Pillars of South/Столпы Юга/Даларийский Цикл/Соцветие вас примет

В древние времена, такие, что и подумать страшно, обитатели этого мира построили храм на вершине большого холма. Они проложили дорогу до самых ворот в вышине под небом, свили ее спиралью и поставили охранные статуи, чтобы те охраняли паломников. Внизу, у подножия, странников встречало священное озеро, и лишь омывшись и очистившись в его водах можно было начать путь наверх. Жрецы в длиннополых одеяниях, сухощавые бритоголовые старцы, помогали всем, кто стремился к продвижению по духовной стезе. Вокруг святого места, да и на самом холме, в глуши покрывавших его лесов, устраивали свои жилища аскеты, отринувшие плоды цивилизации ради вечных ценностей. Холм стоял далеко от населенных мест, но служители были готовы принять и приютить любого нуждающегося, независимо от влекущих его дел, даже если вскоре суждено ему оставить их обитель. Чтобы приблизиться к богам, древние воздвигли семь обелисков из нездешнего камня. Говорили, что узоры на них были уже тогда, когда они упали с неба, вонзились в землю, подобно копьям громовержца. С величайшим почтением обелиски были доставлены к основанию холма, и великий отшельник-чудотворец, чье имя потеряно в веках, поднял каменные столбы силой одного своего духа. Чувствуя свою связь с безграничным сущим, с всепронизывающей душой мира, он поставил обелиски так, что они образовали вершины фигуры, проекцией которой являлась вся Вселенная. Тогда в небе открылись колодцы запредельного света, и храм, холм под ним, ребра земли, на которых он стоял, и все, кто лицезрел это, были благословлены дыханием Предвечного. - Я представил это вживую, - закончил Иредо, - и всю эту историю, как будто знал или придумал давно. - Гора дает вдохновение, - улыбнулась Пейл. Кар не торопился присоединяться. - Может, и дает, но явно не вдохновение. А может, и не гора. Нам еще встретятся обелиски. Давайте в следующий раз обратим внимание на фон. Краткий привал закончился, и они пошли дальше. С неба спускалось огромное кольцо, сделанное будто из искрящегося снега. Один из наблюдателей махнул рукой и что-то прокричал. Ему ответили. Отдав несколько команд через ручную панель, он взобрался на вышку, откуда открывался вид получше. Внизу, ярдах в двадцати, сновали фигуры в однотипных облегающих черно-белых одеждах. Кто-то скрывался в кабинах на периферии, другие бегали к центральной круглой яме и обратно, проверяя и перепроверяя десятки параметров. Ямы была таких размеров, что кольцо, теперь висящее немного ниже, идеально вошло бы в нее. Стены ямы - отвесные, покрыты бороздами и следами шлифовки, но отнюдь не идеально гладкие. Кто-то громко крикнул. Крик повторился. Сигнальные устройства в наблюдательном пункте на вышке принялись наперебой оповещать о готовности. Кольцо стало снижаться с возрастающей скоростью. С четырех сторон света вылетели четыре причудливых аппарата, изломанные ажурные кресты, облеченные грозным изяществом смертельного оружия. С острых выступов на "носах" выстрелили голубоватые лучи. Снежное кольцо вспыхнуло и засияло, одевшись светящимся гало. Это не было нападением. Раздались смешки, продолжилась перекличка контроллеров. Лучи, меж тем, украсились спиралевидными вспышками. Как винты, они вкручивались в ауру кольца, а то спускалось ниже и ниже. На миг оно зависло в ярде от поверхности - и точно вошло в яму-гнездо. Голоса смолкли, но через секунду послышались снова. Строители поздравляли друг друга с успешным завершением очередного этапа. Близился день, когда лаборатория начнет свою работу. - Есть превышение, - оповестила Пейл, - по нескольким параметрам, но совсем небольшое. - Обелиск? - Похоже на то. Вечер был не за горами, хотя день и сжигал последние яркие часы. Вскоре после того, как группа миновала второй обелиск, дорога пересекла небольшую круглую площадку. Там маги и расположились на короткий отдых. - Только я это не представлял, - уточнил Кар, - а подумал, как бы я рассказывал историю о нашем походе в будущем, как бы описал Корневой Град. И получилось это. - Похоже на точечное наваждение, - Квел оглянулся, будто желая высмотреть давно скрывшийся обелиск, - надо инвоцировать деморок. Хотя мне хочется и самому словить чудо-вибрации от здешних кромлехов. Ветер усилился, раскачивая лес, и под стон ветвей они продолжили путь. Они прилетели давным-давно, но уже тогда люди селились в этих местах. Они походили на людей, но были выше и красивее. Этого могло быть мало, но пришельцев окружала какая-то аура спокойного величия, и каждый, кому посчастливилось их увидеть, мог вспоминать об этом, как о лучшем моменте своей жизни. Их мир оказался разрушен. Они бежали от хаоса и безумия, поглотивших их сородичей, не желая участвовать в истреблении друг друга. В древних архивах они нашли записи о месте, куда когда-то отправились их предки. Спустя тысячи лет, они вновь оказались на одной земле с далекими потомками давно умерших космических скитальцев. Время не пощадило этих потомков. Люди достигли вершины и сорвались вниз, в мрак невежества, к примитивной культуре, но выжили. И пришельцы, принимаемые за богов, начали долгую работу по вытягиванию людей из дикой трясины косности и первобытной стагнации. Семь массивных столбов проделали путь вместе с людьми из космоса, по одному было в каждом их корабле. Пришельцы принесли с собой самое ценное - знания и память. Все было записано и закодировано в кристаллической сердцевине колонн, избежавших гибели вместе с их миром. Семь обелисков были поставлены на холме, еще три - в других местах, куда давно уже заросла тропа. И каждый, кто проходил мимо столба, поднимаясь в город богов, получал часть тех знаний и той памяти, что хранились в нем. К вершине паломники приходили уже просветленными. - У вас с Иром какой-то общий мотив просветления, - заметил Квел, усмехаясь, - я бы сказал, навязчивый. - На тебя посмотрю еще! - Ты обиделась? Ни разу не видел такого! - Надейся, что не увидишь! - А мы еще успеем выйти к восточному склону над Хрустальной Чашей, - сказал Кар, последние минуты молчавший, - там-то и на тебя найдется обелиск. - Помню его, - заулыбался тот, - давно пора. Город не был похож на обычные города. Ни домиков-коробочек, ни каналов-улиц, сжатых стенами соседних зданий, ни изломанных ущелиц переулков. Город походил на черепаху, спрятавшуюся в панцирь, или на гигантскую раковину, отполированную веками волн. Только глинисто-коричневый приплюснутый купол не блестел на солнце, а гладкие скаты были шершавыми на ощупь. - Люди уходят, - сказал один. У него был посох со змеиной головой и белая коническая шапка. Одежды из кусочков светлой ткани скреплялись вместе многими застежками из бронзы, цепочками и кольцами. - Время уходит, - пожал плечами второй, того же роста. Он был одет, подобно первому, но посох имел с головой волка, шапку красную, а еще у него была длинная и тонкая бородка, загнутая на конце. На востоке разгорался закат. Лес на склонах покрылся огненной мозаикой, ручьи в полях были черными лентами в текучем, мохнатом золоте. Где-то у горизонта поднимался кверху тонкий, сломанный дымный след. Заиграли невидимые струны, прореживая вечернюю тишь. Едва слышны далекие шаги. Люди приближались по дороге. Два проводника и вестник. - Они идут, - сказал вестник, коротко поклонившись. Солнце блестело на его бритом черепе. Он раскрыл сумку и извлек на свет скрученный свиток, который и передал привратникам. - Все идет, - обронил первый, со змеиным посохом, - жизнь - движение, смерть - тоже, и расцвет, и упадок подвластны этому потоку. - Завтра они будут здесь. - И завтра же им придется уйти ни с чем, - привратник ответно поклонился обоим проводникам, потом вестнику. - Вы еще можете решить, куда идете сами. Вестник кивнул. Проводники не пошевелились, их выбор был сделан давно. Люди ушли. Вестника провели в город, где он мог переночевать. Проводники отправились назад, вниз, к подножию холма, где они могли еще понадобиться. - Иногда нужно задержаться, чтобы потом двигаться быстрее, - будто бы сам себе проговорил привратник с волчьим посохом. Закат выдался прекрасным. - Им пришлось закрыть город, чтобы помочь людям возродить все в будущем, когда придет время. - Ну и дела. Не думала, что ты ностальгик. - И заметь — никакого просветления, - Квел опустил веки, сделал глубокий вдох. Пейл хихикнула. - Романтик, а не ностальгик, - вдруг сказал Кар, - ничего ты не понимаешь.