Контроль

Слова одни скрывают часто слова другие.

***

— Что со вторым? — Он умер. Мгновенно. — Сволочь. Вот уже час я сидел у койки Лили. Дурное предчувствие меня не обмануло, речь действительно шла о ней. Как я понял, девушка ехала ко мне… Не знаю, чтобы проведать, наверное, когда на перекрёстке в пикап врезался мотоциклист, пытавшийся пролететь на красный сигнал. Лили выжила, но сейчас была в критическом состоянии и не приходила в сознание. Её прооперировали, однако повреждения были столь обширны и разнообразны, что врачи не скрывали — Морган не доживёт до утра. Честен со мной был и доктор Тёрнер. Он установил пакет с кровью для Лили, успешно проведя переливание, но при этом сказал прямо: — Так мы лишь продлим её страдания. Я подсоединю капельницу с морфином, чтобы эти часы она не сходила с ума от боли. Если очнётся, ты можешь попытаться с ней поговорить. Заметь, попытаться. После этого уточнения у меня появилось желание перегрызть Эрнесту глотку. Но я лишь спросил: — Ей точно ничем не помочь? Несколько секунд доктор молчал. — Способ есть… — Какой?! — Самый худший. Тот, что однажды спас жизнь Жана Доррена. Я вздрогнул. — Ты… Ты… — от возмущения я задыхался. — Ты, сука, предлагаешь мне?.. — Стоп-стоп! Я ничего не предлагаю. Врачи сделали всё, что было в их силах, увеличив шансы твоей девушки на выживание с никаких до призрачных. Скорее всего она умрёт, мы не способны залатать тело, которое одна сплошная рана. Я лишь говорю, что ты мог бы спасти её жизнь… Но при этом она будет обречена на ненавистную вечность. — Что лучше? Несколько секунд Эрнест молчал. — Я бы выбрал смерть. После чего развернулся и, не сказав ни слова, покинул палату. В полнейшей тишине прошёл час. Затем второй. Третий. На четвёртый Лили захрипела и открыла глаза. Я тут же подлетел к ней, неосознанно обратившись в туман на пару секунд, и взял её за левую руку. — Майкл… От… Откуда ты?.. — Тише, тише, не говори ничего. На мои глаза наворачивались слёзы. Единственный человек, которого я любил, умирал передо мной, а я не мог ему помочь. Не мог. Просто не имел права. — Я… Кхх… Хотела… К тебе, — каждое слово давалось Лили с трудом, она задыхалась. — Знаю, знаю. Молчи, пожалуйста, тебе нельзя. — Прости… — За что? — Я… Яхх… Я же ум… умру, верно? — Нет, нет, тебя спасут, — я не мог сказать ей правду. — Не спасут… Я не чувствую ни-ни-ничег-г-го… Лишь вижу тебя. — Я люблю тебя. — Это… Это взаимно, малыш. Но мне боль… — Больно? Я могу увеличить подачу морфина. — Нет! — Лили вскрикнула и тут же поморщилась от боли. — Хочу быть… В рассудке. Хочу… Сказать кое-что. Я молчал, не решаясь её перебивать. — Мне жжжаль, что мы… Мы с Джеком… Оставили тебя. Зззнаешь… Он… Любил меня. Сказал… Когда я под-под-подвернула н-н-ногу на дискотеке. От-т-твёл домой… Т-т-ты должен знать. С-с-с-с-сказал, ч-что… Морган слабела, а я лишь стоял и смотрел. — Что не х-х-хочет портить н-н-наши с тобой отношения. П-п-просил поцелуй… Один и… Больше ничего. Я позволила… Эт-т-о первый и пос… Последний раз… Когда я… Касалась… Другого. Умоляю, прос-прости… Я уже не плакал. Рыдал, бесшумно проглатывая слёзы. Осознание от того, что я убил невиновного… Убил лучшего друга по причине, которую сам себе придумал… В тот момент я ненавидел себя больше, чем когда-либо. — Н-не молчи, п-п-прошу… Скажи… Что-нибудь. Что я мог сказать? — М-мал… — Лили начала заговариваться. — Н’млчи… — Лили… Чего бы ты сейчас больше всего хотела? — Я… Чтбы всё кн’члось… Я не могу… Не могу терпеть! Последние слова Морган выкрикнула и застонала. Я приблизился к ней. Лицом к лицу. Мои худые скулы и мешки под глазами против её гематом и кровоподтёков. — Ты… Ты хочешь жить? В глазах Лили сквозило удивление. — Дааааа… — Любой ценой? — Да. — Я люблю тебя, Лили. Больше всего на свете. Прошу, помни об этом. — Спа… Спасибо, М’йкл… Хочу с-с-спать… Морган закрыла глаза и расслабилась. Я в панике схватил её запястье… Но нет, пульс был. Очень слабый, но был. Отпустив руку девушки, я медленно осел на пол и схватился за голову. «Я хочу, чтобы всё кончилось…» «Не могу терпеть…» «Я не могу…» ВСЁ КОНЧИЛОСЬ! Что же делать? Передо мной умирает любимая девушка, а я неспособен… Ни на что. Вообще! Но я мог бы… Прервать её страдания. Я встал на ноги и решительным движением положил руку на вентиль подачи морфина. Повернуть его до упора, и Лили умрёт. Вот так просто, во сне. Куда менее болезненно, чем умирал Джек. Я запишу на свой счёт второго убитого друга. Но если она сама хочет… «Дааааа…» «Любой ценой?» «Да». Я обернулся. Уходя, Тёрнер оставил на прикроватной тумбочке шприц. Самый обычный шприц, с иглой для внутривенных инъекций. Ну что за ублюдок? Жизнь или смерть? Посмертная любовь или вечная ненависть? Я не знал, что лучше, колебался, ненавидел сам себя. А затем Лили застонала. Решение пришло само собой. Я запрокинул голову и аккуратно ввёл иглу в свою яремную вену, выкачивая тёмную кровь. Когда её набралось с половину шприца, я подошёл вплотную к Лили и нежно провёл рукой ей по щеке. — Прости меня… Если сможешь. Игла погрузилась девушке в плечо, я надавил на поршень, и проклятый вирус оказался в теле моей возлюбленной. Я искренне надеялся, что вампирская регенерация сумеет залечить её травмы.

***

— Майкл, подойди сюда. Я вышел из палаты Лили и собрался было… Сам не знаю, куда я собрался. Наверное, домой. Или спать прямо тут, в коридоре. Наверное лучше второй вариант. Если Морган очнётся… Когда Морган очнется! Я должен рассказать ей о её новой жизни. О том, на что мне пришлось пойти ради её спасения. Приняв решение, я собрался было подыскать место для сна, но меня вызвал Тёрнер, одиноко сидящий в коридоре. — Эвтаназия или… — Или. — Ясно. Ещё один клиент… Надеюсь, твоя девушка будет терпимей, чем Доррен. Он возненавидел Томаса Уолта за то, что тот сделал. — Но Жан… Он говорил, что не знает, какой именно вампир его обратил. — Всё он знает. И именно об этом я хочу с тобой поговорить. — В каком смысле? Эрнест достал из кармана платок и протёр лоб. — Понимаешь, Томас Уолт — один из самых страшных вампиров Лондона. Даже в истории успел засветиться. Угадаешь, под каким именем? Мне даже угадывать не пришлось. — Джек Потрошитель. — О да. Именно Уолт резал проституток направо и налево много лет тому назад. Затем ненадолго успокоился. Обратил Жана. И снова взялся за старое. Но Доррен не стал этого терпеть. Будучи главой синдиката, он заманил Томаса в ловушку. Полтора десятка лет Уолт был прикован цепями, не дающими обратиться, в какой-то глубокой дыре, не видя солнечного света. Я предлагал Жану убить его беззащитным, но он считал, что это слишком низко… Как ты, наверное, понял, прав оказался я. — Уолт бежал? — Да. А перед этим убил троих вампиров. Весьма сильных. Убил и выпил их кровь, лишив даже малейшего шанса на регенерацию. Жан сумел бежать и вернулся в Скотленд-Ярд, где маскировался под следователя раньше. Как только появились другие жертвы, он начал охоту, но… — Но? Вы можете не тянуть? — Но Уолт мастер маскировки. И после смерти Спящего он является сильнейшим вампиром Лондона. В эту же секунду я понял, к чему клонит врач. — Вы хотите, чтобы его убил я? — О, нет. Тебе не хватит сил. Но ты можешь выследить его, дать наводку. Вы двое — единственные вампиры второго поколения, ты должен его почуять. И этим ты спасёшь десятки, если не сотни жизней. «Всё началось с Джека Хиллса, молодого ученика…» Я отнял одну жизнь и теперь должен искупить… — Согласен. Но только при условии, что вы, доктор Тёрнер, присмотрите за Лили. — Хорошо. Жан пошлёт к ней кого-нибудь, я же обещаю, что девушка не останется голодна. Удачной охоты.