаться.       ― А вообще, ― тут голубые глаза загорелись хитрым огоньком. ― Я собираюсь поступать на врача… И я тут думал, оставаться в Ливерпуле или ехать в Лондон… ― он не стал заканчивать, а лишь так же хитро зыркнул на Брая.       ― Родж, мне кажется, ты загадываешь, ― мягко прервал его тот. ― Нет, ты не подумай, просто… давай не будем так сильно бежать вперед. Напридумываем себе ―, а потом, если что вдруг, будем расстраиваться. Зачем? Давай жить сегодняшним днем пока это возможно. Кто знает что будет через год?       ― Да, пожалуй, ты прав… ― тихонько сказал Роджер. ― Раз уж мы решили жить сегодняшним днем, то… может, сварим макароны? Я щас загнусь от голода!

***

      Три часа дня ― ужасное время, чтобы выдвигаться на пляж. На солнце можно заживо сгореть, но, к сожалению, если вчера весь день шел дождь, а сегодня добрую половину дня ты провел в постели со своим незапланированно появившимся любовником, то не остается ничего другого.       Роджеру безумно хочется держать Брайана за руку, когда они идут по улице. Он чувствует себя чертовой монашкой ― нет, этот акт воздержания для него слишком велик. Может, именно поэтому он буквально с животной страстью набрасывается на возлюбленного, едва они остаются наедине ― в кабинке для переодевания. Брайану безумно хочется посетовать на тесноту кабинки, но когда Роджер, пару раз облизнувшись, насаживается почти до основания своим опытным, без сомнений, ртом на его член да и еще при этом преданно смотрит в глаза из-под вспотевшей челки… Тут сетовать уже не хочется. От слова «совсем».       Так что, с приподнятым настроением (хорошо что не плавками), они отправляются на поиски свободных лежаков, которые, как ни странно, увенчиваются успехом ― сейчас на пляже не так много человек как, например, утром или вечером.       Море идеально-теплое, волны небольшие, в самый раз. Роджер уплывает чуть вперед, а потом оборачивается чтобы вновь посмотреть на Брайана. Сердце сладко подпрыгивает.       ― Какой ты красивый.       Брайан опускает глаза и улыбается, изо всех сил стараясь удержаться на воде. От неожиданных комплиментов и утонуть можно.       Следующий час они лениво сидят в пляжном баре на веранде, оккупировав два кресла. Попивают мохито ― на этот раз, правда, безалкогольное. И много-много говорят.       Поговорить есть о чем ― знать друг о друге хочется абсолютно все. Буквально даже «кем ты хотел быть в пять лет?» или «ты любишь эти шоколадки, ну, с орешками и солью?»       И все же Брайану как-то странновато. Нет, Тейлор до этого его привлекал… даже очень. «До этого» ― то есть, до… вчерашнего. Мэй часто ловил себя на том, что перед сном он думает про суховатые розовые губы или… или про черные густые ресницы, что так мило и несколько смущенно опускаются, когда Роджер задумывается о чем-то личном. Но «странноватость» заключалась в том, наверное, что… в том, что Брай получил любовь буквально по щелчку пальцев. Неужели так тоже бывает? Вот так быстро… Видимо, придется уже к семнадцати годам привыкнуть к тому, что жизнь ― она такая. Внезапности любит.       ― Бри, а мы домой пойдем ужинать или купим пару кусочков пиццы в баре и встретим закат? ― и Роджер, кстати, является ярчайшим примером внезапностей от жизни.       А Брайану приходится принять в себе тот факт, что он теперь обожает внезапности.

***

      Два куска пиццы в картонной коробке еще, вроде, горячие, но Роджер уже не ручается. А все потому, что Брайану уединения захотелось, поэтому надо тащиться на безлюдный край пляжа, туда, где поставлен ржавый металлический забор, отгораживающий очередной жилой комплекс от общественного пляжа.       ― Брайа-а-ан, мы уже пришли? ― вздыхает Роджер, размахивая туда-сюда полиэтиленовым пакетом. Внутри раздается бодрый перезвон банок с «Пепси».       ― Да вот мы уже и на месте, ― Мэй роется в сумке и расстилает на песке широкое полотенце. ― Прошу.       Родж довольно улыбается и опускается на полотенце, прикрыв глаза и вытянув губы. Брай усмехается, оглядывается по сторонам, и, поняв, что сейчас в радиусе десяти метров от них никого, аккуратно целует блондина. Тот, не прекращая улыбаться и не отрываясь от поцелуя, а лишь приоткрыв один глаз, на ощупь открывает банку «Пепси». Банка тут же предательски брызгает пеной, заливая всю руку Тейлора, даже немного попав на полотенце.       ― Блять, ― неразборчиво бурчит Роджер, пытаясь вытереться.       ― Не матерись, ― мягко укоряет Брайан, отрываясь от его губ чтобы достать салфетки. ― Нафиг ты банку тряс, горе мое? Нафиг ты вообще накупил целых четыре штуки, как мы их пить будем? ― он тщетно пытается оттереть серую роджеровскую футболку от коричневых капель.       ― Как-нибудь, ― виновато гудит Родж, доставая кусок пиццы. Откусывает, потом продолжает с набитым ртом. ― Ты в курсе, что мы сейчас ведем себя как женатая парочка?       ― Какая разница, мы все равно не сможем с тобой пожениться, даже если очень захотим, ― вздыхает Брайан, тоже откусывая от своего куска.       ― Знаешь, может, скоро и сможем… ― пожимает плечом Роджер. ― вообще-то, за это борются люди, много людей. Может, это дело всего лишь нескольких лет.       ― Какой ты милый, когда серьезный, ― улыбается Мэй.       ― А в остальное время, типа, не милый? ― сварливо отзывается Роджер, но тут же хихикает и обвивает брайановскую шею руками.       ― О, только не говори мне, что ты уже съел этот свой огромный кусок пиццы! ― ужасается Брай, замечая, что коробка уже опустела.       ― Ага-а, съел.       ― Сам себе готовить будешь когда съедемся!       ― Сказал Брайан, который буквально этим утром советовал мне «не загадывать», ― закатил глаза Родж, положив голову Браю на плечо.       ― Ты ужасен в своей упрямости, ― назидательно произнес брюнет, слизывая потекший соус с пальца.       ― А ты прекрасен в своем… в своей… короче, прекрасен, ― Родж тихонько смеется и ласково ведет носом по мэевской шее.       Они сидят вот так, в обнимку, наверное, минут десять. Брайан может поклясться, что ему никогда не было так спокойно. Хотелось только крепче прижать к себе Тейлора, низачто и никогда не отпускать…       Солнце медленно опускалось за горизонт, сверкая последними лучами. Небо стало просто волшебным; облака окрасились в золотисто-рыжий и розовый.       Откуда-то, очевидно из открытого окна ближайшего дома раздаются звуки музыки: видимо, кто-то поставил радио на подоконник. Играет старая песня Веры Линн.       ― Роджер, ― зачем-то шепчет Брайан.       ― М-м? ― отзывается тот, почти задремавший.       ― Слышишь?       ― Чего? О, это та древняя песня, под которую всегда танцуют бабульки с дедульками, ― Родж потягивается и зевает.       ― Может, и мы потанцуем? ― предлагает Мэй. ― Нужно же мне как-то оправдывать свои навыки танцора, особенно после вчерашнего.       ― О нет, Брай, вчера ты был великоле-епен, ― пропевает Роджер, поднимаясь на ноги и протягивая руку в пригласительном жесте. ― Брайан Мэй, ты потанцуешь со мной?       ― Да, Роджер Тейлор, потанцую, ― Брайан опирается на его руку и тоже встает.       Они сцепляют пальцы левой (у Брайана) и правой (у Роджа) в замок. Родж ощущает правую руку Брайана на талии, так что свою левую он кладет ему на плечо. «We’ll meet again; don’t know where, don’t know when…» Мы с тобой встретимся снова; не знаю, где, не знаю, когда… «But I know we’ll meet again some sunny day.» Но одно я знаю точно ― мы встретимся одним солнечным деньком.       И сейчас, когда они стоят под закатным солнцем, прижимаясь друг к другу, когда морской ветер мягко бьет в лицо… они надеются на то, что они встретятся еще.

***

      Ночь они решили снова провести в апартаментах Тейлора. В кровати Роджера что-то пробрало на разговоры, но не такого плана, насчет которого вы подумали; он битый час спорил с Брайаном, какое имя для их воображаемой дочери лучше, «Кэролайн» или «Наоми». Сначала Брайан настаивал на «Кэролайн», а потом, осознав всю несуразность разговора, хорошенько заткнул Роджера поцелуем. Затыкал он его долго, в несколько заходов. По крайней мере, когда они уже решили спать и даже успели задремать, часы показывали полпервого ночи.       Брайан проснулся от того, что где-то не в этой комнате трезвонил телефон, а чья-то коленка усиленно толкала его в бок.       ― Бри, ответь этим еба… сумасшедшим то есть, ― пробормотал гордый обладатель коленки и, широко зевнув, снова отбыл в царство Морфея.       Брайан в полусне встал с кровати, на автомате спустился вниз, не забыв мысленно поблагодарить архитектора дома, что у них с Роджером в апартаментах все было абсолютно одинаково. Поднял наконец-таки трубку.       ― Алло, Роджер? ― голос мамы Роджера пробудил Брайана получше удара током.       ― Кхм, мисс Тейлор, здравствуйте, это Брайан, а не Роджер, ― сконфуженно проговорил Мэй.       ― Ой, я опять ошиблась номером? Так и знала ведь, что там 44, а не 45! ― на том конце провода послышалась какая-то возня.       ― Нет, вы не ошиблись, просто… мы с Роджером, эм… у нас ночевка, ― еще более сконфуженно начал оправдываться Брайан.       ― О-о, надеюсь, у вас с ним все вышло, ― игривый тон, которым были произнесены эти слова, поверг Брая в долгий и мощный шок. Она знает?.. Роджер ей сказал, что ли?..       ― Кхм… ― только и смог выдавить из себя Брайан.       ― Так, а я что звоню-то? А, Брайан, милый, тут такое дело: нам сообщили, что наш рейс перенесли на завтрашний… тьфу ты, сегодняшний, получается, вечер. Так что нам пришлось отменить экскурсию на половине. Сейчас мы в Барселоне, в мотеле, но часам к десяти утра уже будем дома. Вы, пожалуйста, уберитесь и пусть Роджи соберет свой чемодан. Ах, да ― можете зайти в магазин за тортом, мы по-быстрому заранее отпразднуем день рождения Роджера… Так, ладно, тут деньги уже заканчиваются в автомате. Брайан, ты меня услышал, организуй все, пожалуйста, ты куда собраннее Роджи. Пока-пока! ― звонок оборвался.       Какое-то время Брай слушал гудки. Потом додумался положить трубку.       Это что, значит… значит, его Роджера у него заберут на три дня раньше?.. На пару секунд сердце захлестнула безумная тоска, в носу предательски защипало. Но Мэй тут же взял себя в руки ― значит, так и надо. Все нормально. Уже ничего не поделаешь.       Нужно поставить будильник на семь часов. Лучше не будить Роджера, а рассказать все ему завтра. Брайан улыбнулся, когда Тейлор промычал во сне что-то однозначно довольное. Поцеловал в слегка солоноватый лоб.       Действительно, а что еще он ожидал от курортного романа?..