Pillars of South/Столпы Юга/Даларийский Цикл/Соцветие вас примет

Корневой Град затаился и ждал. - Вот и сторожевой лес, - пояснил Кар, - вход в Зону в глубине этих зарослей. А сам Град, видимо, вырублен в склоне. Сверху и вокруг деревья. Не различить, когда не знаешь. Только что миновали последний крутой изгиб дороги. Весь обозримый отрог впереди скрывали буро-зеленые кроны. Даже плохо различимые издали, они уже вызывали беспокойство своими странными формами. - Это если снизу, - не согласился Квел, - а сверху, если на кинжале подлететь, или еще как, то Купол виден. Там это все, в кратере. Стенки загораживают. - В кратере? - изумился Иредо. - Ну там широкая расщелина, чем не кратер? Был бы кинжал, я бы показал. Изнутри посмотрим, - Квел злорадно улыбнулся. - Ты уже готовишься к пути через лес? Там неприятно. Слева еще тянулся крутой, переходящий в обрыв спуск, поросший деревьями, но минут через десять стало заметно, что сбегает он в расщелину. Та мельчала, превращаясь в пологую лесистую ложбину. Дальше путь пролегал по ее дну. Пространство вдоль дороги расчистилось, превратилось в зеленый луг. - Хотя бы обрыва нет, - прокомментировал Иредо, - уже неплохо. Он посматривал на Пейл. Та шла наравне со всеми, но молчала и как бы не замечала происходящее вокруг. Иногда, заметив его внимание, она встречалась с ним взглядом и чуть качала головой. И шагала дальше, уставившись вперед, где без перехода начиналась стена прилегающих к Зоне дебрей, расступившаяся только для того, чтобы впустить внутрь древнюю дорогу. Ворота таились в глубине сторожевого леса. Деревья стояли вплотную к краю пути, их ветви, изломанные и какие-то оплавленные, простирались высоко над идущими. Лес не был густым, и здоровенные стволы проглядывались и в полусотне ярдов от дороги. Листья всех оттенков от зеленого до коричневого слабо дрожали, как от легкого ветра, который совсем не ощущался. - Как-то здесь все настороженно, - произнес Иредо. - Да, - согласился Кар. И тут им открылись ворота. На поляне без единого дерева, но с крышей из толстых ветвей, протянувшихся от нескольких огромных лже-дубов, что стояли по краям, подобно колоннам. Над воротами плыло нечто, невыносимо напоминающее окно-проекцию визардрона, но вместо знакомых символов горели там непонятные изменчивые формы. Заросли по обе стороны ворот образовали настоящую непроходимую ограду, явно указывая, что путь здесь только один. Группа остановилась. Квел уже держал импринтограф. - А они похожи, - произнес Иредо. Кар обернулся к нему: - На что? Ворота представляли собой два высоких обелиска толщиной древесный ствол, слегка загнутые к вершине. Обелиски не были гладкими. Их поверхность выглядела обтесанной и несла множество граней, а вдоль некоторых ребер шли снизу вверх гребни или борозды, в свою очередь, покрытые каким-то рельефом. Петли, завитки, листья, пасти, витые шнуры заполняли остальное пространство, покрывая промежутки между выделенными ребрами мягким, как бы полупрозрачным, узором. Дорога здесь заканчивалась. Между столбами ворот лежала каменная на вид плита с лучистым рисунком из темных щелей. Путь упирался в плиту с внешней стороны и продолжался за ней, но то была уже иная дорога, внутренняя. Ее мозаика имела зеленоватый оттенок и складывалась иначе. - На Чертовы Рога. - Какие... Что за рога? - не понял Квел. - Видел что-то такое раньше? - Да, - Иредо наблюдал, как Кар поднимает бровь, - хотите, расскажу. До Агоры еще далековато. - Ну ты иногда выдаешь, - пробурчал Квел, убирая импринтограф. - Так что с рогами? - спросил Кар, когда они вступили на новую дорогу, - Давай, выкладывай, раз предложил. Интересно. Пейл промолчала. Он рассказал, что вспомнил. Получилось довольно подробно. Начал с деревни, не забыл о той немудреной экипировке и припасах, что они взяли, описал путь до сломанного моста и напиток из трав. Спутники слушали, но не задавали вопросов. Ветви охранных деревьев сплетались над дорогой, образуя пронизанный дневным светом свод, но мало его проникало под полог, и маги шли, как по сумрачному коридору. Через равные промежутки то по одну, то по другую сторону дороги стоял столб из перекрученных лозовищ, а с вершины его свешивался на тонкой, но видимой, нити, слабо светящийся шар, похожий на рыбий пузырь в оплетке из побегов. Тени эти фонари не разгоняли — может быть, гореть как следует они начинали только ночью. Ни птицы, ни насекомые не нарушали своими звуками осторожную тишь. Кто-то спал чутким сном, и был готов пробудиться от любого шума, от легкого щелчка. Говорил он мягче и тише обычного, медленно, успевая подобрать правильные слова. Когда же он закончил, спала и тишина. Оказалось, что ветер шелестит листьями, в лесу, скрытое от глаз, что-то шуршит и падает. Кто-то прокричал далеко-далеко. Аллея сделала поворот и впереди начало просматриваться пестро-светлое пятно. Кар удовлетворенно хмыкнул. С полминуты шли, потом Квел произнес: - Что же ты раньше про это не говорил? - А какая от этого была бы польза? - пожал плечами Иредо, - хотя я пару раз собирался, но каждый раз было не к месту. - Да, пользы мало, - согласился Кар, - но все же занятно. Потенциальная вторая локация. Там зоны нет? - Не знаю. Не слышал. Долина у обелисков считается дурным местом, но тех, кто о ней знает, так мало, что... - И как твой дедушка вообще нашел ее? - Сказал, что бродил и набрел. Странно, даже если принять, что ходил он немало еще в молодости. От разбитого тракта там прилично, и вряд ли можно туда попасть случайно. - И с магами он водился, - проговорил Квел, - непростой у тебя какой-то дедушка был. Или он и?... - Был жив, - сказал Иредо немного погодя, - Ему сейчас уже за семьдесят должно быть. - Давно его видел? - В прошлом году. А что, познакомиться хочешь? - А что ты остановился? - спросила вдруг Пейл, - я ждала, что ты расскажешь про «травку». - Про «травку»... Надо вспомнить получше. И остальные сделали вид, что поверили, что он забыл. Смотреть на Рога было неинтересно. Сперва он тщился разглядеть то, что было нацарапано на столбах, но после минуты таких усилий глаза стали слезиться. Тогда он перевел взгляд на воду заводи. Та была гладкой, без малейшей ряби, точно темное зеркало, и отраженные обелиски внизу смыкались с настоящими в какую-то неправильную букву. Мальчик повернулся и сел спиной к воде. Склон вдалеке был обрывистым, ни подняться, ни спуститься, наверху ершились серо-зеленые кусты, внизу — знакомые растопыренные стволы, перемежающиеся травяными кочками. Где-то правее, за ними, орудовал дедушка — оттуда доносились негромкие фразы, из которых Иредо понимал лишь «Эх-ей!» и подобные им восклицания. Хотелось пойти и посмотреть, как добывается травка бесов ялдак, но дедушка запретил. Время, как водится у пятилетних, двигалось очень медленно, но не так опасался Иредо попасть в беду из-за своего любопытства, как разочаровать дедушку. «Зря я тебя взял» - скажет дедушка, - «правда, слишком ты еще мал, ошибся я, значит». И он ждал. Дождался. Вышел дедушка из кустов, да немного не там, сильно правее. Шел вдоль берега, и Иредо заприметил издалека, как он что-то несет в руке. Дедушка приблизился, встал правым боком — та рука была свободна. Левую он отставил и показал внуку свисающее нечто, держа это нечто подальше от мальчишки. Потом он провел Иредо к кустам, дал заглянуть за них. Ветви с той стороны посерели и, похоже, высохли, а трава на той бурой поляне не росла вовсе, за исключением бесова ялдака, что бы это и значило. - Вот так тут. Тут растет он. Стробилоцерос. Поэтому так, - объяснил он. Странная трава, желанная магу, росла пучками, отстоящими на ярд-полтора друг от друга. Многие были явственно нарушены, подрезаны, обобраны. Дедушка собирал побеги, но не трогал трубку. Но вид поляны не мог сравниться с первым впечатлением. В защищенной перчаткой и нарукавником руке дедушка держал не траву, а какое-то существо, вроде червяка, только было оно зеленое, узловато-членистое, блестящее, маленькие рты разевались и дышали, а побег слабо дергался, и из среза уже прорастали ветвящиеся пальцы.