Три Тысячи Квохора

Астапор. Круглая арена для тренировок была залита яркими солнечными лучами. Солнце нещадно палило с раннего утра, заставляя жителей Астапора изнемогать от жары. Молодой темнокожий Безупречный по имени Скорпион отрабатывал удары копья, не обращая внимания на пот, заливавший глаза, на столп сухой пыли, вздымавшейся над ареной и забивавшейся в рот, нос и уши. Он лишь фыркал и отплевывался, но ни на миг не останавливался. Он двигался быстро, собранно, и копье в его руке подчинялось любому движению. Острый наконечник блестел в лучах солнца, чуть ослепляя господских гвардейцев, неусыпно наблюдающих за тренировкой рабов. Молодой евнух наносил один точный удар за другим, до тех пор, пока кинтана не стала похожа на дырявые соты мёда. Удовлетворенно кивнув, старший наставник разрешил Скорпиону передохнуть. Скорпион, вернув копье на стойку, подошел к своим товарищам, которые также отдыхали в тени, с наслаждением попивая воду. Безупречные негромко переговаривались, лениво отмахиваясь от насекомых и наблюдая за тренировкой других евнухов. Через несколько дней добрые господа ожидали важных покупателей, чей целью являлась покупка трех тысяч Безупречных, поэтому тренировки воинов-евнухов стали более долгими и изнурительными. Добрые господа не могли ударить в грязь лицом перед покупателями, и заставляли Безупречных тренироваться от рассвета до заката, дабы те не опозорили Астапор неудачами в бою. Маленькие мальчики тренировались наравне со взрослыми собратьями и далеко не каждый из них мог выдержать такую нагрузку — не все возвращались вечером в казармы. Изнурительные тренировки под палящим солнцем Залива Работорговцев закаляли дух и плоть воинов-рабов, делая их сильными и выносливыми, а тех же, кто падал замертво, попросту отдавали на корм собакам. — Скорпион, снова эта рабыня пялится на тебя, — заметил Красная Гадюка, кивков указав на вход, ведущий на арену. Там, под тряпичным красно-желтым навесом, замерла хрупкая девушка-рабыня с глиняным кувшинов в руках. Она застенчиво, даже с некоторым опасением, смотрела в сторону Скорпиона и его собеседника. Она явно надеялась поймать ответный взгляд молодого темнокожего Безупречного, но натыкалась лишь на холодную стену равнодушия. — И что мне с этого? — пожал плечами Скорпион, совершенно не обращая внимания на девушку, не сводившую с него взгляда, полного пустой надежды. — Дождется, что господин высечет ее плетью за то, что не выполняет свою работу. Или того хуже — отправит на Стезю Страданий. — Ты ей явно приглянулся, — проигнорировав слова товарища, произнес Красная Гадюка, наливая в ковш прохладной воды из бочки. — Она не в первый раз приходит сюда именно тогда, когда твоя очередь тренироваться с копьем. — Значит она совсем лишилась разума, — спокойно ответил Скорпион, принимая из рук собрата ковш с водой и делая жадный глоток. Вода стекала по его подбородку, а затем тонкие струи устремлялись вниз по обнаженному смуглому телу. — А она красивая, — отметил Красная Гадюка, беззастенчиво глядя на девушку-рабыню, все так же стоявшую в стороне и не сводящего жалобного взгляда со Скорпиона, надеясь на то, что он наконец-то заметит ее. — С каких пор тебя стала интересовать женская красота? — поинтересовался Скорпион, утирая ладонью влагу, струящуюся по телу. — Ты, должно быть, перегрелся на солнце или Черная Оса вышиб из тебя все мозги. Другого объяснения я не нахожу. — Скорпион, спрячь свое ядовитое жало, — беззлобно посоветовал Красная Гадюка. — Ты и сам знаешь, что нас лишили мужского естества, а не глаз. И в груди у каждого Безупречного бьется мужское сердце. Так почему мы не можем оценить красоту, будь она женская или чья-то другая? — Я предпочитаю не замечать женщин, которые вьются на вилле господина. Какой с этого толк? — Пусть толка нет, но так я во всяком случае чувствую, что не до конца превратился в камень. — Не строй напрасных иллюзий, — посоветовал Скорпион своему другу, блеснув темными, словно ночь, глазами. — Может, в камень ты и не превратился, но человеком тоже не являешься. И нам никогда не дадут забыть, кто мы на самом деле. Пусть даже она окажется самой прекрасной женщиной на свете, что с того? Мы оба рабы, чья жизнь полностью зависит от господина. Ты же понимаешь, что все это полная чушь. Если ей нравится терзать свое сердце мыслями обо мне — пусть терзает. Однажды ей и самой это надоест. — Не кипятить, — осадил друга Красная Гадюка. — Разумеется, ты прав. Умная женщина держалась бы подальше от рабов-евнухов и обратила свой взор хотя бы на господскую стражу. Во всяком случае, так бы у нее появился шанс на более менее сносную жизнь. — Что ты называешь сносной жизнью? — удивился Скорпион, разминая уставшие после изнурительной тренировки мышцы. — Гвардейцы господ те ещё похотливые животные. — Да, но их рабыни хотя бы сыто накормлены и спят не на соломе. Скорпион не ответил. Возразить по этому поводу ему было не чего и он решил оставить бессмысленный спор со своим лучшим другом. Красная Гадюка порой становился совершенно невыносимым, чего нельзя было сказать о его брате-близнеце. Чёрный Паук все больше предпочитал язык войны, день ото дня оттачивая свои навыки владения копьем и коротким мечом. В бою ему не было равных и он всегда выигрывал в споре со смертью. На самом деле Скорпион не хотел признаваться, что уже давно заприметил молодую рабыню, приносившую Безупречным воду на арену, когда они тренировались, но его скорее злил ее интерес. Если о ее безрассудстве узнает мастер — непременно накажет. Досадно покачав головой, Скорпион вернулся к тренировке. Скорпион не понимал что он чувствовал при виде девушки, но это чувство мешало, словно назойливая муха, мельтешащая перед глазами и противно жужжащая над ухом. Он вспоминал о ней в бане, когда смывал с себя соленый пот и грязные разводы. Она приходила к нему во снах, улыбаясь своей грустной улыбкой. Из её глаз сочилась печаль и тоска, от которых кирпичное сердце Безупречного трескалось и крошилось. Он не знал её имени, но ощущал… Тягу. Его к ней тянуло с невероятной силой, но он знал, что должен сопротивляться этому ненужному и нелепому чувству. В конце концов, какой в нём прок? Проснувшись с первыми лучами солнца, Скорпион старательно вытеснял из своих мыслей образ красавицы-рабыни и вновь становился Безупречным. Идеальным воином, бесстрашным, безжалостным и беспощадным. Безупречные ничего не боятся, это знала каждая вонючая крыса в Астапоре, но тем не менее в душу Скорпиона впился ядовитым шипом страх. Он боялся, что добрые господа прознают о том, что рабыня воспылала к нему нежными чувствами и заставят его убить её собственными руками. С недавних пор его сны наполнились липкой кровью и запахом смерти. В этих снах он видел, как глаза рабыни потухают, а тело погружается во мрак, падает в бездну, из которой нет возврата. Он видел темную кровь на своих руках и знал, что он сделал. «Нет, — твердо решил Скорпион. Закончив тренировку он направился ко входу в казарму, силясь не замечать одинокую фигуру и не чувствовать прожигающих насквозь взглядов. — Я не должен замечать её» Стиснув зубы и сжав руки в кулаки, он скрылся в темноте перехода и не увидел, как рабыня понуро поплелась прочь, утирая слезы.