Игрища судьбы

Все были напряжены: Мишель ходила по кабинету взад-вперёд, чтобы хоть как-то скоротать время; Брэндон стучал пальцами по столу, буквально прожигая Макса взглядом; а тот в свою очередь всё время проверял телефон. — Чего мы ждём? — спросила Мишель, когда устала измерять помещение шагами и села на диван рядом с Максом. — Вы всегда задаёте так много вопросов? — Макс раздражённо закатил глаза, закинув ногу на ногу и вальяжно устроившись на диване. — Никакого терпения. Брэндон взял ручку в руки и начал то открывать, то закрывать колпачок. — Хватит. Раздражает. Мишель, Макс и Брэндон, до этого смирно сидящие, подняли головы кверху и заметили там того, кого явно не ожидали увидеть. По крайней мере, Мишель и Брэндон точно не ожидали. Макс же натянул улыбку и привстал, уступая место Элле. — Наконец-то. Ты забыла, где находится офис? — Пробки, — она сняла джинсовую куртку и, повесив её на вешалку, села на уступленное место. Блондин и брюнетка вопросительно уставились на них. Макс подошёл к столу Брэндона и забрал оттуда рюмку с алкоголем, отпив. — Jenssen Arcana? Неплохо, — он довольно облизнулся. — Так, о чём это мы? Ах да, тебе было интересно: давно ли мы знакомы? — парень подошёл к Элле, положив свою руку на её. — Вполне. — Это не ответ, — Брэндон потёр глаза и открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Мишель его перебила: — С ним ты целовалась у дома вчера, да?

***

Взгляд девушки привлекла парочка вдалеке. Они крепко обнимались, а после поцеловались и разошлись. Хореограф начала представлять себя и блондина на их месте, пока не заметила освещённые фонарём лица. Они были до жути знакомыми. Рыжие волосы незнакомки переливались в свете луны, а на лице красовались еле заметные издалека веснушки. Мишель не знала, что и думать. В незнакомке она чётко увидела образ Эллы, но это было просто смешно. «Кто это с ней был?» — парень слишком быстро удалился, чтобы можно было разглядеть его лицо, однако, он ей кого-то напоминал. Может, случайно встречались на улице?

***

Вот, что за парень был с ней. Теперь всё складывалось. Кроме одного: Элла была беременна, но шанс того, что отцом был Брэндон, значительно уменьшился. — Не думала, что мы так глупо попадёмся, — она улыбнулась, сложив руки в замок. — Честно, я до последнего не хотела ничего рассказывать. Но Макс посчитал, что так будет лучше, — пожала плечами, и её рассказ продолжил Макс: — Два с половиной месяца назад, когда я был в Нью-Йорке по делам, мы случайно столкнулись с Эллой. Как я понял, у вас тогда была небольшая ссора. Она была расстроена, и всё, что я мог сделать — попробовать как-то поднять настроение. Мы посидели в кафе, я провёл её до дома, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Ну, а дальше вы и сами понимаете. Я знал, что у неё есть парень, но очень удивился, когда узнал, что им являешься ты, — он бросил короткий взгляд на Брэндона. — Наверное, знай я с самого начала об этом, то не стал бы продолжать всё это. Но всё слишком далеко зашло. — Я видела ваш с Мишель поцелуй у неё в квартире. Зашла, чтобы дать ещё пару свечей. Тогда я и поняла, что между нами больше ничего не может быть. Нам было удобно вместе. Возможно, первый месяц отношений я правда испытывала к тебе что-то. Но уверена, что даже этих чувств у тебя ко мне не было. Никогда. На лице Брэндона была улыбка. Почему-то его успокаивал тот факт, что Элла не питала к нему никаких чувств. — Тогда зачем было всё это представление с заботой обо мне? — Мишель обращалась к Максу. — О, ну я же должен был как-то втереться в доверие, чтобы шанс того, что вы не узнаете о нас, возрос. Но я видел тебя в тот день, когда ты заметила нас. Было бессмысленно продолжать скрываться, да и мне надоело это. — Вы хорошие актёры, — подметила Мишель, вставая с дивана. — А вы — не очень. Впрочем, я рада, что всё наконец-то прояснилось, — Элла направилась к столу Брэндона, взяв оттуда бутылку с водой. — Не всё… — Мишель устало потёрла брови, что-то обдумывая. — Элла, какой срок? — она неуверенно показала на живот девушки, чуть смутившись за такой откровенный вопрос. — Две недели, — спокойно ответила та, открывая бутылку с водой. В этот момент Брэндон встал из-за стола и усмехнулся, словно обрадовавшись. — У нас ничего не было последние… — он посмотрел в потолок и стал загибать пальцы, — кажется, недели три. Ты уверена? Рыжеволосая сделала глоток и перевела взгляд на брюнета, кивнув. — Получается, ребёнок Макса, — утвердил он и, увидев ещё один положительный кивок, спокойно выдохнул.

***

Тёплый песок приятно щекотал ступни Мишель, которая намеревалась залезть в воду как можно скорее, чтобы смыть с себя негативные эмоции, вызванные множеством событий прошедшего месяца. Молли загорала на гамаке, расслабленно потягивая безалкогольный напиток через трубочку; а Брэндон о чём-то громко спорил с барменом. С момента последней встречи Брэндона и Мишель с Эллой и Максом прошло по крайней мере не меньше месяца. Мишель решила, что работа в офисе не приносит ей ни удовольствия, ни какого-либо продвижения. Офис только выматывал, а в особенности — один из начальников. Ей стало ещё более некомфортно работать с Максом, который открыл все карты и не один раз собирался её уволить. Их стычки делали только хуже и без того пошатанной нервной системе девушки, так что она решила не испытывать удачу и уйти по собственному желанию. Немного отвлёкшись от всех этих разборок, которые, казалось, никогда не кончатся, девушка вспомнила былые времена — а точнее то, какие эмоции она испытывала, когда работала хореографом. Счастье. Да, она была по-настоящему счастлива. Каждый раз выделывая сложные пируэты, она отвлекалась от реальности; а главное — работала в буквальном смысле на себя. Никто не мог ей указывать по одной простой причине — некому было это делать. Мишель, недолго думая, решила, что вернуться в сферу танцев будет самым разумным решением. На её радость Брэндон и Молли только поддержали идею, сказав, что танцы — её призвание. Брэндон также решил закончить всю эту историю с офисом: дела и впрямь были плохи, прибыли у кампании не было, напротив — они уходили в минус. Да и общение с Максом сходило на нет после всего. А так как блондин соглашался на бизнес только исходя из того факта, что они с брюнетом друзья, каковыми уже не являлись, то его уже ничего там не держало. Он продал свою долю какому-то бизнесмену и, попрощавшись с Максом, пожелал ему удачи во всём: в бизнесе, в отношениях, да и в жизни в принципе. А когда он сказал Мишель, что готов помогать ей со студией и учениками, ведь сам полжизни потратил на танцы, та благодарно накинулась на него с объятиями. Их больше никто и ничего не держало в городе. Да, Сиэтл нравился Мишель, но она не видела в нём будущего, и сейчас то спонтанное решение бросить всё и всех, чтобы забыть Брэндона, казалось полнейшим абсурдом. В Сан-Франциско была её жизнь. И не только её — Брэндон и Молли тоже скучали по родному городу, так что, быстро собрав вещи, они заказали билеты на ближайший рейс «Сиэтл—Сан-Франциско». Все друзья, — в особенности «Горячие гладиаторы», — были несказанно рады той новости, что те возвращаются, даже несмотря на разногласия с Брэндоном, который бросил их в самый ответственный момент. Никто из парней не говорил, но они в действительности были больше огорчены, нежели озлоблены тем фактом, что Брэндон так безответственно поступил. Всё же они были друг для друга как семья: поддерживали в трудную минуту, были рядом в счастливые и не очень моменты. Уже в Сан-Франциско Мишель и Брэндон до конца выяснили свои отношения, в которых было много недосказанностей, и окончательно поняли, что всё серьёзно, и даже стали жить вместе в прежней квартире парня. Вероятно, если бы они выяснили всё это давно, если бы не закрывались друг от друга, делая вид, что им плевать, всё могло бы сложиться иначе. Молли же вернулась в свою прежнюю школу, где её друзья не меньше обрадовались её возвращению. Уставшие от постоянных разборок и выяснений отношений, Мишель и Брэндон приняли очередное спонтанное решение — отправиться в небольшой импровизированный отдых. Купили билеты в Майами и, немедля, снова стали собирать вещи. Молли радостно визжала, когда смотрела в иллюминаторы в самолёте, пролетая над белоснежными облаками. Она предвкушала отдых, так что буквально прыгала от радости. — Мишель! — Молли отложила бокал на стеклянный столик, начиная бежать к сестре. — Подожди меня! Мишель рассмеялась, хватая младшую за руку. Они побежали ближе к воде, чуть не сбив с ног мальчика, который шёл в размеренном темпе. Они забежали в океан, и Молли практически сразу же начала плескаться водой в старшую сестру, которой это явно не нравилось, но из-за смеха она не могла даже возразить. — Молли! — Мишель лишь смеялась, не в силах сказать что-либо ещё. Брэндон, смотрящий на это со стороны, не мог удержать смех. Он подошёл к сёстрам ближе и, начиная помогать младшей, делал то же самое. — И ты туда же! — она прыгнула под воду, чем вызвала негодование у парня и девочки. — Вот так вам! — воспользовавшись небольшой заминкой, девушка выпрыгнула из воды, окутав их обоих с головы до ног. — Так нечестно! — возразила младшая и вышла на берег, возвращаясь в свой гамак. — Пойдём к бару, я заказал нам всем напитки. В ответ Мишель с улыбкой кивнула, и по дороге они позвали с собой Молли, направляясь к пляжному бару под открытым небом. Никого даже не смущало, что они были промокшими с головы до ног. Молли лишь накинула на плечи полотенце в надежде скорее высохнуть. — Садитесь, я скоро приду, — Брэндон направился в непонятном для Мишель направлении — в противоположную от барной стойки сторону, — но решила не зацикливать на этом внимание и сделала так, как он и просил. Сёстры сели за указанный парнем столик — он находился прямо перед сценой, на которой по вечерам играла живая музыка. Через пару минут томительного ожидания и расспросов Молли о том, куда делся Брэндон, со стороны сцены послышались шаги. Девушки удивлённо подняли головы: туда было запрещено подниматься до наступления темноты. Ведь, если верить хозяину бара, вечером царит совершенно другая атмосфера, нежели днём. На сцене стоял Брэндон, в одной руке сжимая микрофон. Мишель сразу же жестом показала ему спуститься, ведь думала, что ему попадёт от работников, но это не помогло. Заметив на себе взгляды сестёр, он заговорил: — Лапуля, это наш первый с тобой совместный отпуск, и, надеюсь, не последний. Ведь впереди у нас целая жизнь, правда? — он усмехнулся, заметив озадаченное лицо девушки, и продолжил: — Я правда ценю этот момент, потому что ты и сама знаешь, насколько натянутыми, полными разногласий были наши отношения в последнее время. Дни без споров и ссор можно было посчитать на пальцах. К счастью, сейчас всё наоборот. С твоим появлением моя жизнь разделилась на «до» и «после», и, знаешь, «после» мне нравится гораздо больше, — глаза Мишель заслезились: в голове отрывками стали проноситься все события, через которые они вместе прошли. — Мы столько всего пережили вместе, и нам предстоит ещё многое. Ты первая, кого я смог полюбить так искренне; первая, кому я смог открыться; первая, кто показал, что значит любовь. Руки Мишель затряслись, когда Брэндон стал медленно спускаться со сцены, направляясь прямиком к ней. Он встал на одно колено и вынул из кармана чёрную бархатную коробочку, при открытии которой девушка увидела кольцо с небольшим бриллиантом посередине. — Готова ли ты продолжать показывать мне то, что не смогли другие; показывать новые эмоции и чувства, которых я не знал раньше? Мишель прикрыла рот рукой, дрожащей от волнения; она уже не старалась сдерживать слёзы — те потекли, оставляя за собой мокрые дорожки на щеках. Девушка не могла произнести ни слова — эмоции переполняли, и это показывали текущие слёзы. Она слабо кивнула, глядя прямо в глаза Брэндону, который, увидев это, облегчённо выдохнул. Он поднялся с колен и аккуратно надел на безымянный палец всё ещё пребывавшей в шоке Мишель кольцо. Она встала со стула, вовлекая парня в поцелуй, сжимая его в своих объятиях. Тот радостно запустил одну руку ей в волосы, а другой притянул ближе к себе за талию. Сзади послышались тихие всхлипы посетителей, которые стали свидетелями столь радостного события, а чересчур впечатлительная Молли довольно встала со стула, начиная громко хлопать в ладоши. — Теперь всё будет хорошо, лапуля, — прошептал Брэндон прямо в губы Мишель. Теперь они были по-настоящему счастливы.