All i want

The 21st of December Музыка негромко доносилась из динамиков некоторых магазинчиков, расположенных на одной улице. Фонари ярко освещали тротуар, по которому за руку шли две сестры. На лицах играли искренние улыбки, иногда разбавляемые звонким смехом. Зима на удивление была теплой даже да климата Сан-Франциско. Мишель была невероятно окрыленной. Желание петь и танцевать встречало ее каждое утро, предоставляя порцию хорошего настроения на весь день. Девушка буквально жила предчувствием встречи, наступлением зимы. Еще несколько дней — и он приедет. Ворвется в ее квартиру, прижмет к себе, зароется пальцами в локоны, а потом жадно поцелует манящие губы. Еще несколько дней — и она вновь почувствует запах цитруса и мяты, исходящий от его кожи, кружащий голову. Еще несколько дней — и они смогут провести каникулы вместе. Будто и не было этой разлуки и грусти. Томительное ожидание этого сладкого времени сменилось вечной спешкой и делами. Разные совещания и отчеты, премия или же ее отсутствие, выступление Молли в обычной школе и выставка работ в художественной, которая закончилась полчаса назад, оповестили усталый разум о том, что скоро конец декабря и пора бы украсить квартиру и купить знакомым и друзьям подарки. — Мышонок, твои рисунки просто потрясающие! Ты — настоящий талант! — восклицала старшая, гладя Молли по голове. Она так ей гордилась! — Спасибо! Я очень хотела тебя порадовать… ну, и получить высокий балл от учителя. Миссис Берн сказала, что у меня великое будущее, — девочка подпрыгнула от радости, прокручиваясь вокруг себя, распуская собранные волосы по ветру. — Я в этом не сомневалась. Девушки за время разговора подошли к одной из лавок, в которых продавались разные праздничные безделушки и украшения. Молли отправилась на поиски подарков для подруг, а Мишель неспешно шагала вдоль полок с шарами и гирляндами. Она решила, что стоит обновить одеяние их небольшой елочки на что-то более новое. Найдя яркие красные и золотые шары и длинную гирлянду с разными огоньками, танцовщица отправилась в отдел с подарками. Правда, ей и дарить то их было некому. На глаза попались милые уже собранные рождественские наборы, парочка которых тут же была закинута в корзину на всякий случай. Вдруг кто-то неожиданно решит ее поздравить — чтобы было чем ответить. Она также взяла красивый венок на дверь для доброй бабушки-соседки с их этажа и брелки в виде оленей и Санта-Клауса для троих более-менее адекватных сотрудников. В динамиках мелодии сменялись, пока вдруг не заиграла совсем знакомая. Девушка замерла, чуть не уронив на пол зеленую кружку с изображением красно-белых леденцов, которую она рассматривала. Мишель включала эту песню на первой тренировке с парнями. В первый раз, когда ее серые глаза столкнулись с пронзительными голубыми, сочащимися безразличием и холодом. По рукам пробежали мурашки. А ему нужен подарок? Он ведь обещал приехать, и Мишель все это время тешила себя верой в правдивость его слов. Как бы не противостояла самой себе, но все равно перед сном строила в голове красивые и теплые мечты о совместных днях отдыха. Об этой чудесной атмосфере праздника, которую она не ощущала со дня катастрофы, разделившего жизнь подростка на «до» и «после». Решив, что парню нужно что-то особенное, чего здесь она не найдет, девушка позвала сестру и отправилась с ней на кассу. Молли выбрала подругам какие-то сувениры, не удержалась и взяла себе и сестре ободки с рожками оленя и звездочками на пружинках. Мишель возражать не стала. Она твердо задумала отметить это Рождество как следует и отступать от плана не собиралась. Дома девочки разложили покупки, наскоро нарезали салат и пожарили омлет на ужин. Затем принялись украшать квартиру и елку, достанную еще вчера. Когда с этим было покончено, сестры удовлетворенно осматривали комнаты, будучи довольными проделанной работой. Обе с ногами уселись на диван в гостиной, обнявшись. Хрупкое равновесие и чувство счастья не решался нарушить никто. Через несколько минут Молли все-таки подала голос: — Мишель, а это правда, что если любишь человека, то он тебе снится? Любишь. Снится. Слова больно кольнули в области сердца, оставляя в горле горький осадок. — Не совсем так, — начала девушка, ведя сестру к ее комнате: время скоро перевалит за полночь, а ребенок еще не спит, — если ты много и постоянно думаешь о человеке, то вероятность, что он прийдет к тебе во снах, очень велика. — Тогда почему ни Ди Каприо, ни Джонни Деппа, ни Макэвоя в моих снах еще не было? — сердито и с какой-то детской обидой пролепетала Молли, укладываясь в кровать. — Мышонок, обещаю. Сегодня кто-нибудь из них обязательно начнет охоту за твоим сердцем. Спи. Мишель прошла в гостиную и села напротив елки. Эта елка выглядела потрепанной, но от этого делала новую квартиру более уютной и знакомой. Небольшое искусственное дерево купили они все вместе, с родителями. Оно имело свою особую ценность для девочек. В голове крутился диалог с Молли. Мишель не с проста объяснила сестре все именно так. Когда-то эту же самую фразу произнесла мама. Они тогда лежали на большой кровати родителей, укрытые одеялом и ждали прихода отца: он очень сильно задерживался на работе. Мишель мечтала увидеть сон о фее…и мама сказала, что если о ней думать, то вероятность есть. Девочка запомнила это, как заклинание и часто повторяла фразу игрушкам и куклам. Ее действенность она испытала на себе той же ночью: у нее за спиной выросли крылышки и маленькая фея звала ее в свою волшебную страну с эльфами и русалками. Второй раз правдивость сказанных мамой слов она проверила, когда боялась урока физики и ей всю ночь снилось искаженное злобой лицо учителя. Третий раз выбил почву из-под ног. Это был первый кошмар за 18 лет. Она стояла на дороге, качаемая холодным, будто арктическим ветром, и смотрела как в машине горят родители. Они звали на помощь, кричали ее имя, но Мишель не могла сделать даже шаг и просто смотрела. Слезы безостановочно скатывались по щекам, рот раскрылчя, а немом крике ужаса, а лица мамы и папы медленно сгорали, растворяясь в неясной дымке. Она тогда проснулась в холодном поту, задыхаясь и дрожа. Танцовщица долго потом боялась спать, перед глазами стояли душераздирающие картинки аварии, а от растущего чувства вины очень жгло и ныло в груди. И даже сейчас, третий месяц подряд она видит один и тот же сон, подтверждающий слова матери, а теперь и ее самой. Она видит два осколка неба. И нет в них ни злости, ни надменности… они серьезные, смотрят на нее с им одним понятной смесью нежности и восхищения. Его глаза. Такие родные, такие далекие… Интересно, а она ему снится? Сны — это ведь то, что прячет наше подсознание: тайные желания, страхи, воспоминания. Все то, что люди обычно прячут далеко-далеко и никому не показывают. Мишель хочет быть в его снах. Хочет жить в его голове, смотреть на мир и на саму себя его глазами. Понимать его. Верить в его искренность. Хочет поселиться на подкорке, вырисовывая острым ногтем свое имя, отпечататься в сознании и сердце. Она не знает, думает ли он о ней каждый долбанный вечер, или на совещаниях, как и обещал… вспоминает ли ее губы и руки… Она вот вспоминает, до боли сжимая ладони, заставляя себя погасить слишком живые, слишком сильные эмоции. С ним все — слишком. Он сам — слишком. Слишком красивый. Слишком харизматичный. Слишком едкий и дерзкий. Слишком ледяной. И Мишель хочет быть во снах этого человека. За все время общения она так и не разгадала все его тайны, не подобрала ключи к потайным комнатам. Иногда казалось, что он умеет читать мысли… Иногда казалось, что он ластиком стер ее из памяти и никогда больше не появится в ее жизни. Девушка уже почти спала, витая глубоко в мыслях, скрутившись в клубочек прямо на ковре, как вдруг раздался настойчивый телефонный звонок. Увидев наименование контакта и заветный номер, Мишель вскрикнула, словно ребенок, радуясь большому подарку, и, не медля ни секунды, взяла трубку. — Привет, Лапуля. — Брэндон, боже! Я так рада тебя слышать, — она чуть ли не визжала от подступившего счастья, нервно ходя по комнате, кусая ногти. Забыьый голос теплом разлился по телу, даря ощущение эйфории, — мы с Молли очень ждем тебя к праздникам. — Об этом я и хотел поговорить… — в голосе слышалась неуверенность, будто он боялся чего-то. — Брэндон? — Мишель заметно напряглась, нутром чувствуя неладное. Она села на диван, скрестив ноги в позе лотоса, готовясь к самому худшему. — Лапуля, я не смогу провести праздники с вами.