Между двух огней

Блять! Пиздец! Что делать?! Это как сильно надо было отвлечься, чтобы не почувствовать свой же член?! Чувствую себя отсталым! Как же я мог такое допустить… Поднимаю на неё спокойный взгляд. Чего уже нервничать? Положение итак хуже некуда! Одно дело рассматривать её так, чтобы она этого не видела, но совсем другое — так глупо спалиться! Где-то с минуту, она смотрит на меня настороженно и серьезно, изучая. Я не вижу в её глазах злости, что немного успокаивает. Лицо выглядит так, будто она пытается решить задачку по математике. Время мучительно замерло, пока мы неотрывно смотрим друг на друга. Хлоя встаёт с дивана, отчего я вздрагиваю — каждое её движение приводит меня в испуг, из-за того, что я не знаю, чего ожидать. Сижу напрягшись, как никогда. Она поднимает свой окурок, выбрасывает его в баночку, стоящую за мной на уровне шеи и, как-то болезненно, дотрагивается до плеча невесомой рукой. — Я лучше пойду. — её звонкий голос превратился в, еле слышный, хрип. Я, панически, боясь потерять, беру её за руку, которая вот-вот должна была сорваться с моего плеча, отчего светловолосая вздрагивает. — Хлоя… — Всё в порядке, Макс. Я буду в гостиной. — её взгляд смягчился, но выглядит она достаточно озадаченной. Объект моего влечения мягко высвобождает руку и уходит, а я так и сижу, застыв, смотря в одну точку, пока внутри разворачивается торнадо из противоречивых чувств. Она сказала, что всё в порядке, значит ли это, что нервничать не стоит? Да, чувак, париться не о чем: твоя сестра, всего лишь, спалила, как у тебя встал на неё. Всего лишь! Блять, Макс! Ну как так можно было?! Ладно, выдыхай, это произошло, ничего не изменить. Она, вроде, спокойно отнеслась к этому, не кричала, не называла извращенцем, а значит всё, более-менее, нормально. Если эту ситуацию вообще можно назвать нормальной. Собираю всю волю в кулак и вхожу в дом, направляясь в гостиную. Ребята расселись кто куда в ожидании меня. На фоне играет какая-то музыка. Элла села туда, где пол часа назад Хлоя жалась ко мне. Ден остался на своём месте, Алекс придвинулся к брюнетке, переместившись на середину дивана, а сама светловолосая, уселась в кресло справа. Когда я вошёл, она не обратила на меня никакого внимания, так и сидела, повернувшись к окну, что-то выглядывая. Я подошёл и, переступая Джейн, так же, сидящую на полу, сел на правой части дивана. Лицо Эллы выражало недовольство. Думаю, она рассчитывала, что я сяду рядом с ней. — Ну что, сыграем в излюбленную «Правда или действие»? — предлагаю, не надеясь получить хоть каплю внимания от Хлои. — Я за. — повернувшись, натянуто улыбаясь, произнесла блондинка. А мне, как гора с плеч от её невозмутимости! Благо, мы уже подвыпившие и это делает нас спокойными, даже когда происходят вещи, которые, трезвым головам, показались бы пугающе ненормальными. — О, да! — Глаза Алекса восторженно загорелись. Он до невозможности любит эту игру. — Это будет интересно! — Джейн хитро, как лиса, улыбнулась. — Правила все помнят? — отозвался наш строгий, всегда ответственный, Ден. — Напомни, будь добр. — ласково обратилась Элла. — Тот, кого спрашивают, задаёт следующий вопрос кому-то на свой выбор. Если вы отказываетесь говорить правду или выполнять действие, то вам загадывают желание, которое придется выполнять и неважно насколько отбитое оно будет, поэтому лучше не отказывайтесь. То же самое относится к тем, кто стал заданием. К примеру: я загадал Максу поднять тебя на руки, Элла, ты можешь отказаться, но тогда придётся выполнять неизвестно какое желание. И раздеваться не предлагать! — серьезный взгляд в сторону блондина сказал о многом. — Вроде, всё. — Спасибо! Я начну? — все согласно кивнули брюнетке. — Итак, Алекс? — до этого со скучавшим видом, сейчас парень выпрямился и лучезарно улыбнулся. — Что? — Элла посмотрела на него, как на маленького ребёнка, который не понимает элементарных вещей. — Ах, да! Ну, давай пока правду. — Ты девственник? — каждый из нас, кроме самой Эллы, знает, что да, но этот вопрос вызвал такой ажиотаж, что это, прям, чувствуется в воздухе. — Да. — поджимая губы, Алекс увёл взгляд в сторону. Сам он никогда не стыдился этого, но, может, дело в той, кто ему так сильно нравится. — Ден? — Правда. — Ты видел Джейн голой? Во взрослом возрасте. — глаза этого похотливого придурка загорелись. — Да. — отвечавший остался невозмутим, в отличии от всех. И как бы сильно мы не старались узнать обстоятельства этой ситуации, пока Джейн, развеселившись от нашей реакции, не могла унять смех, её брат всё ещё оставался невозмутимым и не собирался отвечать. — Хлоя? — продолжил Ден. Она сидела, серьёзно что-то обдумывая и через мгновение решительно ответила, открывая нашему взору очаровательную улыбку: — Действие! — Хмм… — Ден, явно, не был готов к такому ответу. — Выпей три бокала мартини, залпом. — Споить меня решил? — парень издал смешок. Хлоя уверенно поднялась с кресла и исчезла в коридоре, через минуту вернулась с бокалом для мартини и большим мерным стаканом. Так как она часто приходила сюда со мной, то достаточно хорошо знает обстановку в доме. Все мы молча сидели, наблюдая за её действиями: светловолосая, грациозно, как кошка, прогибаясь в спине, нагнулась, чтобы взять мартини, подошла к журнальному столику, села на колени и начала колдовать с ёмкостями и бутылкой. Через минуту три бокала напитка соломенного цвета отправились в мерный стакан. Блондинка встала, улыбаясь, как чертяка, оглядела каждого в этой комнате и, задержав решительный взгляд на мне, прильнула губами к выпивке. Первый глоток прошёл легко, на третьем она зажмурила глаза. Все с интересом смотрели на эту эпичную картину. Я увидел, как тоненькая струйка стекает по её тонкой шее, и растворяется там, где начинается топ. В итоге, в Хлое оказалось 390 мл мартини, в котором восемнадцать градусов. После окончания этого маленького представления, она шатнулась, поклонилась и завалилась обратно в кресло под наше дружное «Юхуу!». — Учитесь, детишки! — задрав голову, блондинка подмигнула. По тому как заплетается её язык слышно, что она уже хорошенько опьянела. — Я выбираю Макса. Не ожидав услышать своё имя, я немного вздрогнул и заулыбался: всё-таки она не заигнорит меня до смерти! Наверно, моё лицо в этот момент выглядело не очень здоровым, потому что, словив взгляд Джейн, стало понятно, что я, скорее всего, выгляжу, как отсталый. Рыжая засмеялась. — И что же ты выберешь? — Хлоя ждала ответа. — Макс, она выбрала действие, будь мужиком, не понижай планку. — прозвучал дружеский совет от Алекса. — Окей, действие. — посмотрим на что способна пьяненькая, солнечная головушка. Хлоя посмотрела на меня очень хитрым взглядом, что не могло не насторожить, затем перевела взгляд на, сидевшего рядом, Алекса и хищно улыбнулась. — Не нравится мне её взгляд, чувак. — комментирует Ал. — Поцелуйтесь. — уверенно выдало это долбанное Солнышко, ухмыляясь. Я уже стократно пожалел, что выбрал действие. — Ууу! — Джейн подняла бокал, наполненный мартини, и выпила, якобы за нас. Ден выражал непреодолимый интерес, а Элла сидела с непонятным выражением лица. Где-то с минуту все в комнате молчали, пока тишину не прервала Хлоя: — Вы знаете правила: ты можешь отказаться. — после многозначительной паузы, продолжила. — Но вдруг я пожелаю чего-то совсем безбашенного? Свесив все за и против, я решил: — Хорошо. Ты не против, Ал? — Давай покажем им, как нужно зажигать! — я ожидал худшего ответа. Поворачиваюсь к нему вполоборота, мы смотрим друг другу в глаза, не смущаясь. Думаю, если и делать такого рода вещи, то только с тем, кого знаешь, в ком уверен. Никогда не замечал, насколько у него глубокие, карие глаза. Не удивительно, что он пользуется популярностью у девушек: смазливые глаза, в которых играют чёртики, верно, убивают наповал, а чёткие скулы придают ему аристократичности. На наших лицах появляются дурацкие улыбки. Ладно, пора заканчивать с этими гляделками. Я подаюсь вперёд и наши губы смыкаются в поцелуе. Не знаю почему, но почувствовав его вкус, у меня появилась ассоциация с лимоном, не то чтобы он был кислым, но почему-то именно так. Влажный, мягкий и такой необычный, этот поцелуй не нежный, но и не напористый, он спокойный и размеренный. В следующий момент, когда на фоне прозвучали слова из песни «Американец» — Ланы Дель Рей: «Я без ума от тебя, с тобой я необузданная!», Хлоя разразилась диким смехом, после чего уже никто не смог сдержаться. Мы с блондином разомкнули губы и начали смеяться. Спустя мгновение вся комната наполнилась диким ржачем шестерых людей. — Ну вы даёте! Не думала, что это будет так жарко! — Джейн пытаясь отдышаться, показала палец вверх. — Молодцы, мальчики. — и опять эта хитрая ухмылка появляется на лице голубоглазой. — Хорошо выполнили заданное мной действие. — Не думаю, что у меня получится придумать что-то настолько охренительное, но я попытаюсь. Джейн? — Правда. — Это уже снижает степень охренительности, но ладно. — делаю небольшую паузу, чтобы придумать вопрос и выдаю. — Сколько раз ты занималась сексом с парнями? — Мм…два. — она слегка задумалась, после чего улыбнулась. — Твой первый секс был с парнем? — спросила любопытная Хлоя. — Это уже второй вопрос, но я отвечу: да. И как бы нелепо или смешно это ни было, именно после этого я поняла, что к парням меня совсем не тянет. — Тогда зачем второй раз? — продолжала интересоваться блондинка. — Чтобы убедиться, что я ничего не чувствую. — А это был один и тот же парень? — неугомонная Хлоя продолжала засыпать Джейн вопросами. — Да. — ответив, рыжая посмотрела на Хлою так, будто та очень любопытный, маленький ребёнок. Появилось чувство, что блондинка спрашивает не о том, как Джейн поняла, что она лесбиянка два года назад, а о том почему небо голубое, а трава зелёная. — Должно быть, ты разрушила самооценку того парня, просто уничтожила. Переспать два раза, а потом сказать: «Извини, я лесбиянка». — с насмешкой посмеивается блондинчик. — Алекс! — я влезаю, так как это было грубо. — Всё в порядке, Макс. Ал, если ты о том, что он был плох в постели, то нет. Он был хорош, я бы даже сказала, очень. Но себя не изменить, ты тот, кто ты есть. — Звучит, как тост! Выпьем? — Алекс никогда не упустит возможности выпить. Джейн принесла ещё пять бокалов для мартини, а Хлоя их наполнила и, в шутку, налила для себя в мерный стакан. — За то, кто мы есть, и чтобы мы такими оставались! — блондин весело поднял бокал. Мы все дружно чокнулись и выпили всё до дна. — Итак, продолжим. Элла, что выбираешь? — Джейн повернулась к ней, улыбаясь. — Правду. — О чём чаще всего обманываешь? — О своих чувствах. — ответила брюнетка с некой тоской в глазах. От столь серьёзного ответа никто не осмелился прервать тишину, наступившую после. Мы только и могли, что сидеть с округлившимися глазами и переглядываться. У меня же сейчас смешанные чувства, с одной стороны: мне побоку, это её личное дело, но с другой — что если это касается меня? Подумаю об этом позже, а сейчас хочу просто отдохнуть, итак сил думать нет. — Так кого ты выбираешь? — я прервал напряжённую тишину. Брюнетка с задумчивым видом уставилась куда-то, затем неспешно перевела взгляд на меня и ответила: — Тебя. — Мм? Ну давай правду. Действия мне пока хватило. — прищурившись смотрю на Хлою, вызывая у неё смех. — Встречался когда-нибудь с женщинами постарше? — Было дело… — от моего ответа взгляд Эллы становится заинтересованным. — Что?! — Хлоя чуть не подавилась водой, которую, как раз, пила. — Охренеть, чувак! — Алекс смотрит на меня большими, полными восторга, глазами. — Теперь я не уверена, кто именно в нашей компании Казанова. — говорит Джейн, многозначительно смерив меня взглядом. — Расскажешь? — спрашивает Ден. — Может, когда-нибудь… — отвечаю наглой ухмылкой, закидывая руки за голову. — Моя очередь… — оглядываю каждого и останавливаюсь на блондине. — Алекс. — Действие. В моём пьяном мозгу рождается, наверно, не совсем адекватная мысль… — Поцелуй Эллу, с языком. — его сияющие глаза того стоили. — Макс! — гневно шепчет брюнетка, на что я пожимаю плечами. Счастливый Алекс, самими губами, говорит мне «спасибо» и поворачивается к Элле. Он придвигается к ней, она, закатывая глаза, подаётся ему навстречу. Через мгновение они сливаются в поцелуе, который мне не очень видно, но он кажется страстным, полным удовольствия. Элла первая перерывает его и откидывается на спинку дивана, сложив руки на груди, блондин поворачивается и смотрит на меня счастливыми, опьянёнными глазами. Брюнетка же испытывает обратные чувства, смотря на меня так, будто сейчас силой мысли подожжет. Проходит минута и Джейн не выдерживает: — Алекс, ты ничего не забыл?! — Ой! Простите! — посмеивается наш раздолбай, зачарованный губами Эллы. — Хлоя. — Правда. — Ты когда-нибудь хотела, чтобы Макс повстречался тебе не как брат? — блондин дрыгает бровями с ухмылкой на лице. — М-да, Алекс. Это всё на что способен твой мозг? — пытаюсь состроить равнодушие, которого и в помине нет. — Что за дурацкий вопрос?! Конечно, нет! — резко отвечает Хлоя. А правда ли это? Вскоре я узнаю. А сейчас смотрю на неё, пытаясь понять. Она встречается со мной взглядом, краснеет и быстро отводит глаза, спрашивая: — Ден, правда или действие? — Побуду самым скучным: правда. — Ты когда-нибудь заглядывался на девушек сестры? — хихикая спрашивает блонда. — Да. — закатывая глаза, отвечает. Все заходятся в смехе, включая его сестру. — На кого именно? — интересуется рыжая. — Неважно! Выбирай, правда или действие? — Ну скажи! Эйми? Александра? Фейт? — Не-важ-но. — слишком серьёзно, по слогам, отвечает парень. — Ну, Ден! — похоже, ей невероятно интересно. — Да хорош Джейн, выбирай! — раздражённо бросает ей брат. — Действие… — отвечает девушка, взглядом давая понять, что это не конец разговора. Глаза её брата прищуриваются. — На следующие выходные пойдём в торговый центр, там мы найдём парня, который на тебя засмотрится, и ты пригласишь его на свидание! — Без проблем! — искренняя улыбка Джейн вперемешку со смехом не даёт Дену насладится заданным, как он думал, непростым действием. Но всё ещё впереди, и никто из нас не предполагает, чем эта невинная шутка закончится. — И ты должна будешь пойти на это свидание! — не унимается брат. — Хорошо! — всё так же с улыбкой, но уже кричит Джейн. — Давайте выпьем! — громко и весело предлагает девушка. Поскольку мартини мы выпили ранее одним заходом, а ничего кроме текилы не осталось, мы отрыли напиток, сделанный из голубой агавы и наполнили им рюмки, пока Алекс нарезал лайм, а Ден приносил соль. Дальше обычный порядок: лизнуть ладонь, насыпать на мокрое место соль, слизать её, выпить залпом и закусить лаймом. Выпив, я почувствовал горящее тепло, разливающееся по телу и приятное головокружение. — Хорошая текила. — говорит Элла, прикрывая рот рукой и кривясь от кислоты лайма. — Ну, что? Твоя очередь, красотка! — Джейн обратилась к брюнетке с заговорщическим лицом. — Действие. Наверно… — было видно, что та сомневается, но что-то всё же заставило её выбрать действие. — Станцуй на столе! Элла сначала не поняла: шутка это или Джейн серьезно. Но, когда включилась драйвовая музыка она встала и оперевшись на мою руку, вскарабкалась на стол. Брюнетка выгибалась, извивалась, крутила бёдрами, как настоящая змея — изысканно и плавно. Вскоре, все подхватили её танцы. Мы танцевали, пели и бухали. Говорили тосты и залпом опустошали рюмки. Это было круто и жарко, я забыл обо всём! Об Элле, которая достала, о Хлое, которая не даёт покоя и о нашем инциденте на террасе. Сейчас я чувствую настоящую лёгкость. Это непередаваемое чувство, когда тебя ничто не обременяет. Где-то через пол часа, когда я немного выдохся, решил выйти на свежий воздух. Я поднялся по лестнице и вошёл на террасу, подошёл к ограждению и опёрся на него руками, с удовольствием вдохнул свежий воздух, прикрыв глаза. Я расслабился, будучи достаточно пьяным, не думая ни о чём, что меня тревожило последние два дня. Вдруг, со спины, почувствовал прикосновение женских рук, через секунду они обвили живот, а всё тело прижалось ко мне. Мне стало очень приятно, сладко и тепло. — Элла? — спрашиваю, зная, что это не она. Этот цветочный запах, эти прикосновения я никогда и ни с чем не спутаю. Стоило один раз оказаться в близости с ней и на мне, будто осталось клеймо с её следом. И мне нравится это клеймо. Я оборачиваюсь и внутри всё сжимается, дышать становится невозможно, а живот скручивает приятным теплом. Это действительно Хлоя. Смотрит на меня снизу-вверх игриво улыбаясь и прижимается ко мне всем телом. Господи, мне дурно! Стоит так близко, как ещё не стояла никогда. Я чувствую животом её грудь, которая вздымается при вдохе, вдавливаясь в меня. Чувствую клубничный аромат, когда она выдыхает ртом. Что делать? Братьев так не обнимают, но и я не хочу видеть в ней сестру. Я хочу ответить ей, но… Какое, к черту, «но»?! Беру её талию в руки и быстро разворачиваюсь, она оказывается прижата между мной и ограждением, отчего из её рта вырывается писк. Её руки ложатся мне на шею и лицо, а мои так усердно прижимают всю её, без остатка, вдавливая в себя, будто она сейчас исчезнет или убежит. Если наша смелость, которая привела нас сейчас сюда, в такое положение, вызвана алкоголем — то я хочу быть пьян на протяжении всей своей жизни! Хлоя уже не улыбается и выглядит серьезной, её голубые глаза смотрят на меня вызывая бурю эмоций! Мы оба тяжело дышим, я чувствую, как она еле стоит на ногах, удерживаемая только моими руками. Прижимаясь друг к другу, только сейчас я, действительно, ощутил, насколько сильно хотел такой близости с ней. Мне начинает казаться, что я хотел её с нашей самой первой встречи, просто не допускал этого, не понимал, не думал. Она всё что я хочу, и хочу я её всю, как есть. — Можно я?.. — еле выговариваю хрипотой, слишком тяжёлые слова, прямо в её губы. Хлоя поняла меня и кивнула. Я делаю последний, рваный вдох и подаюсь вперёд, дотрагиваясь до столь желанных, сладких, как мёд, губ, понимая, что возврата не будет. Ничто не будет как раньше стоило мне переступить эту черту. Но я не могу понять: переступил я её, когда забылся и она почувствовала то, что не должна была или это было сделано уже давным-давно, в моём воспалённом мозгу. Я уже утонул в этой девушке и шанса спастись у меня нет! Как минимум, потому что я не хочу. Мой мир взрывается! Я не верю, что наконец делаю это! Поцелуй с ней настолько хорош, что какое бы слово я не подобрал для того, чтобы описать, что я сейчас чувствую, всё равно этого будет недостаточно. Она горячая, до невозможного возбуждающая, притягательная, держит свои маленькие ручки на моей шее и тает в моих руках, а я не могу отпустить её, всё сильнее вдавливая в себя. Её губы такие мягкие, такие сочные, влажные, сладкие! Проникаю в её ротик языком, она с удовольствием позволяет мне это и сексуально мычит. Целуюсь, будто с искусительницей: с каждой секундой хочется всё больше и больше! И уже нет сил отпрянуть! Как же она сексуально постанывает, прижимаясь ко мне своим маленьким тельцем. Эта голубоглазая сводит меня с ума! Мой член встал настолько сильно, что уже больно. Она, чувствуя его, начинает стонать ещё интенсивнее и громче. Столь желанной для меня не была ни одна девушка в этом мире. Почему меня не волнует, что нас могут услышать или увидеть? Мне настолько хорошо, что всё, что я могу и хочу — это быть рядом с ней, чувствовать её. Жаркая и солнечная, Хлоя отталкивает меня, я падаю на диван, она садится сверху, прижимаясь ко мне и продолжает поцелуй. Мои руки держат её талию, затем осторожно спускаются на бёдра. Правой сжимаю ягодицу, отчего блондинка вскрикивает. Думаю, больше от неожиданности, чем от боли. Я целую её пухленькую, румяную щёку, опускаюсь и целую шею, проникая пальцами в запутанные, солнечные волосы. Представить невозможно человека с такой сладкой кожей, такой мягкой! Она притягивает мои губы, словно магнит! Руки голубоглазой зарываются в мои волосы и она стонет от удовольствия. Я в жизни не чувствовал такую бурю эмоций! Когда каждая клеточка твоего тела, соединяясь с другим телом, ощущает электрический разряд полный небывалого кайфа. Наслаждение доходит до той блаженной точки, где грань между безумием и реальностью вот-вот сотрётся, и я шепчу ей в ухо, забыв обо всём мире: — Я хочу тебя! Миг и нашу горячку смывает безжалостная волна той самой реальности. Хлоя замирает, казалось бы, от того, что нету сил двинуться, осознав, что только что делали брат и сестра. Я, не замечая этого, ещё несколько секунд прижимаюсь к ней, утыкаясь лицом в шею, будучи в полном помутнении рассудка. Когда до меня доходит, что она не двигается, я, сбитый с толку, осторожно отодвигаюсь заглядывая в синие глаза. Почему она остановилась? Моё возбуждение, достигшее пика, сейчас разрывает меня изнутри, оставляя за собой всепоглощающую досаду. Её глаза полны ужаса и страха, полны непонимания того, что только что произошло. Именно в этот момент я начинаю соображать какой тумблер щёлкнул в светлой голове. Она отпрыгивает, тяжело дыша, и закрывает рот рукой. В панике её глаза начинают лихорадочно бегать, не в состоянии сконцентрироваться хоть на чём-то. — Хлоя! — я приподнимаюсь и её взгляд упирается на мой твёрдый бугор в штанах, после чего я резко сажусь. Её шоковое состояние приводит меня то в гнев, то в разочарование, от мысли, что я привёл её к этому. — В-всё в порядке. — не знаю кого больше хочу в этом убедить: её или себя. Она отрывает дрожащую руку от лица, вместе с рукой дрожит всё её тело, а дыхание никак не может восстановиться. Чёрт! Мне так хочется её обнять и успокоить, но я даже подойти не могу. — Я…я…боже, Макс! Что за хуйню я натворила? Это неправильно. Я не должна была! Прости! — впервые вижу её такой: напуганная, дрожит, как на морозе, а голос и вовсе не её, хриплый и неживой. — Хлоя, я же ответил тебе! Ты ни в чём не виновата. — приподнимаюсь, так как мой агрегат немного успокоился, и подходя, осторожно беру её за плечи. — Послушай, я знаю это страшно. И это разъедающее чувство неправильности приводит в замешательство, но ты это почувствовала, я уверен потому что тоже это чувствую. Почему это неправильно? Мы испытываем друг к другу что-то очень приятное, эти ощущения не могут привести к чему-то плохому. Я же видел, тебе было хорошо так же, как мне. — Замолчи! — кричит, не выдерживая, опуская взгляд куда-то в пол. — Но ты, ведь, понимаешь, что я прав! Может… — запнулся. — Может нам стоит попробовать? — в жизни не было так страшно, в жизни не испытывал такого сожаления! Но сожалею я лишь о том, что не могу открыто, как обычно, признаться в чувствах, позвать на свидание, ухаживать… Она моя сестра. Синие глаза округляются до невозможности, а я уже сожалею о сказанном. — Ты с ума сошёл?! Как?! Как у тебя в голове это укладывается?! Ты же…ты же…мой брат. — она зажмуривает глаза, рассчитывая на то, что я не увижу в них мокроты. Ей грустно от этого? От того, что я её брат? Или же она жалеет о том, что произошло? Я уже привык к тому, что чувствую по отношению к ней. Она мне правда нравится! Я не могу чувствовать ни стыда, ни страха, лишь безумное желание быть рядом, чувствовать её тепло, владеть её телом, целовать его и быть нужным ЕЙ! Когда она рядом, мне плевать на весь мир. Если до этого, я собирался, максимум, смотреть на неё, фантазировать, то после этого поцелуя я НИКОГДА не забуду о ней. Я хочу её, всю и полностью! Я просто не смогу иначе. Набравшись смелости, решаюсь сказать: — Да, я твой брат. Но, ведь, не кровный. Почему… — не успеваю договорить, как она вырывается из моих рук и взрывается. — ТЫ МОЙ БРАТ! Это неправильно, это ошибка! — кричит, закрывая лицо руками. — Хлоя! Это был самый настоящий поцелуй! Самый сладкий поцелуй из всех, что у меня был! Он особенный! Ты особенная! Я всё время думаю о тебе и не могу прекратить! Светловолосая открывает лицо, опуская руки, и смотрит на меня с непониманием. — Всё время? — Да. — понимая, что сказал немного лишнего увожу взгляд в сторону. — Как долго? — она смотрит на меня с очень странной смесью эмоций на лице, не поймёшь: злится, радуется или пугается. А может, всё вместе? — Начиная с вечера на Бейкер-Бич. Не знаю, что на меня нашло, но когда я поймал тебя во время переодевания, что-то в моём мозгу щёлкнуло, будто, открыв запретную дверь, из которой ураганом вывалились чувства к тебе. А дальше…ты в купальнике, такая мокрая, замёрзшая, что захотелось тебя прижать к себе и согреть. А когда мы сидели возле костра, тени его пламени так завораживающе танцевали на твоей коже, что захотелось цело… — Прекрати! Я не хочу это слышать! — перебивая, Хлоя глянула на меня, как сумасшедшая, следом закрыла лицо руками и сделала глубокий вдох. — Хлоя… — я протянул руку к её рукам, закрывавшим её лицо, но она резко одёрнулась. — Не прикасайся ко мне! Этот поцелуй — ошибка. Разговор окончен. С этой фразой, она обходит меня с загробным выражением лица и уходит прочь. Я обессиленно падаю на плетёный диванчик, разбитый на куски и прикуриваю сигарету. Какого чёрта всё происходит именно так?! Нет, я, конечно, не надеялся, что она примет меня с распростёртыми объятиями, но я же почувствовал то тепло, с которым она прижималась ко мне! Она это начала, следовательно, она хотела этого! И оправдаться типа: «Я просто была пьяная», не получится! Потому что, это как нажраться надо, чтобы не понимать, что целуешь брата! Наверно, прошло где-то минут двадцать, прежде, чем я собрался уходить. Выбросив пятый бычок в пепельницу, я выпрямился и вышел с террасы. В голове абсолютная каша, не дающая места мыслям. Идти вниз, ко всем, страшно не хочется и я решаю побыть в одиночестве зайдя в гостевую спальню. Я сажусь на широкую, двуспальную кровать и падаю, раскинув руки и закрыв глаза. Не заметив, что в комнату кто-то вошёл, я продолжаю отдаваться самобичеванию в своей голове, как вдруг, рядом садится Элла. — Зайчонок, с тобой всё в порядке? — Да. — так и продолжаю лежать с закрытыми глазами. — А что с Хлоей? — А что с Хлоей? — отвечаю вопросом на вопрос, приподнимаясь на локтях. — Ничего, просто сидит такая мрачная. — Всё нормально, мы немного повздорили. — Понятно. — брюнетка хищно улыбается, а я уже понимаю, к чему ведёт её улыбка. Она грациозно кладет руку мне на пресс, плавно нагибается к моему лицу, упираясь в меня бюстом, и прямо в ухо соблазнительно шепчет: — Хочешь, я тебя утешу? — ласково ведёт рукой линию от торса к шее, а дальше опускает её к паху. — Я не… — вдруг перед лицом появляются синие глаза, улыбка этой солнечной девчонки и наш поцелуй. Её горячее тело, тающее, в моих руках. Не верю, что делаю это, но я не могу так! Мне нужно снять напряжение! — Давай. Пока я иду закрывать дверь на замок, Элла начинает раздеваться, скидывая с себя бежевый кардиган. — Ложись на кровать и не двигайся. Я сам тебя раздену. — командую, затем выключаю свет и комнату поглощает мрак. — Мм… Сегодня ты главный? Необычно. Обычно она всё делала сама, а мне было как-то пофиг, лишь бы до финала дойти. Она была сверху, она страстно двигалась, она целовала меня, на что я, вяло и без энтузиазма, отвечал. Оборачиваюсь и, в полумраке комнаты, с закрытыми шторами, почти не вижу брюнетку. Элла пришла в облегающем платье-майке до колен, бордового цвета, и сейчас я с лёгкостью стянул его с неё оставив в одном белье. Ориентируясь только чувствами, ведь почти ничего не видно, я нависаю над ней. — О, Максик! Мне так нравится, когда ты сверху. — Молчи, вообще не разговаривай. — обычно, я не обращал внимания на её разговоры, но сейчас мне нужна абсолютная тишина. — Хорошо. — кажется, её это только раззадоривает, ведь её голос выражает увлечение. — Стонать можно? — Да. — в этот момент я утыкаюсь лицом в её шею, целуя, и она издаёт негромкий стон. Подо мной её полуголое тело, в моём распоряжении, и я закрываю глаза, видя перед собой Хлою. В голове проносится картинка нас с ней: её горячее тело, стиснуто в моих руках, и я вдавливаю её в себя; её клубничные губы, игривый взгляд и жаркий, обжигающий поцелуй, доводящий меня до безумия, заставляющий хотеть её ещё больше! Я дотрагиваюсь до шеи, лежащей подо мной, губами. Не различая фантазии и реальности, я целую Хлою. Мои руки начинают судорожно бегать по её телу: шея, талия, бедро, нога и обратно. Но до заветных мест я боюсь прикасаться. Почему? Она хочет этого. Она хочет моих прикосновений. Я дотрагиваюсь рукой до правой груди, она забирает мою руку и лихорадочно срывает лифчик. Я начинаю целовать её шею и, опускаясь, беру в рот сосок, тут же раздаётся довольно громкий, взбудораженный стон. Я сосу его, нежно покусывая, а второй покручиваю в пальцах. Перехожу от одного к другому, целуя пространство между ними. Возбуждение достигает предела, когда Хлоя дотрагивается рукой до моего члена, который сейчас, наверно, просто разорвёт ткань шортов. Я рычу в возбуждении от её прикосновения и засасываю ртом нежную кожу на груди, после чего там появляется маленький синяк. Она снимает с меня майку, а я быстро избавляюсь от остальной одежды, затем снова нависаю над ней и продолжаю ласкать соски языком. Руки опускаются ниже, дотрагиваясь до бёдер, помедлив секунду беру за края её кружевные трусики и тяну вниз, снимая. Пальцы проникают между складок, в мокрую промежность, а язык продолжает вырисовывать узоры на груди и сосках. Она стонет всё больше, всё громче, всё интенсивнее, от чего я всё больше и всё интенсивнее вожу пальцами. Она настолько мокрая, что хлюпает. Мой член встал до предела и уже начинает болеть от напряжения, как тогда на террасе. Я отрываюсь от её сосков и, опираясь на локтях, втыкаюсь лицом в шею, затем медленно ввожу в неё свой твёрдый стояк. Она, невероятно горячая и мокрая, принимает его и сжимает. Я начинаю плавно двигаться, в голове: солнечные волосы с розовыми концами, милая улыбка, игривый взгляд и её голос, говорящий: «Макс»; жаркий поцелуй, притягивающая, будто магнит, кожа, обжигающие прикосновения; опять застыл её образ в купальнике. Слышу стон, громкий, полный удовольствия, отчего мне становится невыносимо хорошо. Двигаюсь всё резче и жёстче, чувствую, как она начинает дрожать, и через мгновение достаю влажный член, кончая на плоский животик. От бессилия рухнул на кровать рядом с Эллой. Бах! В голову врезается осознание того, что это была не она. В груди разрастается дыра. Там, где только что было неистовое наслаждение, сейчас леденеет сердце. — Вау! Милый, я и не думала, что ты так можешь! — запыхавшаяся, обессиленная брюнетка еле говорит. — Как видишь. — медленно встаю с кровати, и начинаю искать трусы. — Если дело в Хлое, то вам надо почаще ссориться. — она посмеивается, а меня её слова начинают выводить из себя. — Дело не в Хлое. И вообще, закрыли тему. — Ты чего такой хмурый? Не понравилось? — Голова болит. — бросаю на выходе из комнаты. Закрыв дверь, оборачиваюсь и, не пойми откуда, передо мной появляется Хлоя. Меня рассматривают близкие глаза, передавая в себе что-то совершенно новое, незнакомое. В голове ни единой мысли, даже не знаю, что сказать. Она, по-видимому, тоже. Наши гляделки перерывает Элла, выходящая из комнаты, привлекая взгляд блондинки. Хватает секунды чтобы светловолосая, по растрёпанным волосам и довольному взгляду брюнетки, поняла, чем мы занимались в комнате. Синие глаза округляются, в них видна смесь злости и неожиданности. Такое чувство, будто Хлоя ощутила что-то новое для себя и не понимает это ощущение. Я оборачиваюсь к Элле, та, не обращая внимания на происходящее между мной и сестрой, с довольной улыбкой произносит: — Я курить. — и удаляется на террасу. Возвращаю свой взор к Хлое. Та смотрит прямо в мои глаза с непониманием и отчаяньем во взгляде. Я не успеваю что-то обдумать, как она срывается с места и стремительно удаляется по лестнице, выбегая на улицу. Молниеносно реагируя, следую за ней в темноту, виднеющуюся в проходе. Сворачиваю на 23-юю и вижу, как Хлоя почти бежит по тротуару, убегая. — Куда ты? — Домой! — кричит, не оборачиваясь. Стоило услышать её голос и моё сердце пропустило несколько ударов. — Хлоя! — она молчит и продолжает торопливо отдаляться. — Хлоя, стой! — Что? — светловолосая резко останавливается, отчего я врезаюсь в неё, но не оборачивается, открывая моему взору лишь спину. — В чём дело? — Ни в чём. Всё в порядке. — Ты поэтому выскочила из дома, словно от пожара убегала? — Зачем ты пошёл за мной? — Хлоя разворачивается и смотрит на меня раздражённо и обижено, взглядом полным боли. — Потому что я волнуюсь за тебя! Потому что мне не всё равно где ты и с кем! — Так вот что ты делал с Эллой — обо мне волновался! — А это тут при чём? — Ни при чём! — она раздражённо вскидывает руки, отворачиваясь. — Постой. Это…ревность? — Нет! — резко отвечает, встречаясь яростным взглядом с моими глазами. — Хлоя, я не понимаю тебя. Сначала ты позволяешь себя целовать, потом говоришь, что это ошибка. А теперь… — Я сама себя не понимаю! — она закрывает глаза, которые наполнились блеском солёной воды. Вмиг в воздухе что-то изменилось, появилась непонятная тяжесть, благодаря чему дышать стало намного труднее. — Нельзя вот так взять и всё поменять! Это несправедливо, Макс! — О чём ты? — Неважно! Оставь меня в покое! Пожалуйста… — её голова обессилено опускается, пряча лицо. — Я понял. Блондинка разворачивается и уходит, а я стою и смотрю ей вслед, понимая, что с этого момента, наши отношения разделились на «до» и «после». И что будет после я понятия не имею, что чрезвычайно пугает. Следом ко мне приходит мысль, что ей опасно идти ночью одной и я решаю её проводить, вне поля её зрения. После того, как я удостоверился в том, что она попала домой целая и невредимая, разворачиваюсь и направляюсь сам не знаю куда, преследуемый глухой тошнотой где-то внутри меня. Куча разных мыслей роятся в голове, начиная от: «Может ей нужно время, чтобы это принять?», и заканчивая: «Что, если она больше никогда не заговорит со мной? Или, куда хуже, расскажет родителям?». Слоняясь по улочкам, запасшись ещё пачкой сигарет, так как первая на исходе, я бессознательно топаю в неизвестном направлении думая о завтрашнем дне. Сил не осталось ни на что: ни идти, ни дышать. Но ночная прохлада помогает, избавив от всех, оставив меня одного в тишине и спокойствии. После последней скуренной сигареты, когда уже светало, я пришёл домой и тихо ускользнул в свою комнату, не желая ни с кем видеться. Но уснуть так и не смог: разъедающий шквал мыслей мне не дал.