Ты-не он

       Джунмён проснулся уже под вечер, благополучно проспав весь день из-за снотворного. Неуклюже выбравшись из постели, он направился к открытой двери. Сделав несколько шагов, Джунмён бросил взгляд на зеркало, что было встроено в деревянный шкаф, стоящий в комнате, но тут же отвёл, оглядываясь в поисках ванной комнаты — видеть себя таким бледным, растрёпанным и убитым желания не было.        Ослабшие ноги, как после болезни, ступали по холодному паркету с неохотой, посылая лёгкие покалывания в ступни. Кованая тяжёлая ручка повернулась без особого труда, и омега вошёл в квадратную ванную, в которой было всё, что нужно для комфортного проживания.        Увидев раковину, омега подошёл к ней и открыл кран. Прохладная вода кольнула пальцы, и Джунмён провёл влажной ладонью по лицу, смывая следы высохших слёз. Зеркало над раковиной также отразило бледного уставшего омегу. Глаза опухли и покраснели, а губы были бледными и высохшими. Джунмён провёл рукой по волосам, осматривая своё лицо — хотелось всё забыть или наоборот не просыпаться.       В комнате тихо скрипнула дверь.        — Джунмён, — голос Ифаня показался слишком громким.        — Я здесь, — тихо ответил омега, показываясь из-за двери ванной комнаты.        — Нужно поесть. Твой друг сказал, что ты ничего не ел со вчерашней ночи, — Ифань кивнул в сторону тумбочки, где стоял поднос. — И даже если не хочешь, всё равно нужно.        Джунмён прислонился боком к дверному косяку.        — Спасибо, Ифань, — тихо проговорил он, смотря на альфу. — За всё, спасибо.        — Джунмён, — альфа опустился на кровать и кивнул в сторону подноса. — Нужно поесть, потом тебя ждёт встреча с семейным юристом. Он сказал, что прибудет через час.       Джунмён прикоснулся к вискам пальцами, просто стараясь не думать, отвлечься, попытаться хоть как-то отстраниться, но не получалось.        — Думаю, что не смогу этого сделать.        — Что именно? — Ифань внимательно смотрел на омегу.        — Всё это. Я просто не смогу вернуться туда и увидеть не дом, а… — голос омеги дрогнул и, казалось, треснул, — … пепелище.        — Я был сегодня там, — продолжил Ифань ровным голосом. — Твоя комната почти не пострадала, поэтому из неё можно забрать любые вещи, но вот комната родителей с кухней очень сильно задеты, там почти нечего спасать уже.       Джунмён растерянно опустился на кровать.        — Не смогу.       Большая ладонь аккуратно опустилась на плечо омеги. Джунмён вздрогнул, но тут же расслабился — ладонь дарила тепло.        — Я буду с тобой, поэтому можешь не бояться, что вдруг останешься один.        — Ты вовсе не обязан, Ифань, — отмахнулся Джунмён.       Большая ладонь исчезла с плеча, и альфа поднялся с кровати, подходя к омеге и опускаясь на одно колено перед ним.        — Мне есть дело, и ты знаешь, почему. Несколько дней назад я разговаривал с твоим отцом, и он сказал, что всё в твоих руках. — Ифань аккуратно притянул к себе левую ладонь омеги, следом надевая на безымянный палец обручальное кольцо, которое было чуть велико. — Я всё так же хочу, чтобы ты стал моим мужем. К сожалению, предложение сделать по-другому уже не получится. Но если ты согласишься, то я стану твоей опорой.        Джунмён поднял на альфу большие глаза с новой порцией слёз, а после кинулся на шею альфы, крепко обнимая и начиная снова рыдать. Ифань аккуратно притянул омегу к себе и так же крепко обнял, даря такие нужные сейчас омеге объятия.

***

      Всю следующую неделю Джунмён существовал, а не жил. Он много молчал, почти не ел и очень часто плакал, впрочем, стараясь сильно не беспокоить Ифаня, который в свою очередь, как и обещал, был рядом и поддерживал, если не словом, то осторожными объятиями.       Похороны родителей дались тяжело. Благодаря успокоительному, выданному местным врачом, Джунмён не бился в истерике, когда происходило прощание, а лишь тихо плакал, чувствуя Ифаня за своей спиной, словно невидимого защитника. И когда на кладбище не осталось никого, Джунмён опустился рядом с могилами и коснулся рукой земли, молясь, чтобы на том свете у них было всё хорошо. Шинхён, находящийся все время рядом, поддерживал друга, как мог, косясь на майора непонятными взглядами, но даже ему не под силу было увести Джунмёна с кладбища.        — Оставь его, — тихо сказал Ифань, отведя Шинхёна в сторону. — Я отведу его домой. Уже скоро темнеет. Тебе тоже пора.        — У него на данный момент нет дома, — шикнул Шинхён.        — Он — мой будущий муж, — Ифань чуть нахмурился. — И дом у него есть.        Шинхён промолчал, но его ответом на слова альфы послужил недовольный взгляд из-под бровей.        — Джунмён, — омега тихо подошёл и обнял друга. — Я буду с тобой.        — Спасибо большое, Шинхён, — Джунмён вытер слёзы и развернулся к другу, обнимая того в ответ. — Иди домой, я просто хочу посидеть здесь один, совсем недолго, — прошептал Джунмён другу и отпустил, напомнив, что уже завтра наступает новый учебный год и нужно быть готовым к университету.       Шинхен кивнул и ушёл, оставляя друга лишь с майором Ву. Но и альфа не дал Джунмёну побыть наедине — он поднял омегу на руки и унёс в их машину, которая осталась последней на территории кладбища, не взирая на все тихие и бессильные протесты.       Вторым тяжёлым испытанием стал поход домой. Комната Джунмёна и правда осталась почти нетронутой, всё, как и говорил Ифань. Омега, в сопровождении слуги на этот раз, недолго ходил по комнатам и лишь забрал несколько вещей из шкафа, тетрадки, что были нужны для учёбы, к которой он собирался скоро вернуться и, конечно, флейту, на которой ему нравилось играть и которая могла его успокоить.        — Больше ничего не нужно? — спросил слуга, смотря на небольшой чемодан в руках омеги.        — Всё остальное я могу купить, — Джунмён передал в руки беты чемодан и опустился на заднее сиденье, прижимая к себе флейту.       Небольшое наследство, оставленное родителями, и деньги от продажи земли, которую семейный юрист уже выставил на продажу, помогут ему оплатить учебу, и прожить несколько месяцев, не думая о работе.       Когда машина тронулась, Джунмён прикоснулся кончиками пальцев к стеклу, прощаясь с любимым домом и любимым районом. В душе было пусто, будто эмоции куда-то исчезли, оставляя после себя лишь чёрную дыру.       Едва машина остановилась возле ворот, Джунмён открыл дверцу, осматривая дом Ифаня со стороны.        — Да, Джунмён, теперь у тебя будет новая жизнь, которая будет отличаться от той прежней, — сказал омега сам себе, рассматривая двухэтажный дом в лучах солнца.        — Куда поставить ваш чемодан? — спросил слуга.        — В мою комнату, спасибо, — омега вручил флейту слуге и первым вошёл в ворота, следом вновь поворачиваясь к слуге. — Спасибо за помощь. Я хочу ещё немного побродить здесь.        — Если что-то нужно будет, дайте мне знать, — бета поклонился и скрыл в доме.       Джунмён, пытаясь отвлечься от разных мыслей, медленно направился в сторону дома, разглядывая всё вокруг новыми глазами. Оказывается, возле дома были высажены цветы, которые с приходом осени уже отцветали и готовились уйти в спячку.       Омега коснулся пальцами лепестков, удивляясь, ведь раньше он никогда не видел таких ярких и красивых цветов. Решив продолжить свою прогулку, Джунмён направился вокруг дома, уделяя внимание каждому дереву, что стояло на их территории. И какого было его удивление, что позади двухэтажного дома нашлась небольшая беседка-веранда со столиком, пригодным для чаепитий. С любопытством поднявшись по ступенькам, омега прошёлся по беседке, касаясь пальцами гладкого дерева и чувствуя тепло от светлого цвета.       Оглядевшись ещё раз, омега едва заметно улыбнулся, смахнул выступившую слезу и направился внутрь, вспоминая, что там его ждёт Ифань.       Едва ступив внутрь, Джунмён также принялся разглядывать убранство дома, будто в первый раз. Оно было выполнено в строгих оттенках. Вся мебель, стены и большая лестница на верхний этаж были тёмно-коричневого благородного цвета, и лишь некоторые светлые элементы в виде зеркал, белой посуды в столовой и люстр со сверкающими камнями разбавляли темноту дома. Джунмён поежился — он привык, что в его доме жили лишь светлые оттенки, и всё дерево было светлым и тёплым на ощупь. Как в той беседке на улице. Интересно, Ифань сам выбирал этот оттенок или просто заехал в уже обустроенный дом?        — Как съездил? — в холле появился сам альфа, держа в руках какой-то конверт, за которыми, судя по всему, и уехал рано утром, оставляя омегу на слугу.        — Я забрал некоторые вещи, но не все. Остальное…        — Об остальном можешь не беспокоиться, — альфа аккуратно прикоснулся к плечам омеги, подбадривая. — Сегодня мне сказали, что всё готово. — Ифань вытащил бумаги из жёлтого конверта. — Это документы о заключении брака.        — А, точно, — Джунмён взял в руки бумаги и всмотрелся в напечатанные буквы.       Он первым опустился на диван, не отрываясь от документов, следом за ним альфа. Листы не содержали много информации, а лишь указывали, что Ким Джунмён и Ву Ифань добровольно вступают в брак по собственному желанию, вот только сам омега не ликовал в душе.        — Всё это так быстро, — тихо сказал он.        — Я понимаю, даже не вовремя, — кивнул Ифань, смотря на Джунмёна. Тот отложил бумаги и повернулся к альфе.        — Что люди подумают, когда узнают, что я так быстро вышел замуж?        — Скорее, что они подумают, если ты останешься жить в этом доме, но не станешь моим мужем.        — Я могу уйти жить в Шинхёну, — Джунмёну пожал плечами.        — Но зачем? — альфа сжал ладонь омеги. — Я разговаривал с твоим отцом о браке, и я сделал тебе предложение.        — Да, это так, — Джунмён посмотрел на кольцо, которое не снимал с того самого момента в спальне. — Но это так всё быстро, — Джунмён покачал головой, не вынимая руки из тёплой ладони. — Я даже не могу понять, что я чувствую к тебе. Мы виделись всего несколько раз, мы почти чужие и ты…        — Тшш, — альфа притянул омегу к себе, осторожно обнимая. — Я всё понимаю. Но ведь у нас есть много времени, чтобы узнать друг друга. Почти вся жизнь. Мы успеем стать друг другу и друзьями, и супругами.        — Я так сильно нравлюсь тебе? — немного помолчав, спросил Джунмён.       Альфа едва заметно хмыкнул.        — Кажется, я с ума схожу от тебя, — тихо ответил Ифань, едва ощутимо касаясь губами волос омеги. — Поэтому позволь мне быть с тобой.       Джунмён отпрянул, смотря на альфу. В глазах майора он видел желание и нежность. Омега потянул носом, прислушиваясь к себе. Выйти замуж, когда ты остался без крыши над головой и без семьи, казалось самым правильным решением. Сердце, убитое горем, просило теплоты и силы, которые чувствовались в альфе, что сидел рядом с ним. Да и разум, который сейчас был убит случившимся горем, решил идти на поводу у сердца.       Джунмён кивнул и снова притянул к себе бумаги. В пальцах очутилась рука, которую передал Ифань. Ещё раз прочитав документы, Джунмён поставил подпись. Следом ручка перешла в правую руку Ифаня, и тот тоже поставил размашистую подпись.        — Поздравляю, Джунмён. Теперь ты — официально мой муж, — Ифань поднёс руку Джунмёна к лицу и прикоснулся губами к его пальцам.        — Здесь нет печати, — Джунмён едва заметно улыбнулся от такого жеста.        — Она будет уже завтра. Лучше назови меня по имени.        — Ифань, — медленно выдохнул Джунмён. — Спасибо, — в очередной раз повторив это слово, омега прижался к альфе и крепко обнял его, как не обнимал его никогда.       Ифань обнял в ответ и покачал из стороны в стороны, словно ребёнка.       Было тихо и спокойно. И лишь иногда сердце омеги стучало чуть быстрее, отдаваясь едва ощутимой теплотой где-то в глубине души. Казалось, что внутри что-то поселилось тёплое, светлое и едва живое, и Джунмён чувствовал, что, возможно, оно скоро станет большим и сильным.