Сердце Лондона

Дым его сигарет окрашивает Лондон в цвета бедности, покрывает город простыней скорби и молчания. Молчание и скорбь — сочетание столь же прелестное, как свеча и икона над ней. Кажется, будто они всегда были заодно — Лондон и витающий в нем аромат тревоги. Нет столицы тише и мрачнее той, над которой властен… — Кай! — Мария взмахнула рукой в сторону Виктории, как сделал бы это детектив, вскрывший очередную правду. — Кай? — переспросила Виктория, попятившаяся от жеста. — Кай… — повторила Фаустина, сжав ладони сильнее прежнего. Они сидели на полу, положив перед собой Божье слово, за очередным утренним ритуалом. Монастырская жизнь все еще с трудом подчиняла себе жизнь Виктории, и даже сейчас, вместо чтения молитвы, девочки начали разговаривать. — Это точно не был Кай. Я видела Кая… — Ты видела Кая? — Да, он был низкий и пухленький, почти как матушка Епифания. Он вышел из тумана с огнем в руке… — Какой ужас! — Фаустина ахнула и закрыла уши, читая что-то себе под нос. — Но ты сказала, что тот черный столб курил! Это из-за его дыма тот человек попал в туман, и вообще я слышала ночью крики. — Курит не только Кай. — Сестра Тереза говорила, что демон Кай курит… — Мария, сестра этого не говорила. — Она так и сказала, Фаустина! — …Но он помог мне добраться до монастыря… — Не он помог тебе, Виктория. Тебе помог Бог, и если бы не его доброта, то злобный демон до сих пор вязался бы за тобой, как хвостик! Я знаю это, я верю… — Мария в возмущении встала с пола и начала ходить, с важным видом рассуждая. — Ты говоришь, что встретила того мужчину (которого ты отказываешься признавать Каем, но это определенно был Кай), когда потерялась. Совпадение? Нет! Это всё потому что он заманивал тебя подальше от дома с помощью тумана! И еще он носит черный. Черный — цвет дьявола… я так думаю… — Но мы тоже носим черное. — Это другое! Ты не понимаешь, ты новенькая. Фаустина практически лежала на полу, молясь с такой яростью, такой ревностью, что впечатлительная Виктория действительно начала дрожать из-за реакции подруг. Она так и не согнулась в стихах до самой общей молитвы, где сделать это заставила ее сестра Тереза.

***

По пути к саду Виктория не заметила, что оставленная ею ночью свеча давно уже не покоится на каменных ступенях приюта. И на молитве она всё шептала что-то, наговаривала, но мыслями была где-то далеко-далеко, где на улицах предлагают невкусные сконы, люди в черном рассекают дым цилиндрами, а каждая проезжающая мимо карета вызывает мурашки. Виктория шептала что-то, наговаривала, но глазами была где-то в окне кельи матушки Епифании, за которым настоятельница говорила с одной из сестер, и вдоль створок которой на секунду блеснула знакомая читателю высокая тень. А в глазах Виктории блеснуло нечто, что ни в сказке сказать, ни пером описать, потому что объяснению подвергнуть ее эмоцию очень сложно: глаза внезапно расширились, а затем сузились, мурашки уже стали заклятыми друзьями Виктории, а вызваны они радостью или страхом — непонятно. Известно только то, что сразу по окончании молитвы она побежала в келью, где ожидала увидеть «мистера Тьму». Виктория быстро мелкими шажками поднялась к келье, влетела в ее дверь и закричала: — Матушка Епифания, осторожно, это демон! — она указала пальцем на человека, стоявшего у окна, но тот даже не дрогнул от ее крика. Настоятельница сидела за небольшим деревянным столом, по которому бережно были разбросаны другие рукописи, книга, чернила и единственная неприкасаемая икона. Матушка Епифания всерьез обеспокоилась столь внезапным появлением воспитанницы в своих дверях. Она отложила перо, чтобы оглянуться в поисках «демона» и встретить их обоих. — Виктория, что это значит? — холодно произнесла настоятельница. — Оглянитесь! Внезапно девочка подбежала к монахине и встала между ней и незнакомцем, заставляя матушку Епифанию пошатнуться. Но сразу после этого у настоятельницы не осталось иного выхода, кроме как заинтересоваться причиной такого нахальства и уставиться куда требуют. — Виктория, — со строгостью в голосе произнесла настоятельница, опуская взгляд на ребенка перед собой. — Здесь нет никого, кроме нас. Глаза Виктории на секунду опустели. Мужчина перед ней ни произносил ни слова, даже если видел в них немой вопрос и смуту. — Что? — Виктория метала внимание то на настоятельницу, то на незнакомца, пока взгляд не устремился в каменный пол. Пол, который не отражал тени человека, стоящего прямо за солнцем. Виктория не слышала, как матушка Епифания повысила на нее голос и как позвала одну из сестер. Матушка Епифания не слышала, как Виктория предупреждала ее, матушка Епифания смотрела сквозь ее резкие движения и совсем не беспокоилась о происходящем так, как беспризорница, которую вскоре сестра Тереза взяла за руку и вывела из кельи. Они прошли по узкому темному коридору совсем пару шагов — так мало, что Виктории показалось, будто сестра Тереза хочет увести ее не на утренние работы, а только подальше от кельи настоятельницы. Но она не хотела думать об этом, Виктории вообще не хотелось больше думать. — Виктория, что случилось? Почему ты пришла к монахине? — поинтересовалась сестра, присев на корточки, чтобы взглянуть воспитаннице в глаза. — Сестра Тереза… в комнате матушки Епифании… Кай! — Кай? — с непониманием переспросила сестра Тереза. — Да! Я помню, что вы рассказывали вчера вечером, и это точно был он. — А-а-а, этот Кай… — Да! Я увидела его во время молитвы и прибежала сюда, чтобы спасти матушку Епифанию. — Во время молитвы? — сестра Тереза с укором взглянула на Виктори и медленно поднялась, потирая переносицу. — Скажи, неужели ты хочешь, чтобы Кай вернулся и причинил вред твоему дому? — Нет, не хочу. — Тогда тебе стоит полностью посвящать себя молитвам и слушаться настоятельницу. Прошу тебя, будь внимательнее к правилам твоего нового дома, и тогда все мы будем в безопасности от всяких демонов. Хорошо? Виктория надулась и зарылась в плечи. — Хорошо. — Давай я провожу тебя к другим девочкам, и ты поможешь им с уборкой у обители. Если к полудню у стен монастыря ни останется ни листочка, то Каю не на что будет ступать. Демон не может пройти по святой земле. Виктория внимательно слушала сестру Терезу, чувствуя себя защищенной. Если сестра так много знает о Кае, то наверняка станет прекрасной монахиней и будет каждый день воевать во имя Бога с подобного рода вандалами из Ада. Виктория хотела бы стать такой же смелой, как сестра Тереза. Она хороший человек. — Сестра… — она начала мять в руках краешек платья, смотря в пол. — Я хочу кое-что сказать. — Да? Что-то случилось? — Вчера я обнаружила во-о-от такую дырку за одним деревом. Она очень-очень большая, я даже могу в нее пролезть! Но в нее так же пролезть может и Кай, я очень переживаю. Он точно сегодня попал сюда через нее! Виктория нахмурилась и сжала губки, ожидая вердикта, который все никак не выносился. Сестра ответила лишь спустя несколько секунд раздумий, который длились примерно несколько суток по внутренним часам Виктории. Но ответила: — Ты уверена? — Да, я сама проверяла, в нее вполне можно протиснуться такому высокому человеку, как он. А демоны очень внимательные! Кай именно так и попал к настоятельнице, я более чем у… — Виктория, — перебила ее сестра Тереза. — Ты еще кому-то рассказывала про то, что видела? — Нет. — Хорошо. Твое наблюдение очень полезно, и оно послужит во благо нашего монастыря. Спасибо, что предупредила меня, ты молодец. — Надо рассказать настоятельнице! — Нет, пока не стоит. — сестра Тереза выдохнула, снова опустилась к Виктории и взяла ее маленькую ручку в свою. — Монахиня плохо себя чувствует сегодня, так что давай обсудим с ней эту проблему, когда ей полегчает. К примеру, завтра. — Хорошо, — согласилась Виктория, ощущая неловкость от взгляда настоятельницы и дальнейшее смущение от ее внезапных объятий. Девочка словно утонула в них, и она впервые почувствовала себя так, словно Тереза является ее сестрой не по вере, а по крови; что сейчас Виктория не в холодном белокаменном коридоре монастыря, а дома, в тепле и уюте. Когда же Тереза ее отпустила, то все еще держала девочку за хрупкие плечи и с заботой смотрела на нее. — А теперь быстрее спускайся к Фаустине с Марией и помоги им с уборкой, хорошо? Остальные заботы оставь на меня. Как только воспитанница кивнула словам сестры Терезы, та ушла дальше по коридору до другой, как решила про себя Виктория, своей кельи, ни разу не оглянувшись. Виктория же оглянулась, и за ее спиной возник светловолосый демон, к внезапным появлениям которого девочка все еще не привыкла, и оттого ахнула. Она хотела окликнуть сестру Терезу, но ее в коридоре уже не было, потому Виктория просто отпрыгнула и уставилась на врага дома. — Ты! — злобно прошептала Виктория, не желая привлечь внимание настоятельницы, все еще работающей в своей келье. — Что ты здесь делаешь? — Наблюдаю. — Нет! Ты хочешь убить матушку Епифанию, не так ли? Я тебе этого не позволю! Мужчина стоял прямо и держал мрачный вид, подобно своему. В нем совсем ничего не изменилось, да и могло ли? С последней их с Викторией встречи прошли считанные часы, однако отношение самой Виктории изменилось на все сто восемьдесят. — Я знаю кто ты… твое имя, — неуверенно произнесла Виктория, важно хмурясь. — Ты знаешь? — Да, ты… — Виктория взмахнула рукой в сторону мужчины, как сделал бы это детектив, вскрывший очередную правду. —…Кай. Ты убийца и демон! Кай стоял неподвижно оттого ли насколько сильно было его удивление, из-за безразличия или из манеры вести себя, как бездыханный призрак, но Викторию очень насторожило затяжное молчание. Ей бы хватило согласия или отрицания, и она не могла сказать чего именно она желала больше, но этот холод просто сводил с ума. Как только Кай опустил задумчивый взгляд на пол, Виктория обернулась и что есть мочи рванула к выходу из дома.

***

Сестра Тереза скончалась этой ночью.