Pillars of South/Столпы Юга/Даларийский Цикл/Соцветие вас примет

- Мне было двадцать два. Я уже третий год жил в деревне под названием Болотки. Обучение мое закончилось, и я стал деревенским магом. Таких больше всего. Занимаются они лечением больных, помогают с урожаем, предсказывают погоду. Через них можно отправить послание в другую деревню или даже в город. И вот, расставшись со своим мастером, я оказался там. Работа деревенского мага — не самая хлопотная. Болеют люди редко, погоду предсказывают артефакты, даже изготовление зелий и порошков для полей почти не требует участия. К тому же, в Болотках уже был кузнец со своей техникой. Самые частые заботы — переломы и отравления. С ними сперва пришлось трудновато, но я быстро набрался опыта, а мастерство у меня уже было. Я расхаживал по лесам и полям, собирая ингредиенты и проверяя периметр, а, вернувшись домой, забирал готовые удобрения и снадобья, нагружал алхимический куб новыми и отдыхал, если не было нуждающихся в лечении. А их почти всегда не было. Раз в десять дней на лысый холм мне прилетала посылка с кое-какими припасами и деньгами. Что-то я мог купить в самой деревне, что-то в ближайшем крупном селе. И вот так я жил два года. И еще, раз в год, я посещал традиционные чародейские сборы. Там все и началось. - А у нас не было мага, - задумчиво сказала Атива. - Наверняка был, просто жил далековато. На всех магов никогда не хватало — люди очень быстро расселяются. Иногда пришедший из другой местности волшебник заставал общину в плачевном состоянии — люди лезут в чащи и прочие дикие местности, и часто находят там себе беду. И помочь им некому. - Иредо перевел взгляд на лицо девушки, потом снова уставился в огонь. - И что тогда? - Зависит от разного. Центральная область, или окраина? Есть ли близко главное село? Не отказники ли? Были целые поселения тех, кто не желал принимать помощь даже в лице кузнеца. Тогда магу приходилось селиться в лесу, жить скрытно и тайно беречь общину от неосторожных действий. Но для только что завершивших ученичество, вроде меня, оставляли места поближе к селам и большим городам. Там легче, и опытные соседи всегда неподалеку. Готовые помочь - или подсмотреть, не затевается ли у тебя что-то такое, о чем лучше знать Совету Эгиды. Немного помолчав, он продолжил. - Эти ребята были... попирателями традиций? Да, но кто из молодых магов не желает устроить все по-своему? Они были и заговорщиками — да только я не помню ни одного сбора, где вечерами не велись разговоры о реформе Совета и запретных исследованиях, и обсуждали все это такие же двадцатилетние, едва закончившие обучение. Все строят планы и о чем-то договариваются, но это рассыпается, стоит им вернуться к работе. Когда тебя от соратников по великому делу отделяют десятки и сотни миль, и вы решаете просто обдумать все до следующего сбора, который будет через год... Дерзкие планы остаются только планами, о которых приятно помечтать, убеждая себя, что, все-таки, может быть, когда-нибудь. Эти двое, которых я встретил на очередном сборе, были точно такие же. Первым же вечером мы выпили все, что у нас было, обсуждая возможности, которые дает изучение зон. Мы сидели, заперевшись в комнате, хотя в этом, наверное, не было никакого смысла, потому что мы орали так, что соседи за стенами наверняка все слышали. Могли бы слышать, если бы не пьянствовали, как мы. Каково же было мое удивление, когда я понял, что они действительно собираются что-то делать. Это выяснилось на шестой день Сбора, накануне отъезда. Одна из них, девушка по имени Пейл, заявилась в мою комнату — а я не сообщал, где живу, - и сказала, что грубый план составлен, и она со мной вскоре свяжется. Я ответил, что да, пусть связывается, но так, чтобы это не перехватили те, кому знать не положено. И она, ухмыльнувшись, заверила меня, что так и будет. Тем вечером мы уже не собирались. Я пытался найти кого-то. Но не смог и быстро оставил это занятие. Мне было неспокойно. Я даже начал думать, что Совет как-то прознал о наших заседаниях и, вопреки обыкновению, решил изменить свое отношение к подобным вещам. Один из докладов, сделанный в последний день и посвященный «проблеме запрещенных зон», убедил меня в своих выводах. Целую неделю после возвращения я измотался, ожидая неизвестно чего, а когда дождался, не знал, что и думать. Это была серая птица, побольше воробья, похожая на маленькую ворону. Она прилетела и сидела на моей изгороди, косясь в мою сторону своими блестящими глазами. Птица не улетала, пока я не приблизился. Она оставила мне мешочек с письмом, сбросив его в траву. Послание было от Пейл. Через пять недель я отправился в Турилим и встретился там с Карраком. Мы обсудили затею Пейл. Он посоветовал мне изучить карты, но ничего особенного не передал, хотя мы и обсудили некоторые детали предстоящего похода. К себе в Болотки я вернулся уже убежденным в том, что поход на самом деле может состояться. Это случилось через полгода. А пока мы занимались подготовкой к экспедиции. «Мы», конечно, но я почти ничего не делал. Кар узнавал о планах старших волшебников. Квел просиживал в архивах и библиотеке. Нам с Пейл досталась предварительная разведка. Оказалось, что я живу ближе всех к урочищу, куда мы собрались наведаться. Может быть, они и взяли меня с собой из-за этого? Бродить по лесу мне никто не мешал. Бывший учитель за мной не следил. Я начал забираться глубоко в чащобу, подолгу там оставался. Потом стал ночевать. Я хотел буквально покрыться лесом ко времени похода, да так, чтобы это было заметно. Не знаю, к чему бы это привело, но мне неожиданно повезло. Охотник из лесных выселок нарвался в глуши на неведомо что и чуть не лишился ноги. Я исцелил его, потом стал выспрашивать о подробностях. Уговорил проводить его к месту происшествия, которое оказалось в двух днях пути от деревни, потом заверил в необходимости исследования на месте. В результате почти неделю мне удалось пробыть в обществе человека с необходимым опытом, да потом еще и посетить его уединенную лесную заимку. Так что к первой вылазке, запланированной нами на середину лета, я действительно уже кое-что умел. - А что за штука была в лесу? Что напала на охотника? - О. Это оказался журавль-ходульник. Они очень редкие, сохранились мало где, и живут в местах, куда люди обычно не заходят. Большинство их истребили в первые десятилетия заодно со многими другими тварями. Ходульники жутковатые, от журавля у них только название. Ростом они с человека, клюв длиной с руку, зубастый. Ползают как будто на четвереньках, гнездятся в оврагах и на буреломах, не летают. Охотятся на все, что меньше их. Мне пришлось вызывать чистильщиков. - Они его убили? - Нет, просто наставили маячков, выпустили пару фамильяров, пометили самого ходульника и протянули предупредительный периметр. Меня поблагодарили, но были недовольны, что я сам полез в лес, а не вызвал их сразу. - Это могло навредить походу, - хмыкнула Атива. - Это я сообразил уже потом. Мне нужно через несколько дней отправляться, а они сидят в деревне уже вторую неделю и не собираются уезжать. Но повезло. Чистильщики ушли, а я на следующий же день отправился в Велль, а оттуда на большой тракт, к Турилиму и дальше. Птицы Пейл очень пригодились — это она их присылала, - хотя мы сперва и посмеивались. Говорит, что прочитала о таком способе в старых книгах. Сейчас его никто не использует. Кар и Квел тоже постарались, собирая снаряжение и добывая карты и старые отчеты о предыдущих экспедициях. Они приехали ко мне в конце лета, а я принимал их в хижине, которую сам построил в лесу в двух часах пути от деревни. В своем доме я почти не жил, придумав себе отговорку, что слежу за лесом, мало ли появится еще какое-то чудище. Ко мне еще приходили пару раз за зельями, и я решил, что в ближайшее время работы не будет. На всякий случай наготовил запас снадобий от всего подряд, а кузнеца попросил подменить меня, если селяне начнут ломать ноги. Пока я не поселился в Болотках, заниматься этим приходилось ему, так что он согласился. Хотя и не даром. Он тихо говорил, вспоминая вслух. Втроем с Каром и Квелом они изучили книги и добытые отчеты. Кар отбыл, а Квел остался, и они совершили пробный поход через всю чащобу на северо-восток, где и вышли на большой тракт у Беллатоки. От станции в пяти милях оттуда взяли телегу и ехали до вечера, сойдя у деревушки Столбовой Камень, а уже там шли лесистыми холмами к яру над рекой Постижь. В тех местах порой попадались огромные валуны и осыпи битой гальки, и речушки текли между подточенных скалистых берегов. Стоя на поросшей соснами плоской вершине холма над высоким, как башни Турилима, обрывом, они впервые увидели Иртим и серый мертвый лес, что покрыл часть далекого склона по ту сторону реки. Дальше они не пошли. Пейл прислала черно-синюю длавку с посланием, безошибочно нашедшую магов, готовящихся к ночлегу среди сосен. Они узнали, что Пейл с Каром тоже остановились где-то в глуши на востоке отсюда, там, где угрюмые холмы переходят в поля близ пределов северного, транквиландского, тракта. - Ты уже несколько минут молчишь. Вы вернулись? - говорит Атива сонно. Костер начинает догорать, но пламя еще яркое. Оно рисует в воздухе фигуры, и тени на неровной стене грота дрожат. - Пришла на память одна ночь, - голос спутника глухой и какой-то нездешний, - мы сидим в темноте под навесом. Справа и слева от дороги невиданный лес. И я словно заглянул туда из этой пещеры и увидел всех нас и себя, и меня тоже увидели. Какие-то фантомы из недр памяти с призрачными лицами. Мы случайно прошли в шаге от пропасти. Как же это странно. Атива не задает новых вопросов. Она ждет, когда Иредо продолжит. Он продолжает. - Это была пробная вылазка. Из отчетов мы поняли, что у нашего урочища бывают периоды спокойные и неспокойные, и последний тихий период длится уже очень долго. Кар узнал, что вскоре будет закрытый Высокий сбор, куда приглашаются только именитые и старые маги. Мы рассчитывали, что на пару недель станет тихо. Лучшее время, чтобы подобраться к запретной зоне. Атива что-то неразборчиво бормочет, потом щупает камень в обруче. Пьет зелье, не рассмотрев цвет. - Не пора ли спать? Колдун наблюдает за ней со своей стороны близ выхода, занавешенного плащом. - Пора ли спать, - отрешенно соглашается она. - А ты что остановился? - Ты будешь слушать во сне? - А, может, - она зевает, - ты еще немного расскажешь. Как сказку перед сном. - Не приснятся ли тебе кошмары от такой сказки? - улыбается Иредо из тьмы. - Хорошо, если от сказки. Рассказывай. Она укладывается, но отчего-то продолжает лежать с открытыми глазами, смотря в медленно затухающий костер. Иредо молчит недолго. Кажется, он собирается с мыслями, извлекая старые воспоминания. - Давным-давно жил на свете один маг, - начинает Иредо вкрадчиво, - И были у него товарищи, тоже волшебники. И вот, задумали они поход в дремучий лес... - Ты говоришь как-то странно, - бормочет Атива. - Это сказка, как ты и просила. - Ах, - она ерзает, стараясь лечь поудобнее - ладно. Иредо продолжает рассказ, а Атива больше не прерывает его. Она снова смотрит в огонь, различая там фигуры. Гребнистый сполох, точно из спаянных языков — это лес, темный, мохнатый. Короткий выброс пламени — крутобокий склон берега. Две взметнувшиеся огненные струйки показались воротными столбами, вставшими по краям заросшей дороги, ведущей в недоброй молвы древнее упокоище, что носило имя «Корневой град». - Я стоял над рекой. Второй раз. Мы все были там. Стоял, и думал, как бы лучше спуститься вниз, и куда же пропал Кар? Догорающий костер рисует картины, и под неспешное повествование колдуна они врезаются в нее, и несут в сон, где нет Того, а вместо серых шипов и скал — лесистые склоны, и под чистым небом ранней осени звенит прозрачный воздух.