Игрища судьбы

Практически всю ночь Мишель не спала — её мучил кашель и насморк. Вероятно, простудилась, когда в холодную погоду вечером шла домой в совсем лёгкой курточке, хотя сама настояла на том, чтобы сестра надела пальто, а теперь изводилась от недомогания. Окончательно удалось уснуть только под утро, и то — только на час, так как из соседней комнаты послышались звуки сборов, и теперь Мишель громко закашляла, потому как ночью боялась разбудить Молли и пыталась сдержать себя — кашель же был настолько громким, что на звук прибежала сестра. — Мишель, всё нормально? Ты заболела? Девочка села на край кровати, поглаживая старшую. — Нет-нет, всё хорошо, — нос был заложен, поэтому некоторые звуки выходили невнятными. — Сейчас буду собираться на работу. Брюнетка привстала на локтях, однако же сестра не позволила ей этого сделать. — Ты что? Никакой работы! Заварю тебе травяной чай, а ты не вставай. Поняла? — Мышонок, я ценю твою заботу, но мне нужно идти. Кто деньги будет зарабатывать? — Это единственное, о чём ты сейчас думаешь? Твоё здоровье превыше всего, поэтому сегодня ты будешь отдыхать и лечиться. Сестра уже хотела было что-то возразить, но Молли ясно дала понять, что это бесполезно, и вышла из комнаты. Мишель абсолютно была против того, чтобы её кто-то жалел, даже когда это была сестрёнка. В такие моменты она чувствовала себя жалкой и беспомощной. С самого детства девушка ненавидела болеть, когда родители носились около неё с переживаниями. Мишель привыкла быть независимой и в последнее время старалась сама о ком-то заботиться. Сейчас же она решила не огорчать младшую, так что принимала её «опеку». Через некоторое время Молли вернулась с подносом, на котором была кружка лечебного напитка, пару варёных яиц и фрукты. — Вот, — она поставила поднос на прикроватную тумбу, — и не вздумай вставать, договорились? — Договорились, — на лице появилась лёгкая улыбка, и пока девочка возилась с так называемым завтраком, брюнетка заворожённо наблюдала за её действиями. — Ты такая взрослая уже… Ещё чуть-чуть, и сможешь спокойно жить сама… — Говоришь, как бабушка какая-то. Это на тебя болезнь так влияет? — Сама ты бабушка, — она рассмеялась и кинула небольшую подушку в Молли, но той удалось увернуться. — Эй! — девочка грозно посмотрела на старшую, на что та лишь подняла руки вверх в знак капитуляции, не переставая смеяться. — Ну всё, всё. В школу не опаздываешь? — сёстры, не сговариваясь, взяли смартфоны и взглянули на экраны. — Ой… Ладно, я побежала! — Хорошо, удачи. Уже через пару минут Мишель находилась одна в тихой квартире, и только тиканье часов с кухни было слышно. Девушка решила воспользоваться случаем и подольше понежиться в тёплой кровати. Она сильнее укуталась в одеяло, так как всё тело неимоверно знобило. Но отдых затянулся — сама того не замечая, Мишель задремала. Бессонная ночь давала о себе знать. Пробудиться ей удалось только от настойчивого звона телефона. Кое-как разомкнув глаза и оторвав голову от подушки, Мишель вытянула с полки гаджет, на котором высветилась надпись «Макс». Она сразу же ответила. — Макс? — Да. Мишель, ты в порядке? Почему не на работе? — Чёрт, прости… — вновь из горла вырвался кашель. — Ты заболела? — Да, немного. Я хотела предупредить, но… — Всё нормально. Мне приехать? — Нет, зачем? Не нужно, спасибо, — прохрипела она и сбросила трубку. Отложив смартфон, взгляд Мишель упал на поднос с едой, и, почувствовав голод, она решила употребить пищу, поэтому уже через пару минут сидела на кухне за завтраком. Девушка немного поковыряла вилкой в тарелке, но так и не притронулась к остывшей еде, тем более вновь зазвонивший телефон отвлёк её. — Ещё один звонок, и я отключу его! — выкрикнула Мишель и ответила: — Алло? — Мишель, почему ты мне не сказала, что заболела? Это был Брэндон. Хореограф не сомневался в этом. Из всех, кого она знала, только у него была такая манера речи и только он мог позвонить с неизвестного номера, не представившись. — Я не обязана перед тобой отчитываться. — Может, и так. Я сейчас приеду, — уверенно заявил он. — Что? Нет! — Я не спрашивал, — в трубке послышались короткие гудки, и Мишель нервно бросила телефон в сторону. «Чёртов Брэндон. Он ведь снова играет со мной. Уже сегодня-завтра помирится с Эллой, ну или в крайнем случае найдёт себе новую слабохарактерную блондинку, перед всеми раздвигающую ноги. Его типаж. Почему я вообще о нём думаю? Соберись, Мишель. Ему плевать на тебя. Ты просто очередное развлечение в его глупой жизни. Развлечение, затянувшееся на год. Даже больше. Просто игнорируй его. Да, игнорируй. Тогда он не поймёт, что твои никчёмные мысли от и до заняты им». Мишель взяла лицо в ладони. Она понимала, что отрицать свои чувства к этому заносчивому блондину глупо, ведь сама не раз повторяла «Ты можешь убежать от обстоятельств и людей, но никогда не убежишь от собственных мыслей и чувств». Брюнетка вычитала это однажды в какой-то книге, которую читала на досуге во время танцевального конкурса в Сан-Франциско, именно тогда, когда и начала задумываться об их с Брэндоном взаимоотношениях, но тогда она боялась признаться самой себе. Признаться, что ей не плевать на него. Признаться, что ей нравятся его бессмысленные шуточки и подколы. Признаться, что будь у них малейший шанс, она бы незамедлительно постаралась им воспользоваться. Однако, несмотря на это, Мишель была гордой и никогда не стала бы унижаться перед парнем, которому, как казалось, было на неё наплевать. Она была не из тех, кто поддаётся чувствам. Девушка лучше бы надевала маску жизнерадостного человека, чем рассказывала кому-то о своих проблемах и поддавалась эмоциям. В школе её даже иногда называли «хладнокровная королева», естественно, в шутку. Но факт того, что Мишель внешне не реагировала на неудачи и тому подобное, оставался неизменным. Наверное, брюнетку можно описать так: «Снаружи холодна, внутри бушует сабантуй». Мишель, возможно, так бы и сидела, погружённая в свои мысли, как громкий стук в дверь заставил её возвратиться в действительность. По дороге к источнику звука она быстро надела на себя короткий шёлковый халат чёрного цвета и лёгким движением открыла входную дверь. На пороге стояла улыбающаяся Элла, одетая в розовую пижаму, состоящую из шорт и футболки. — Привет. Мишель, кажется, я вчера забыла у тебя телефон. — Привет… Правда? Я не находила его у себя, — она пожала плечами и отошла в сторону, впуская соседку в квартиру. — Вот же он! — рыжеволосая схватила тёмно-синий гаджет с комода. — Хотела забрать и забыла, пока обувалась. — Надо же. Видимо, я просто не заметила. — Всё нормально? Выглядишь хреново. — Ну спасибо. Ты очень доброжелательна, — с сарказмом подметила брюнетка. — Да ладно тебе. Кто скажет правду, если не подруга? — Мишель немного удивилась сказанной фразе, но не подала виду. «Интересно, когда это ты успела записать меня в подруги?» — Всё хорошо, я просто немного приболела. — Приболела? Какой ужас! У тебя есть лекарства? — Да-да. Не переживай. Вероятно, это просто простуда, ну или сезонный грипп, — девушка тихо вздохнула. — Ну, тогда я пойду. Выздоравливай!

***

Прошло чуть меньше часа после ухода соседки, за это время Мишель прибралась на кухне, приняла медикаменты и досмотрела сериал, когда входная дверь бесцеремонно открылась. — Лапуля, ты где? — Кто разрешал тебе заходить в мою квартиру? — она прикрыла грудь халатом и скрестила руки. — Ты даже не постучал! — Ты сама оставила дверь открытой, — Брэндон пожал плечами, и только сейчас Мишель заметила у него в руке пакет, из которого что-то торчало. Они прошли в гостиную. — Зачем ты пришёл? Брэндон сел на диван и принялся доставать содержимое из сумки. Там были какие-то баночки, в которых, вероятно, были лекарства. Мишель оперлась на дверной косяк и демонстративно закатила глаза. — У тебя есть температура? — А можно не вопросом на вопрос? — Можно, но так неинтересно. Снова эта ухмылка. Ухмылка, которая каждый раз сводила с ума Мишель, хотя в первый день их знакомства она подумала, что он очередной самовлюблённый придурок. Удивительно, насколько сильно может меняться мнение о человеке. — Ещё раз. Есть температура? — Не знаю… — Как ты относишься к своему здоровью? — Брэндон похлопал ладонью по месту на диване рядом с собой. — Садись, — на удивление парня, Мишель не стала сопротивляться и послушно выполнила его просьбу. — Где у тебя градусник? — Я сама принесу. Она уперлась ладонями в диван и уже хотела было встать, как блондин лёгким прикосновением к плечу усадил её обратно. — Нет. Я сам. — Ладно, — сдалась она, — в тумбочке у кровати. «Почему он то холоден со мной, то заботится? Неужели ему недостаточно того, что мы переспали в машине? Зачем ты ищешь повод со мной встретиться, Брэндон? Тебе ведь это явно не нужно». Тем временем мужчина уже вернулся из комнаты с термометром, кой вручил Мишель, и та наигранно улыбнулась. — Спасибо. Девушке пришлось немного раскрыть свой халат для того, чтобы под надзором парня померять температуру. Стук в дверь. — Да сколько можно? Не квартира, а проходной двор какой-то! — она громко ругнулась. — Спокойно, лапуля. Не психуй, я открою. Брюнетка не успела ничего возразить, так как блондин уже скрылся в коридоре, откуда через пару секунд зашли два её начальника. — Макс? Что, чёрт возьми, ты тут делаешь? И откуда ты узнал мой адрес? — Я не мог оставить болеющую тебя в одиночестве. А адрес… Ну… Я же провожал тебя вчера. А узнать квартиру не составило труда — у тебя довольно дружелюбные соседи. — Вы уже перешли на «ты»? Он провожал тебя вчера? Ревность. Она самая. Мишель была в этом уверена. Ей даже иногда нравилось выводить Брэндона на эмоции, злить его. — Провожал, и что? — Ничего, — холодно ответил парень, — что там с температурой? Девушка вынула градусник, на котором красовалось «38°C», и отдала его блондину. — Что там? — взволнованно спросил Макс. — Тридцать восемь. Можешь идти, я позабочусь о ней. — Ну уж нет. Это ты можешь идти, — брюнет выхватил термометр, чтобы удостовериться в правоте друга. — Вы оба можете идти, — Мишель выделила интонацией второе слово. — Я не маленькая, и сама о себе позабочусь. Бывшая хореограф встала с дивана и указала на выход, однако Брэндон просто-напросто сел обратно, в то время как Макс стоял столбом. — Эй! — Лапуля, я никуда не уйду, пока не буду убеждён, что ты полностью здорова, — он скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу. — Я тоже, — согласился Макс. — Это просто простуда, что вы трагедию делаете? Прицепились, как банные листы! И кто вообще сейчас вместо вас в офисе? — молчание в ответ. — Серьёзно? Вы оба ещё и безответственные! — Вообще-то у меня сегодня законный выходной. Так что я не обязан там сегодня находиться. А вот Макс, — он многозначительно посмотрел на друга. — Чёрт. Ладно. Мишель, прости. Сама понимаешь. — Да, понимаю. И не переживай, со мной всё будет в порядке, — она показала палец вверх, чему улыбнулся парень и вышел из квартиры. — И что у вас с ним? Пока Мишель вновь запирала дверь, Брэндон вышел из гостиной и тихо подошёл сзади к девушке. — С кем? — она повернулась к парню, немного сведя брови. — Не делай вид, что не понимаешь. С Максом. — Какая разница? Даже если и было бы что-то, тебя это касаться не должно. Брюнетка, будто не обращая внимания на блондина, спокойно прошла в спальню, пока тот плёлся за ней. — Может и не должно. Тем не менее, ты всё ещё болеешь. Ложись в кровать. — Зачем? — Как зачем? Будем лечить тебя. Ложись-ложись. Мишель, ничего не понимая, сделала так, как сказал Брэндон, который пошёл в гостиную, откуда принёс баночки, ранее вытащенные из сумки. Блондин заботливо накрыл девушку одеялом, а она всё ещё ничего не понимала. Брэндон сейчас совсем не был похож на себя. Парень, которому было совершенно всё равно на всё и всех, заботился о девушке, с которой они явно не в самых лучших отношениях. Если бы кто-то год назад сказал ему, что он будет ухаживать за Мишель, он бы просто посмеялся и покрутил пальцем у виска. Мишель наблюдала за тем, как Брэндон увлечённо читал инструкции по применению таблеток, и улыбалась. Она просто наслаждалась моментом, хоть и понимала, что им никогда не быть вместе. — Вот это выпьешь сейчас, — парень показал пластинку с таблетками, — а это вечером, — пальцем указал на баночку сиропа, — и капли от насморка. Должно помочь. Мне сказали, что это лучшие лекарства в Сиэтле. — Спасибо тебе, — Мишель искренне улыбнулась, на что в ответ получила такую же обворожительную улыбку. — Не за что. Лапуля, я должен позвонить кое-кому. Ты пока выпей лекарство и ложись обратно в постель. Я быстро. Одарив девушку усмешкой, парень покинул комнату, а брюнетка, немного поколебавшись, нехотя поднялась с кровати, которая уже успела её согреть. Тело немного покрылось мурашками от резкой смены температуры, и Мишель обняла себя руками в попытке согреться. Найдя глазами упаковку лекарства и заранее приготовленный стакан воды, она, кривляясь, приняла медикаменты и вернулась обратно в нежный кокон из одеяла. Где-то слышался приглушённый разговор Брэндона, явно не предвещающий ничего хорошего. Парень пытался говорить тише, чтобы не беспокоить и без того бушующие мысли девушки. Постепенно слова стали лишь непонятными звуками и низкий тембр голоса усыплял, благодаря чему уже через пару минут Мишель сладко спала. Зайдя обратно, Брэндон прикусил губу и на лице его заиграла ухмылка. Он плотнее укутал сопящую девушку в одеяло. После самоубийства отца голубоглазый стал всё больше отдаляться от матери, которая любила его всем сердцем. Поначалу мальчик старался проводить свободное время с ней, чтобы заглушить боль утраты самого близкого человека, но вскоре стал всё больше пропадать на улице, где связался далеко не с лучшей компанией. По словам новых знакомых табак лучше всего помогал справиться с горем, поэтому лучшими друзьями пятнадцатилетнего мальчика стали сигареты. По приходу домой он часто слышал тихие всхлипы родительницы, которая не меньше нуждалась в поддержке. Первое время Брэндон винил себя, что в этих слезах есть и его вина, но постепенно это и другие чувства уходили на задний план. В один момент парень подумал, что лучше не чувствовать ничего, чем такое, поэтому понемногу огораживал своё сердце от всего мира, и, будучи уже в 25-летнем возрасте, нисколько не жалел о содеянном. Пока все окружающие его люди страдали из-за невзаимной любви, разбитых сердец и прочего, Брэндон лишь продолжал веселиться и жить последним днём, пока не появилась Мишель. Она сделала то, чего блондин боялся всю жизнь — смогла разглядеть то тепло в душе парня, которое он прятал от всех годами. На первой их встрече голубоглазый подумал, что девушка лишь очередная выскочка, главной целью которой является подчинить себе всех вокруг, и которая считает, что Земля крутится только вокруг неё. Однако, встречаясь с Мишель вновь и вновь, мысли Брэндона развеивались. Брюнетка не была похожа ни на одну предыдущую девушку блондина — в отличие от них, она могла легко дать отпор парню и даже заткнуть его. Она не восхваляла внешность и легкомысленный характер голубоглазого и явно была не из тех, кто кидается в постель первому встречному. Это и притягивало его. При каждой встрече Брэндон каждый раз пытался всячески подколоть Мишель. Ему нравилось, как она глупо отшучивалась и делала вид, что ей всё равно. Когда блондин медленно начал понимать, что он ждёт каждую тренировку, как никогда, лишь бы встретиться с девушкой, в голове созрел план: переспать и бросить. И всё вроде получилось, как Брэндон вдруг осознал, что, сделав больно Мишель, он сделал больно и себе. С ним никогда такого не происходило — обычно уже наутро он забывал имя девушек, с которыми проводил ночь, и, как ни в чём не бывало, выставлял их за дверь, даже не задумываясь о последствиях. С Мишель же всё было по-другому. Каждый раз, когда парень видел, как с ней флиртовали другие танцоры из «Горячих гладиаторов», ему хотелось силой показать, что так делать не надо, но всё, что он мог себе позволить — со злостью сжимать челюсти и время от времени отшучиваться. Пытаясь сохранить образ, созданный ещё в подростковом возрасте, блондин буквально отказался от своего возможного счастья. «У меня другие планы на жизнь, и туда точно не входят серьезные отношения». Одной фразой парень разрушил не только внутренний мир девушки, но и свой собственный. Десятки ночей, проведённых в компании алкоголя, стали тому подтверждением. Брэндон крушил всё, что видел. Находясь в опьянённом состоянии, он не раз бросал в стену телефоны, стеклянные бутылки, посуду, злясь на самого себя. Единственным решением стал уход. Уход не только из команды, но и из жизни Мишель. Придумал глупую отмазку, будто причиной стал Джастин. Плевать он хотел на Джастина и на конкурс, проведённый много лет назад. Однако после, казалось бы, гениального плана, ничего не изменилось. Уже находясь в другом городе, голубоглазый всё продолжал думать о девушке, как и она о парне. Во время очередной ночи, проведённой в баре, к Брэндону подошла рыжеволосая незнакомка, которая представилась Эллой. Она села рядом, поправляя свои роскошные волосы, и заказала целых две рюмки коньяка. Блондин был уже изрядно пьян, но всё же не стал отказываться от новой порции напитка. На удивление, они быстро нашли общий язык, и, сами того не понимая, оказались в одной постели. Утром Брэндон, как обычно это делал, сказал Элле уходить, но та была настойчивой, и в её планах явно было другое. Она пыталась расспросить голубоглазого о том, почему он в одиночестве распивал всё, что только было в баре. Парень же оставался непреклонен и мрачно давал краткие ответы на вопросы, но девушка не сдавалась. Тогда у Брэндона появилась новая идея — забыть Мишель с помощью Эллы. И это была его лучшая идея. Он перестал проводить всё время в прокуренных барах, вливая в себя литры алкоголя, перестал каждую ночь думать, как по-идиотски он поступил. С Эллой всё было намного проще. Простота заключалась в том, что Брэндон не любил её, чего нельзя было сказать о ней. У них никогда не было ссор, рыжеволосая делала всё, чтобы блондин был счастлив. Всё начало налаживаться, как вдруг заявился старый друг — Макс. Сказал, что у него серьёзные проблемы с деньгами, предложил выкупить половину бизнеса. Немного поломавшись, Брэндон согласился. Каково же было его удивление, когда в первый рабочий день он встретился взглядом со знакомыми глазами цвета тёмного шоколада. Надо же, Мишель тоже решила начать новую жизнь, и из 2 667 594 городов на Земле она выбрала именно тот, в котором была причина её переезда. Оба вмиг вспомнили все общие моменты. Первую совместную ночь, страдания друг из-за друга, последнюю встречу, когда Брэндон держал в своих ладонях мокрое от слёз лицо Мишель. С первого своего дня пребывания в офисе Брэндон заметил, что все, включая его друга, плохо относились к Мишель, тогда он собрал всех, кроме брюнетки, и сказал, что хореограф — лучшая девушка, которую он только встречал. Мужчина коротко дал понять, что плохо относиться к ней — делать хуже себе. После блондин решил снова уехать. Не для того, чтобы снова убежать от девушки, а чтобы обдумать всё. Терять Мишель во второй раз не хотелось, но он понимал, что итак сделал достаточно глупых вещей, и просто так на прощение нельзя надеяться. Сидя на кровати Мишель и слушая её тихое сопение, Брэндон лишь улыбался. Она была единственной, о ком хотел заботиться парень. Единственной, о ком ему нравилось заботиться.

***

Мишель проснулась, когда уже было темно. В комнате она находилась одна, в квартире было тихо. Посмотрев на настенные часы, девушка ужаснулась: они показывали 21:06. Брюнетка всунула ноги в уютные пушистые тапочки и поплелась на кухню. Она щурилась от включённого света — там сидел Брэндон, что-то внимательно читая в телефоне. — Брэндон? — Уже проснулась, лапуля? — взгляд оторвался от смартфона и поднялся на девушку. — Говори тише, твоя сестрёнка уже спит. Брюнетка села за стол напротив блондина. — Ты и Молли уложил? — она была поражена поведением парня, казалось, будто совершенно другой человек находился рядом с ней. — И уложил, и покормил. Сделал всё, что было в моих силах. Девушка сложила руки в замок, опираясь на стену и заглядывая в глаза парню. — Вы все сговорились? С чего вдруг такая забота? Ухмылка не сползала с лица Брэндона, и он пожал плечами. — Не знаю, о ком ты говоришь, лапуля, но я всегда переживал о тебе и твоей сестрёнке. Блондин прикусил губу, так, будто слова случайно сорвались с его уст, а Мишель лишь закатила глаза, издав тихий смешок. — Прямо-таки всегда? — Прямо-таки всегда. Девушка хотела ответить что-то колкое, вновь напоминая о всём плохом, что сделал для неё парень, но решила, что лучше промолчать, ведь, когда ещё Брэндон будет таким? — Спасибо тебе. Я чувствую себя уже намного лучше, — она выдавила из себя улыбку. — Раз так, я, наверное, пойду, — он снял со спинки кожаного стула куртку, по пути накидывая её на себя, но тихий голос его остановил. — Оставайся, — непринуждённо выпалила Мишель. Встретившись с голубыми, точно алмазами, глазами, не выражающими ничего, кроме непонимания, она продолжила говорить с такой же интонацией: — Сегодня ты сделал довольно много для меня. Уже ночь, куда поедешь? Можешь, конечно, пойти к Элле. Я знаю насчёт вашей ссоры… Брэндон перебил девушку, будто ему сейчас совершенно не хотелось слушать что-либо, связанное с рыжеволосой. — Нет. К ней я точно не пойду. — Значит, постелю тебе в гостиной. — В гостиной? А я думал, что буду спать с тобой, — блондин сделал максимально грустный вид, на который только был способен, а брюнетка рассмеялась его плохой актёрской игре. — Опять твои глупые шуточки? — Глупые шуточки, которые тебе нравятся. Мишель оставила его без ответа и направилась в гостиную — место, где сегодня должен был спать Брэндон. Она старательно застилала диван белым постельным бельём, в то время как блондин просто наблюдал за ней. Оба наслаждались этим моментом: никаких ссор, ругани, никакой Эллы, выяснений отношений. Просто тишина и ничего больше. — Готово. Ложе к Вашим услугам, — брюнетка сделала небольшой поклон, что стало причиной для смеха. — Благодарю, но для чего такие формальности, миледи? — Чтобы Вы не расслаблялись. Мишель покинула комнату, оставляя Брэндона наедине со своими мыслями. По дороге к себе она решила проведать сестрёнку, которая уже сладко спала. Девушка чуть подтянула спавшее одеяло, после чего вернулась к себе в комнату. Она села на кровать, взяла телефон в руки и начала листать ленту социальных сетей, пока стук в дверь не прервал её. — Можно? — из-за приоткрытой двери виднелась голова блондина. — Проходи, — она отложила гаджет в сторону и немного отодвинулась, освобождая место на кровати, чем незамедлительно воспользовался парень. — Поговорим? — тон речи сразу стал более серьёзным, что насторожило Мишель. Брэндон редко говорил с такой интонацией, это было лишь в крайних случаях. — О чём? — Девушка пыталась сделать максимально равнодушный вид и отошла к туалетному столику, рассматривая себя в зеркале. — Обо всём, что происходит. Что между нами? Почему мы то целуемся, занимаемся сексом, то избегаем друг друга? Карие глаза устремились в пол. Девушка явно не ожидала, что этот разговор когда-нибудь произойдёт, тем более уж в такой обстановке. — Я не знаю, Брэндон, — она говорила шёпотом, чтобы этим сложным разговором не разбудить Молли. — Всё так сложно… — Так почему нельзя сделать просто? Что нам мешает? — парень подошёл к месту, где сидела брюнетка, и встал чуть сбоку. — Элла. Ты сделал свой выбор, и я искренне не понимаю, зачем ты вновь и вновь пытаешься сблизиться со мной. Для тебя всё это лишь игра, а я себя каждый раз паршиво чувствую после такого. — А что, если я сделал неправильный выбор? Что, если я жалею об этом? — Вы любите друг друга. Но я правда не понимаю… — она не успела договорить, так как Брэндон перебил её. — Я не люблю Эллу, — впервые за весь разговор Мишель посмотрела Брэндону в глаза, в которых бушевал океан чувств, и блондин присел на корточки, аккуратно взяв холодные руки девушки в свои, как бы согревая их. — Почему мы просто не можем сделать так, как хотим? — Потому что я не знаю, чего я хочу. Но я точно не хочу быть вновь использованной. — И не будешь, — парень приложил руки девушки к своей груди так, что она теперь чувствовала бешеное биение его сердца. — Чувствуешь, что делаешь со мной? Я изменился. — Что тогда у вас с Эллой? — Ничего, — он пожал плечами, — я лишь пытался забыть тебя с её помощью. Не получилось, как видишь. Может, это действительно судьба? — Забавно, что такой, как ты, веришь в эту чушь. — Мишель… — Надо же, ты помнишь моё имя, — брюнетка издала тихий смешок. — Конечно, Мия. Ой, в смысле, София, — Мишель позволила себе рассмеяться, — извини, Эмили. Шарлотта? — тонкие девичьи брови скривились, а губы растянулись в улыбке. Оба замолчали, смотря друг другу в глаза. Каждый раз они будто утопали в собственных взглядах, видя там всё новые и новые эмоции. — Может, начнём всё с начала? Очередное молчание в ответ. Мишель лишь продолжала оценивающим взглядом рассматривать Брэндона, кой осмелился взять всё в свои руки. Он глубоко вздохнул, и, отбросив все сомнения, поддался вперёд. Едва брюнетка успела сообразить, как блондин прильнул к её сухим от волнения губам своими, уверенными и притягательными. Настолько, что она поддалась огню, что разгорелся внизу живота. Между её губ медленно двигался его язык. Парень крепко держал её, управляя ей, делая их поцелуй ещё более глубоким. Мужские руки исследовали тело девушки, которая, в свою очередь, зарылась пальцами в светлых волосах. Вдруг, схватив Мишель за талию, Брэндон поднял её, разрывая поцелуй. Он сел на мягкую кровать, где практически весь день провела девушка, и поманил её к себе на колени. Её не нужно было долго уговаривать. Она удобно устроилась, тяжело дыша, а Брэндон сжал ягодицы Мишель, продолжая начатое. Он сминал, кусал и без того покусанные губы девушки. Лёгкая рука обняла парня за шею, а после поднялась с другой, лишь для того, чтобы помочь блондину избавиться от шёлковой маечки, высвобождая наружу упругие груди. Уже через секунду Мишель лежала на спине, пока Брэндон нависал над ней, скидывая с себя футболку. Дрожащие пальцы направились к ремню в неудачной попытке расстегнуть его. — Я сам, лапуля. Тихий звон, и ремень с джинсами отправились к остальной одежде. Блондин очерчивал изгибы столь полюбившегося тела девушки, пока та, в свою очередь, оставляла красные полосы ногтями на его спине. Брэндон провоцировал багровые следы на шее и ключицах Мишель, как бы показывая, что она уже занята. Простыми движениями рук парень полностью оголил девушку и себя. Брюнетка прикусила губу, чувствуя горячее дыхание на чувствительном месте. Умелые движения его языка заставляли прогибаться в спине, еле сдерживая стоны. — Ты уверена? Лёгкий кивок головы стал положительным ответом. Мишель сразу почувствовала резкий толчок. Брэндон сразу же закрыл её рот поцелуем, помогая обоим сдержать себя, чтобы не разбудить девочку, спящую за стеной. С каждым толчком блондин возбуждался всё больше, набирая темп, прижимал к себе за бёдра брюнетку, пытаясь глубже войти в неё, чтобы та извивалась от удовольствия. Он нежно покрывал каждый сантиметр кожи поцелуями, пока она оттягивала его ещё пару минут тому назад уложенные волосы. Мишель от удовольствия и возбуждения сминала простынь пальцами, которые уже через мгновение переплёл со своими Брэндон. Чувствуя, что она на пределе, блондин ещё раз толкнулся и вышел, изливаясь на живот брюнетки. Оба откинулись на мягкие подушки, накрывшись одеялом, и приводя дыхание в норму. Мишель легла на грудь Брэндона, вновь слушая громкий стук его сердца, обнимая его торс, а он лишь гладил её по спине. — А как же Элла? Она же любит тебя. — А я её нет, — Брэндон громко вздохнул, — Мишель, я люблю только тебя, — тихо выпалил он. До этого момента девушке казалось, что Брэндон совершенно не способен сказать эту фразу кому-либо, а если и способен, то только проспорив, или в шутку, так что сейчас не могла быть уверена в сказанном. Парень уже столько раз предавал её, что сам понимал, насколько неправдоподобно прозвучали эти слова, однако же, они были искренними, без капли лжи. — Любишь? — робко спросила девушка, не осмеливаясь поднять взгляд. — Лапуля, по-моему, я уже все сказал, — быстро произнёс блондин, на что получил в ответ слабый удар кулачком. — Не думай сейчас ни о чём. Я сам во всём разберусь, — он провёл по взъерошенным волосам Мишель, чем вызвал мурашки на её коже.