Phalaenopsis amabilis: дикий цветок.

x x x 9.

Секс — нечто наподобие бриджа. Если у вас нет хорошего партнера, лучше иметь хорошую руку. — Вуди Аллен

Reno-Tahoe International Airport, La Brea Bakery В международном аэропорте Рино-Тахо нет Старбакс. Ибо уверился в этом дважды: сначала на карте аэропорта у информационного экрана, затем и на сайте. Он привык доверять кофеину именно от этой франшизы, дело не во вкусах или «реальности цены-качества». Он прекрасно все понимает и знает, но выслушивать дерьмо про хипстеров и маркетинговых шлюх не намерен. Он просто доверяет этой зеленой сирене и всегда знает, чего от неё ожидать, будь он в Китае, Бразилии, Италии или вот в штате Невада. Рейс до Миннеаполиса через три часа, они приехали в аэропорт за хорошей сетью wi-fi и ланчем, да и откровенно не хотелось дергаться лишний раз. Старость? Мудрость. К тому же, крепкая сеть была очень важным фактором: работа Сяо Чжаня догнала его и отвертеться было уже никак. Ибо не вникал, просто согласился, а теперь посматривал на Чжаня, который чуть улыбался, слушая оппонента в своих наушниках, а затем пускался в свои длинные опусы. Он выступал экспертом мастер-класса по теме постеров в киноиндустрии и распинался об истории афиш в Китае. Ибо никогда особо не задумывался об этом явлении как о чем-то отдельном, заслуживающим внимания. Все страны мира презентуют и обрабатывают постеры на свой лад. Чжань сопоставляет опыт в мастерстве презентации фильмов проводя параллели между Японией, Южной Кореей и Китаем в данный момент. Ибо ловит себя на мысли, что никогда не интересовался, что конкретно Сяо Чжань заканчивал в университете Искусств Сан-Франциско, слепо следуя тренду: Чжань же писатель, значит что-то связанное с литературой. А раз ведет курс фотографии и визуала — и что-то там про визуальное искусство и фотографию, историю искусств. Логично? Безусловно. Кроме того, всегда сбивала с толку осведомленность Чжаня вообще во всем, так что можно было подумать, что он заканчивал все курсы своего университета. Так, помаленьку. Первым образованием Сяо Чжаня оказалось бытие графическим дизайнером. Ибо вчитывается в строки википедии дальше и не может скрыть ухмылку, просматривая графу о личной жизни. Ее не редактировали с того момента, как они официально засветились как пара. В принципе, все верно. Ибо нравилась эта цифра в пять лет, хоть, кажется уже и шесть прошло. Он поднимает взгляд на Чжаня, который кивает и говорит «да-да-да». А затем произносит: «Да, Китай мастер копирования и плагиата, но надо учитывать, что осознание постера как арт-объекта пришло совсем недавно, и лично меня в последние годы очень радует этот сдвиг. Вы видели постер к Golden Age? Да-да, вот этот. Согласитесь, это уже явный конкурент. Никто не сказал, что обычные постеры западного медиа — это эталон, далеко нет. Чаще всего это штамповка, так что… о, да, этот постер изумителен!» Ибо обдумывает, как можно было бы влезть за плечо Чжаня так, чтобы увидеть экран планшета (купленного в Walmart по пути) и не засветиться в кадре. Ответ — никак. Приходится сидеть смирно на этом диванчике, в самом уютном уголке кофейни. Кофе здесь Ибо даже не рискнул взять, обошлись чаем и какими-то сэндвичами с курицей и моцареллой. Сидеть было не так уж удобно: диван кожаный и при этом мягкий, словно раздолбанное жизнью кресло-мешок. В какой-то момент Ибо чувствует, что его поясница ему не рада. Он скидывает обувь и устраивается спиной к подлокотнику, вытянув свои ноги. Чжань предупреждающе смотрит на него, когда веселые носки со Спанч-Бобом упираются в его бедро. Ван Ибо дарит ему самую невинную улыбку из своего арсенала, и Чжань едва слышно цокает языком, тут же снова полностью переключаясь на свой планшет. Ибо немного зависает, рассматривая его профиль. Пять лет, если верить википедии, а он все ещё не может перестать любоваться смотреть и задаваться вопросом: «Ты правда существуешь, да?» Со всей своей откровенной долбанутостью, вселенными внутри черепной коробки, умением шептать его имя так, словно это самое сокровенное в жизни, любовью ко всему странному в искусстве, таланту найти смысл даже в самых бессмысленных вещах, как и красоту — константу жизни. Сколько раз Ибо слышал это «потому что красиво, диди» в ответ на хренову тучу вопросов из разряда «зачем» и «почему»? Не сосчитать. Сам же он отвечал на подобное лаконичным «ну прикольно же». Как носки со Спанч-Бобом в комплекте с Патриком, которые сейчас на Чжане. Им бы поменяться, но носки и белье в их совместной жизни — вещи кочующие между. Смартфон начинает вибрировать в руке: звонит Брайт. Кажется, работа решила догнать не только Чжаня. Ибо опускается еще ниже, в итоге устраиваясь затылком на подлокотнике, а ноги, в наглую, устроив на чужих коленях, и принимает видеовызов. Брайт выглядит мрачно. Ибо старается говорить не очень громко, чтобы не мешать Чжаню: — Привет, брайти Брайт. Чего такой хмурый? Все? Мы наконец-то банкроты и свободны? Пора идти на биржу труда? Никого не посадят? — Не смешно, нонг. Нет, дела идут хорошо. Ибо чуть прищуривается. Брайт щурится в ответ. Затем вздыхает и откидывается на спинку кресла. Тот в главном офисе. Пятидесятый этаж одного из множества небоскребов Гонконга. — Что-то с папой? — Нет-нет. — Тогда что с твоим лицом? Это ботокс? — Иди в жопу. — М-м. Инцест не совсем моё, но… — Люди мне не доверяют. Ибо не сдерживает фырканья и закатывает глаза, но Брайт смотрит все также тяжело. Удивительная штука. Не то чтобы Ибо был раздолбаем, когда дело касалось бизнеса, он становился копией своего отца в молодости: львиная хватка, мудрая хитрость и ничего личного. Но если сравнивать их с Брайтом, то у второго хватка была крепче, а схемы в голове складывались легко и просто. Но если ты строишь бизнес в Китае, будучи «бастардом», как бы принято это ни было, но сей факт оставлял свой отпечаток. Ибо все равно главный, старший, его решения не смеют оспариваться. А с братцем-то можно и поёрничать, и за глаза говном облить, а может даже разрешить себе совсем немного презрения во взгляде или голосе, посыпать щепоточкой насмешек. Ибо наблюдает, как Брайт, отвернувшись к окну, постукивает по столу ручкой. Сейчас он скажет что-то вроде «прости, тяжелый был день, как там ваша ферма?» и тема замнется. Но Ибо успевает раньше: — В офисе сейчас много народу? — Десять утра. Тут все. — Отключи тонировку стекла, чтобы тебя было видно. — Я и не включал. — Хорошо. Дейли в курсе, что ты говоришь со мной сейчас? Начинай ругаться на тайском. — Что? Да, я сказал Дейли, чтобы меня не беспокоили, пока я говорю с тобой. Зачем мне ругаться на тайском? — Ты хочешь, чтобы люди тебя зауважали? — Как такое шоу мне в этом поможет? — Да давай же. Ругайся со мной. Не на китайском или английском. Что угодно говори, ну. Брайт немного покачивается в кресле, затем кивает и отбрасывает ручку, переходя на тайский, при этом повышая голос: — Так ты расскажешь нахрена мне это делать?! — О, отлично. Больше экспрессии! Так, чтобы было заметно. Все всё равно постоянно пялятся на начальство. Кто вообще придумал эти open space и стеклянные перегородки? Вуайеристы? Как в номерах отелей с этим душем… Ибо очень старается сдержать прущий наружу смех, когда Брайт снова говорит что-то на тайском, и с такой злой миной, что аж страшно. Но, кажется, это переводится как «я занимаюсь какой-то херней сейчас! Объясни!» — Пусть думают, что у тебя стальные яйца, чтобы сраться со мной, Брайт. И отстаивать свою точку зрения. В следующем квартале же ожидается нехилый куш? Будем презентовать, что это полностью твоя заслуга. — Это и есть полностью моя заслуга! — Вау, не перегибай, не перегибай… — Я вообще соскучился, нонг! Когда уже вы оба вернетесь?! — Ткни пальцем в экран. Вот так. Мы думаем… где-то к китайскому Новому году. Соберемся все вместе. Семьями. Может у тебя уже малыш родится, да? — Не дай боже он будет козерогом! Вы ещё не решили, как все будет?! Как ферма?! Как Миннесота?! Вроде у вас должен быть снег! — М-м… мы сейчас в Неваде. Тут снегом не пахнет. Это долгая история. — Невада?! Лас-Вегас?! Нонг! Не просри наше состояние в казино! — Эй, я вообще не азартный! — Серьезно?! Мне-то не пизди! Ибо все же коротко хрюкает от смеха, из-за чего Брайту приходится откинуться на спинку кресла и очень глубоко вдохнуть, изображая из себя представителя homo zaebalsya. Ван Ибо искренне считает, что брат заслуживает Оскар. Они говорят ещё немного, Брайт экспрессивно интересуется, словно пытаясь проклясть брата, как тот оценивает их с Чжанем отношения сейчас по десятибалльной шкале. Довольная улыбка на лице Ибо явное сто из ста. Он отключается и откидывает телефон на низкий столик. Чжань все ещё занят. Поправляет очки в свойственной ему манере, а затем его рука опускается на ногу Ибо. Берет в захват ближе к пальцам, сжимает, затем немного мнет. Видимо, в кадре Чжань только где-то по грудь. Это интересно. Ладно, это хреновая идея, но… Ибо же просто подурачится, да? Да. Ничего страшного. Воспоминания о ночи в трейлере очень кстати всплывают в мыслях смазанными кадрами. Как Чжань смотрел, как прерывисто дышал, как кончил, заляпав все на свете. И как после этого Ибо устроился между его ног, в каком-то совершенно грязном и животном порыве, вылизывая его, пока сперма выталкивалась из спазматично сжимающейся дырки. Ибо помог ей, хорошенько пройдясь языком и толкнувшись им поглубже. Чжань дергался из-за этого, мучительно и хрипло постанывая, почти что скуля, пытаясь спрятать все эти звуки в изгиб руки и скомканное лоскутное одеяло. Как хорошо это было. Ибо не вел сравнительную таблицу их трахов, но если бы пришлось выделить топ-пять, то этот раз точно был бы в пятерке. Над ними динамик кофейни, пристроился черным квадратом в самом углу и выдает lo-fi ремиксы рождественских гимнов. Это что-то очень знакомое, но Ибо вряд ли бы назвал этот трек. Клавиши отдают эхом, мягкий бас выводит типичный для хип-хопа ритм. Свободной стопой Ибо принимается немного надавливать у паха Чжаня, затем тереть. Первые пару движений кажутся случайными, Чжань только наклоняется чуть больше вперед, все ещё придерживая другую ногу Ибо в захвате, прижав к низу живота. Ибо решает продолжить делать вид, что все довольно случайно ещё немного. Пока не входит в слишком четкий ритм. На Чжане не джинсы, а все ещё мягкие спортивные брюки — лучшее решение для поездок. Пуховик лежит с другой стороны дивана, огромной чернильной подушкой, скрывая за собой подлокотник. Чжань улыбается, кивая чему-то, что говорят в наушниках. Он стягивает край пуховика и накрывает им свой пах, пряча так ноги Ибо, и освобождает обе руки, опираясь локтем о кожаный выступ теперь, сцепливает пальцы в замок. Это приглашение? Или это просто нелепое совпадение? Он ещё не понял? Можно? Серьезно? — Да, я очень не люблю постеры, где персонажи стоят и ничего больше. Никакой динамики. Это похоже просто на иллюстрированный список актеров… Да. А-ах, хмм. Да? Да-да. «А-ах». Это вырвалось из Чжаня случайно, он тут же прикрыл рот рукой и извинился за то, что зевнул. Ибо уже видит, как множество фанатов вырезало этот момент. Наверное, звуковую дорожку вычленят отдельно. Будут комментарии на тип «боже, он даже зевает так сексуально/мило/ах/Чжань-Чжань!» Да. Ах, Чжань-Чжань. У него просто полутвердый член в штанах от Nike, туго утянутый боксерами от Tom Ford. Ибо невольно облизывает губы, стараясь каким-то образом подобраться под резинку штанов, а лучше и белья разом, но ничего не получается. Пока Чжань не скользит руками под импровизированное одеяло и не стягивает всё пониже. Ван Ибо в восхищении. Нет, какие-то такие игры в публичных местах имели место быть в жизни, но каждый раз это было лишь прелюдией, которая продолжалась дома или в номере отеля. Из последнего они выписались ещё этим утром, потом гуляли по Рино и закончили здесь, за пару часов до рейса. Это никак не похоже на то место, где можно будет спокойно потрахаться. Клуб «семи тысяч» затея заманчивая, конечно, но Ибо не рискнул бы: они двое взрослых мужчин, и вовсе не стереотипно-компактных (вы ноги Чжаня видели вообще?), а кабинка туалета в боинге, ну, затея так себе даже для одного? Ибо не эксперт, может и реально. Но рисков, кажется, ещё больше, чем здесь. Уютный закуток с панорамным видом на взлетные полосы… Сяо Чжань стягивает с его правой ноги носок, оставляет валяться где-то слева от себя, снова выныривая руками, чтобы поправить очки и потянуться за стаканчиком своего чая с гибискусом, и выговаривает: «Этот постер очень интересен, да. Как мы видим, все персонажи смотрят влево и нацелены в динамике на движение, в то время как девушка смотрит прямо, так сказать, в камеру. По сюжету эта девушка глухонемая, так что в этом прослеживается некий посыл. Можно сказать, что это передает ощущение изоляции от общества, так ведь? Да-да, очень интересное решение». Чжань снова согласно мычит, делая очередной глоток, а Ибо, ощущая жар твердой плоти подушечкой стопы, с интересом наблюдает за ним, хладнокровно игнорируя собственное возбуждение. Он в джинсах. Зря. Надо слушаться гэгэ и иметь с собой «дорожные штанцы». На одной ласке такого рода далеко не уедешь, это точно. Но пока у Ибо ни одной светлой мысли в голове. Кадык Чжаня двигается, вторя глоткам. Стакан с чаем наполовину полон и аккуратно ставится на столик. Ибо ведет ребром стопы по низу живота Чжаня, подбирается второй ногой, все еще в дурацком носке, к мошонке, чтобы приласкать хоть так. Что ещё можно тут придумать? Ибо оценивает пуховик, склонив голову набок, замедляет свои движения. В итоге и вовсе убирает ноги, чтобы переместиться по дивану. Чжань бросает на него взгляд, совершенно нечитаемый за стеклами очков. Ибо усмехается. А в следующий момент забирается под мягко шуршащую ткань. Жарко и густо пахнет Чжанем. Только сейчас Ибо может оценить, как тот возбужден, и то, что он при этом держится и выдает свои типичные умные речи — просто невероятно. Ибо думает, что уже давно бы откинул планшет к чертовой матери, и нагнул Чжаня на месте, если бы тот вздумал такое творить. Но за подобные идиотические выходки в их паре отвечал Ибо, так что… Он ведет языком по плоти, слизывая солено-сладкую смазку. Губы обводят крупную головку, кончик языка ведет по ободку крайней плоти. Член Чжаня совсем немного загнут влево. Отличительная черта, которой Ибо никогда и ни с кем не поделится, ему хватает, что все охают над родинкой под губой. Сквозь «вату» пуховика он слышит, как Чжань прерывисто выдыхает, явно прикрыв рот рукой, и снова мычит что-то согласное. — Я бы сказал, что лица — это такой тренд среди постеров Южной Кореи… обычно мне не нравится такая тема, ведь это слишком… м-м. Топорно, что ли? Да-а… но Южная Корея обыграла это клише с… м-м. С блеском, да-а. Да-да-да, да. Ибо выпускает член изо рта, чтобы пройтись по теплой коже губами до мошонки, наслаждаясь ощущением налитых венок, мокро лижет ближе к основанию. Он прихватывает правое яичко и посасывает, неожиданно громко причмокнув. Ибо рискует получить легкое кислородное голодание, но даже это не сможет его отвлечь. Слишком волнующе-щекотно, слишком тесно в джинсах, слишком вкусно пахнет. Слишком. Ибо помогает себе рукой, окончательно пристроив резинку боксеров под мошонкой Чжаня. Это отзывается покашливанием, Чжань ещё и горло прочищает, извиняясь. «Немного простудился, да, простите». Ибо ухмыляется и Ибо прощает. Он опускается ртом на член вновь, втягивая щеки, принимаясь сосать. Это занятие настолько увлекательное, что он даже не понимает, что рука Чжаня уже в его волосах под этим пуховиком-спасителем. Наверное, мастер-класс уже закончился? Определенно. Чжань хрипло шепчет «ты там в порядке?». Ибо только принимается работать ртом активнее, во рту глухо пульсирует, совсем скоро Чжань тянет его за волосы, чтобы притормозил и подготовился. Ибо не тормозит, зато сглатывает и старается максимально расслабить горло. Чжань поддает бедрами снизу, один раз слишком резко, из-за чего на глазах выступают слезы, но усилием воли Ибо сдерживается. Теплая и сладковатая струя выплескивается в его рот, заставляя глотать, преодолевая першение. Ибо умница. Напоследок облизывает член плавно, обсасывает головку тщательно, и когда выбирается из-под пуховика, кажется иллюстрацией к слову «грехопадение». Взъерошенный, с припухшими губами. Они влажные и блестят от слюны и… да. В уголке рта. Белесое. Чжань убирает это большим пальцем, затем коротко его облизывает, все ещё тяжело дыша. Он откидывается затылком на спинку, пытаясь прийти в себя, пока Ибо, очень заботливо и на ощупь, поправляет белье и резинку чужих штанов. Надо написать письмо с благодарностью Nike и фирме пуховичка, что ли. Ибо тянется за стаканчиком, чтобы допить чужой чай. Он ни на что не собирается намекать, но ему сейчас немного туго. Буквально. Он устраивается на диване, опустив ноги на пол и широко их расставив, копируя позу Чжаня, закрыв глаза. Надо успокоиться. И обуться. Глупо сидеть так, с одним носком. Ибо, конечно, сам виноват, герой-любовник, но соблазн был слишком… в какой-то момент его колени укрываются пуховиком. Ибо лениво косится на Чжаня, который усаживается к нему совсем близко, бедро к бедру, прикрыв и себя частью пуховика. Он ставит планшет ровно перед ними, поворачивается, сначала коротко целует Ибо в припухшие губы, затем кивает на экран, пока правая рука забирается под ткань и парой выверенных движений расправляется с пуговицей и ширинкой. Очаровательно. Ибо не собирается скрывать довольную улыбку, только прихватывает губы Чжаня ещё раз в ответ. Тот шепчет: — Включу фильм. Какой хочешь? Ибо приоткрывает губы и выдает сначала короткое «о-ох», а затем «только не хоррор». Сяо Чжань усмехается и включает им серию исторической дорамы, первой из списка на сайте. В какой-то момент Чжань снимает очки и поясняет тихим шепотом: «Ты весь заляпаешься, следи за сюжетом, потом расскажешь». Он ныряет под пуховик, без особых вступлений принимаясь вдумчиво сосать, отдаваясь процессу всецело, как и во всем, что делал по жизни. Ибо нихрена не запоминает, кончая в чужую глотку на десятой минуте серии. До рейса остается совсем немного. Надо бы подняться с этого дивана, проверить, как там обстоят дела под пуховиком, чтобы точно понять — «обляпались» они или нет, собрать вещи и отправиться к гейту. Но они почему-то продолжают сидеть в обнимку и смотреть, как мужики в ханьфу пытаются друг друга зарубить во имя великой цели. Один раз подходит бариста, чтобы уточнить, не нужно ли им включить обогреватели или типа того. Очень мило, учитывая, что лично Чжаню уже почти что жарко. Сочетание пуховика и парня-печки отогреет любую льдышку. Чжань отстраненно думает, что всё же вопрос терморегуляции тоже немаловажен в отношениях. Удобно, как минимум. Ибо мягко целует его в шею, затем укладывается головой на плечо. Чжань чуть сползает, чтобы обнять его поперек груди и устроится там же щекой. Он давно потерял нить происходящего, но почему-то наслаждается каким-то фантомным чувством ностальгии. Откуда только — не ясно. Чжань чуть вскидывает голову, смотря на Ибо, дожидаясь, пока тот вопросительно посмотрит на него в ответ. — Знаешь… я никогда не был в Калифорнии. — Хочешь поменять билеты, гэгэ? — Нет. Снова арендовать машину. Хочу походить по западному побережью. West coast, все такое. Ибо усмехается и чуть наклоняется, целуя его у виска, соглашаясь. «West coast так west coast, Чжань-гэ». Человек в белом ханьфу на экране едва заметно улыбается тому, кто падок на вино и носит черное. Улыбка последнего расцветает на губах, невольно заставляя Чжаня улыбнуться тоже.