Школа жизни

      Услышав шаги и хлопок открывающейся двери, Александр поднял голову от общей тетради, в которой он что-то писал. Вошёл знакомый лейтенант в штатском.       — Тебя приговорили, — без обиняков сказал он, ногой пододвигая к себе стул и садясь. — Через неделю поставят к стенке. А если девчонку сумеют сломать раньше — то раньше.       Александр положил ручку, закрыл тетрадь и спокойно спросил:       — Арина в безопасности? — он давно уже понял, что его игра окончена.       Лейтенант медленно кивнул:       — Майор её защитит. Он не так прост, как кажется… За себя волнуйся. Многих мог бы ещё спасти.       — История не знает условного наклонения, — Александр встал. — Ты помнишь наш договор?       — Помню. И постараюсь сделать всё, чтобы с твоими воспитанниками не произошло ничего. Хотя моя власть сильно ограничена.       — В правительственных структурах — да. Но в нашей организации… Словом, тебе лучше исчезнуть.       Лейтенант устало потёр глаза рукой в кожаной перчатке:       — Если бы всё было так легко — я давно бы уже смотал удочки. Так что… Я постараюсь защитить твоих учеников, но обещать не могу ничего.       Александр с хрустом вырвал из тетради лист, сложил его вчетверо и протянул лейтенанту:       — Вот. Передай командиру наших вооружённых сил, если их можно так назвать. Он поймёт. И ещё. Жизнь Арины дороже моей. Если сможешь её спасти — сделай это.       — Чем эта девчонка так уникальна? Кроме внешности, конечно.       Александр не отвечал довольно долго. Сев за стол, он какое-то время задумчиво отстукивал пальцами по столешнице какую-то мелодию, прежде чем сказать:       — Долгая история, лейтенант. И не думаю, что вам стоит её знать. Рискованно… А я не могу рисковать.       — Как знаете, Александр. Ваше, как говорится, право.

***

      Арина проснулась. За прошедшие две недели она уже привыкла к своей новой комнате, но всё же чувствовала себя не в своей тарелке, особенно когда майор делал утренний обход. Хлопов редко церемонился. Как правило, где-то в полседьмого утра он просто заходил в комнату без стука, бегло осматривался и, повернувшись к Арине, которая, проснувшись, сидела на кровати, прикрываясь одеялом, сухо интересовался, что принести на завтрак. Девочка всегда заказывала одно и то же: яичницу, гренки и апельсиновый сок. Официантом в правительственном доме работал единственный человек — мрачного вида мужчина с квадратным подбородком, пересечённым длинным шрамом, и неизменной недельной щетиной. В доме он носил форменную кепку, козырёк которой был сдвинут низко на глаза. Принеся поднос с завтраком, он ставил его на трёхногую табуретку и уходил, не говоря ни слова.       Дальнейшие дни были похожи друг на друга. Позавтракав, Арина долго ковырялась в шкафу с платьями, выбирая идеально подходящее под её настроение, и, как она сама выражалась, ползла, перебирая лапками, в игровую. Туда же ей приносили книги из библиотеки, тетради с лекциями по разным предметам — учиться ей приходилось самостоятельно. Арина, впрочем, не жаловалась — никаких больше нудных училок, дежурства по классу и прочих сомнительных прелестей школы.       Учёба отнимала часов по пять-шесть ежедневно. Отпахав, Арина шла в столовую, где уже накрывали стол к обеду по её заказу. Тут уж воображение девочки разворачивалось во всю ширь — на обед ей могли подать абсолютно всё, что угодно. Как-то раз, желая отвязаться от Хлопова, который иногда страшенно надоедал, Арина попросила тарталетки с чёрной икрой. И их достали. Таких экспериментов девочка больше не проводила, но всё же считала, что немного покапризничать — это святое.       После обеда было свободное время вплоть до самого вечера. Как правило, примерно в середине одиннадцатого Арина, зевая, кое-как доползала до комнаты, падала на кровать и мгновенно засыпала. Так проходил день за днём.       Хлопнула дверь, вырвав Арину из сладкого утреннего сна. Вошедший майор долго осматривался, встав у окна.       — Доброго утра, Арина, — сказал наконец он.       — Ага, — буркнула девочка, прикрываясь одеялом. — Вы могли бы хоть иногда стучаться?       — Нашли кого стесняться… Я в молодости работал уборщиком в бассейне в женской раздевалке, — Хлопов усмехнулся. — Ладно… вернёмся к делу. Что вам принести на завтрак?       — Как обычно, — Арина глазами показала на дверь. — А теперь очистите помещение, мне нужно одеться.       Майор, однако, не торопился уходить. Закрыв дверь на щеколду, Хлопов тяжело сказал:       — У нас проблемы. Александра Яковлевича приговорили к исключительной мере наказания.       — То есть? — Арина прищурилась.       — Через несколько дней, максимум неделю его расстреляют. А после его смерти вы останетесь без защиты.       Девочка вздрогнула.       — Всё действительно плохо, — Хлопов вытер лоб. — Я постараюсь взять вашу защиту на себя, но не обещаю, что что-то получится…       — Да ладно… С Александром-то что? Шансов вытащить нет?       — Нет. Никаких. Его казнят однозначно. А потому… потому многое изменится.       Арина снова указала глазами на дверь:       — Думаю, мы сможем обсудить это уже после того, как я оденусь, майор.       Хлопов вышел. На этот раз у девочки ушло куда больше времени, чтобы найти платье под настроение — её мысли были заняты Александром и предстоящим расстрелом. Что же делать… должен быть способ спасти её благодетеля! Не может быть такого, чтобы совсем ничего нельзя было сделать… Или может? Это жизнь, и тут бывает всякое…       Завтрак принесли только через час. Как хмуро пояснил официант — задержка на кухне. Пока Арина поглощала яичницу и запивала её апельсиновым соком, в её голове роились мысли. Девочка пыталась отогнать их от себя, но тщетно — они продолжали наседать. Что будет с ней? Действительно ли казнят Александра? Что станет с его школой?..       В комнату снова вошёл Хлопов — разумеется, без стука. Услышав, как хлопнула дверь, Арина вздрогнула и подняла глаза от полупустой тарелки:       — Майор? Вы же вроде меня навещали недавно…       — Александр казнён в правительственной тюрьме. Мои люди сообщили мне об этом минуту назад.       — Так… — девочка подавилась яичницей. — Так быстро?!       — Сам не ожидал, — мрачно ответил майор. — Проклятие, они не должны были так быстро решиться! У нас с вами в запасе должна была остаться ещё как минимум неделя… Но теперь её у нас нет. Не удивлюсь, если вы станете следующей жертвой…       — Но почему? Что во мне такого ценного?       Достав из кармана пиджака пачку сигарет, Хлопов закурил. Когда сигарета догорела, майор медленно заговорил, аккуратно подбирая слова:       — Вы никогда не задумывались о том, почему вы так выглядите? Не как обычные люди? Красная кожа, зелёные волосы, рожки… всё это — последствия неосторожности одного вашего предка. Генеалогическое расследование не оставило нам места для сомнений. Кем был этот ваш предок — сказать не могу, это внутренняя тайна организации. В общем, однажды он попытался влезть в одну область магии, которая ошибок не прощает… Чёрт, мне слишком многое приходится замалчивать! Скажем так, неосторожное обращение с магией привело к быстрой мутации клеток. И самого вашего, кхм, предка, и ассистента, который находился в этот момент рядом. Путь мутаций, на который ушло бы несколько сотен, если не тысяч, лет, они прошли за считанные дни. Впоследствии они… До этого вы, впрочем, дойдёте сами. Я не вправе вам рассказать всё.       — Майор, вы всегда говорите так, чтобы не было понятно ни черта? — раздражённо поинтересовалась Арина.       — Я уже сказал — внутренняя тайна организации. Расскажу вам всё — меня самого расстреляют. И как бы не скорее, чем думаю…       Арина благоразумно промолчала — она почувствовала, что майор начинает сдержанно злиться.       — Возможно, вам придётся податься в бега. Мы очень не хотим, чтобы из вас сделали дойную корову, выжимая по капле вашу магию для заколдовывания оружия.       — Куда-куда? — Арина наклонила голову набок.       — В бега, — жёстко ответил Хлопов. — Укроетесь в нашем убежище… там вас искать не будут. Там уже подумаем, что с вами делать.       Девочка сдержанно кивнула, хотя плохие новости по-прежнему сыпались на неё как из мешка.       — Но с этим будем разбираться по мере поступления. После завтрака возвращайтесь к занятиям.       С этими словами майор вышел, плотно закрыв дверь.