волчье

Мутновато-зелёная жидкость обжигает пищевод, и Тэхён кривится, вскидывая руку, чтобы тут же уткнуться носом в собственное предплечье. В животе начинается настоящий ураган, но он стоически терпит, не позволяя тошнотворной волне вырваться наружу. Громкая музыка бьёт по перепонкам, заставляя морщиться. Всё-таки Тэхён не большой любитель таких сборищ, но не прийти просто не мог. На вечерах, устроенных волчьим братством, обязательно нужно присутствовать. Чужие глаза скоро протрут в нём дыру, но Ким и бровью не ведёт, продолжая чуть покачиваться в такт битам. Но когда горячая ладонь ложится на его плечо, игнорировать и дальше не получается. Правда, Тэхён поворачивает голову, чтобы мстительно выдохнуть жёсткое амбре, в надежде отпугнуть от себя прилипалу. — Волкогон, серьёзно? — хмыкает Чонгук в самое ухо. — Я же тебе не псина какая-то, чтобы меня такими настойками отгонять. — Правда? А я думал, что и на тебя подействует, волчонок. Чонгук рычит, и по идее Тэхёну должно стать страшно, но вместо этого на коже проступают сладкие волнительные мурашки. Кажется... Кажется, ему этот ровесник-студент, по совместительству наглая волчара... Нравится. — Язык откушу. — Не думаю, что у тебя выйдет, ведь… — дальше Ким уже мычит, потому что Чонгук прикладывает ладонь к его щеке, резко дёргая на себя. Тэхён даже удивляется тому, что ему не свернули шею. Губы у волчонка горячие и сухие. Ким сжимает свои, ни в какую не желая впускать язык внутрь, чем, похоже, неимоверно бесит Чонгука. — Эй, нашёл себе новое мясо?! — громогласно раздаётся со стороны. Тэхён в курсе того, как мило называют людей в волчьем кругу, и обижаться не собирается. А вот разозлиться — ещё как! Но Чонгук и тут его опережает, отвечая: — Он мой парень. Захлопни пасть, псина. У Тэхёна глаза расширяются раза в два, и сердце ухает вниз, в самые пятки. Уж он-то знает, что отделаться от втюрившегося волка практически невозможно. А потому, восклицает, вырываясь: — Нетушки! Не-а! Но крепкая рука притягивает его обратно, перехватив поперёк груди. Чонгук укладывает подбородок на его плечо, и Тэхён жалостливо скулит, напрочь забывая, что он не того вида, чтобы издавать такие звуки.