Три Тысячи Квохора

— Так значит, вам нужны самые лучшие воины? — погладив тонкими пальцами бороду, певучим голосом произнес господин Газдан мо Наклоз. Переговоры проходили по своему обыкновению на одном из верхних ярусов Пирамиды Наклозов. Столы ломились от изобилия изысканных блюд, сочных фруктов и сладкой выпечки. Кувшины с прохладительными напитками в такую жару пришлись как нельзя кстати, и рабыни сновали туда-сюда между господами и их гостями, подливая воды или вина. Купцы из Квохора заметно нервничали, так как сейчас время было не на их стороне, и каждый день переговоров несказанно злил и сильнее натягивал и без того натянутые до предела нервы. Дотракийская орда стремительно приближалась к их городу, угрожая привычному укладу. Настроение у жителей граничило с паникой, некоторые, в основном бедняки, покидали дома и направлялись в другие города, но зажиточные горожане не хотели бросать свои виллы, торговые лавки и все то, к чему они так привыкли. Поэтому на городском совете было принято решение прибегнуть к услугам наемных отрядов, а для надежности и большего успеха купить в Астапоре три тысячи самых лучших Безупречных. Как верно подметил торговец скотом — наемники люди не надежные, а вот каменные истуканы добрых господ совершенно точно не сбегут. Торговец шелком, Мондо Хитах, дышал рвано и отрывисто. Страх, полностью опутавший его сознание липкой паутиной, не отступал ни на мгновение. Еда в горло не лезла, но отказываться от предложенных яств сейчас было бы до крайности неучтиво. Добрые господа славились не только своей равнодушной жестокостью, но и тщеславием и раздутой гордыней. Поэтому Мондо Хитах проявил уважение и вежливость и не отказался ни от одного предложенного блюда, совершенно не ощущая вкуса еды. Он был напряжен, взволнован и взвинчен. На лбу проступили капли пота, стекающие тонкими струйками по лоснящемуся лицу, шелковая ткань прилипла к спине, горло царапало ощущение неизбежной беды, в сердце разрасталась тревога. Пиала с вином в его руках заметно подрагивала и он отставил ее на невысокий столик. Поправив полы роскошного сиреневого одеяния, он прочистил горло и сказал: — Дотракийцы свирепые и не укротимые, словно сама стихия. Кхал Теммо одержал множество побед и никто не смог его остановить. Многие купцы из Вольных городов приобрели у вас телохранителей, стражников для сопровождения грузов, охранников на торговые корабли. И все, как один, остались весьма и весьма довольны приобретениями. Они утверждают, что Безупречные молчаливы, исполнительны и неприхотливы, а в схватках с врагами — жестоки и беспощадны. Мы хотим купить три тысячи солдат-евнухов, чтобы они защищали стены Квохора. — Да хоть десять, — лениво зевнув, ответил Кадин мо Эраз, — если вам есть чем заплатить за них. — Мы заплатим необходимую сумму, — успокоил купец. — Иначе Дотракийцы камня на камне не оставят от Квохора, угонят в рабство наших детей, изнасилуют и убьют наших женщин. Какой у нас выбор? Мондо начинал злиться. Он прекрасно понимал, что мерзкие добрые господа тянут время, дабы завысить цену за евнухов, но ничего поделать не мог. Приходилось принять правила игры или же возвращаться восвояси, надеясь на то, что наемные войска отработают то, что им уплатили. Однако житейский опыт Мондо подсказывал ему что на Младшие Сыновья и Вороны-Буревестники не станут рвать жилы ради своих нанимателей. Порядочные люди не идут в наемники, сказал как-то отец Мондо, и разумеется, был прав. Тем, кто состоял в наемных войсках, не свойственна честь, совесть и верность, и эти пройдохи сбегут, побросав мечи, если поймут, что дело дрянь. — Тогда будем считать, что сделка состоялась, — сверкнув глазками-жуками произнес Газдан мо Наклоз. — Вы лично будете отбирать Безупречных или доверите это дело нам? Мондо, тяжело дыша от духоты и сытного ужина, грузно поднялся со своего места. — Не то чтобы я вам не доверял, — ответил он, утирая жирный рот тыльной стороной ладони, — но я купец и должен быть уверен в качестве товара.

***

Когда кроваво-красный диск солнца коснулся кромки потемневшего моря, гвардейцы господ дали сигнал о том, что тренировку можно завершить. Безупречные вернули в оружейную тренировочное оружие и ровными рядами направились в бани. Вода в небольших бассейнах была прохладной, но уставшие и изнуренные жарой воины с удовольствием окунались в нее, смывая с разгоряченных тел соленый пот и желтую пыль. Скорпион сидел в небольшом бассейне, откинув голову на холодный бетонный приступок, и наслаждался редкими минутами отдыха и покоя. Несмотря на то, что в бане стоял гвалт, его это не тревожило. — Скорпион, — услышал он чуть резковатый голос и нехотя открыл смеженные веки. К нему подошел Черный Паук, брат-близнец Красной Гадюки. Эти двое походили друг на друга, словно капли в море или листья на деревьях, но Скорпион давно научился отличать одного от другого — Красная Гадюка, в отличие от своего брата, не имел на теле столько шрамов. — Чёрный Паук, — утирая с лица влагу, отозвался Скорпион. — Я слышал новости от гвардейцев, — сказал Красная Гадюка, усаживаясь на влажный приступок. — Нас покупают купцы из Квохора. — Из Квохора? — переспросил Скорпион, чуть нахмурившись. — Я слышал, как судачили рабы господина о том, что на квохорцев движется орда дотракийских дикарей. — Все верное. Купцы желают, чтобы Безупречные отстояли их город и не дали его разворовать. — Что ж, — многозначительно пожал плечами Скорпион, вновь прикрывая газа. — Не все ли равно, с кем биться? Все люди состоят из крови и плоти, которую легко пронзить копьем. Как и предполагал Скорпион, он оказался в числе тех, кто должен был отправится на защиту Квохора. Он не выказал ни малейшего удивления или разочарования, покорившись своей судьбе, но где-то в области груди неприятно кольнуло, а перед глазами на миг вспыхнуло лицо девушки-рабыни, которая следила за ним издали во время тренировок. Он сам не понимал тогда, что ее внимание придавало ему сил и он чувствовал себя… менее одиноким. А теперь ему предстоит долгий путь к чужому городу, а затем — жестокое кровопролитное сражение с дотракийскими крикунами. Безупречные были наслышаны о зверствах дикарей, о их свирепости и жестокости, о их неукротимой жажде крови и о том, что кхал, ведущий это войско к стенам Квохора, не иначе как бессмертен. Евнухи, выбранные купцами, оживленно спорили в казармах, кто из них проткнет сердце кхала Теммо и отправит его душу к суровым Валирийским богам. Скорпион не принимал участие в этом глупом споре, понимая, что это сражение для него и его собратьев может стать последним. Смерти он не страшился, но все же не стремился поскорее упасть в ее объятия и навсегда кануть в пучину безмолвия и вечного мрака. Пусть его жизнь и была наполнена лишь тяготами и лишениями, но все же это была жизнь… Касиния со слезами на глазах наблюдала за тем, как три тысячи Безупречных выходят за ворота Астапора. Воины-рабы двигались ровными рядами, четко и слаженно, взбивая ногами песок. Столбы пыли взлетали к небу, создавая плотную красно-бурую пелену, не давая солнечным лучам пробиться сквозь нее. Девушка знала, что больше никогда не увидит красивого воина с атласной кожей и пронзительными карими глазами. Сердце словно охватило жаром и девушка, вскинув руку, прижала ладонь к груди, силясь унять мучительную боль. Она старалась сохранить в мыслях образ этого воина. Все это время ей было достаточно того, что она могла издали наблюдать за ним, любоваться блестящей кожей, под которой играли мускулы. Она ни на что не надеялась, прекрасно понимая их положение, но оторвать взора от прекрасного юноши не могла. Сейчас же ей оставалось лишь молить Богов о том, чтобы они сохранили ему жизнь, да глотать горькие слезы, стекающие по её бледному лицу. Последний Безупречный скрылся за городскими воротами, пыль рассеялась, солнце вновь осветило своими лучами Астапор, но Касиния не находила в себе силы вернуться на виллу господина. Она не сводила пристального взора с ворот, в надежде на то, что в них вот-вот покажется тот Безупречный. В своих грезах она много раз представляла, как он находит ее, спасает от жестокого господина и они вдвоем покидают ненавистный ей город. В ее мечтах они были свободными, как солнце и ветер, вольными, как птицы, распевающие песни в ветвях деревьев, и безумно счастливыми. Как жаль, что реальность не имела ничего общего с грезами.