Прабодхасупта - 1
10 мая 2021 г., 12:33
В темноте за стеклом парили светящиеся точки. Иредо выбрал одну и следил за ее перемещением, пытаясь отрешиться о навязчивых мыслей. Точка медленно описывала круг, будто вращаясь по орбите вокруг невидимого тела.
Через несколько оборотов пространство внизу из непроницаемо-черного сделалось черно-коричневым. Огромное нечто светлело, проходя границу ночи и обретая свой собственный цвет. Точка сделала еще пару оборотов, и уже целый мир начал неспешно проплывать в звездной бездне. Это была страна скал и пустошей, безжизненная земля, прочерченная глубокими тенями без полутонов. Неоглядные хребты и сухие долины, каньоны, невообразимые плоские чаши, похожие на безводные озера, сети глубоких ущелий проплывали под ним медленно, но с огромной скоростью проносились и исчезали за краем составляющие их вершины, обрывы, уступы, берега, русла. Так прошел еще виток и еще один, прежде чем мир-пустыня начал отдаляться, превращаясь в коричневый шар с серповидной тенью.
Сверху ли, спереди ли, в звездную пустоту вторглась еще одна сфера. Эта планета была каменно-серой, и из безумного далека ее поверхность казалась разрисованной росчерками и окружностями, и это делало ее сферичность еще более сферичной. Скалистые пустоши вращались и сближались. Одна прошла над другой, и Иредо вдруг ощутил, что сейчас они столкнутся, первая упадет на вторую, и тогда наступит конец. Он вздрогнул и покачнулся, и чуть не сорвался в пропасть под ногами, где и происходило все то, что он наблюдал, а сам маг едва балансировал на невидимом мостике, неотвратимо теряя равновесие. Наконец, он соскользнул и полетел вниз.
Иредо взмахнул руками, пытаясь удержаться за что бы там ни оказалось. Пальцы сжались на веревках, которыми был увешан ветхий мост. Он умудрился уцепиться зубами и запутать ступни и теперь дергался, наматываясь на спасительные шнуры. Но те начали сбегать с креплений. Планеты резко приблизились, так, что стали видны детали рельефа, послышался гул и треск сдавливаемых с чудовищной силой пород, шипящий стук проносящихся мимо каменных колец и вой кометных хвостов. Рокоча, показалась звезда, протуберанцы распушились во все стороны, едва не поглотив планеты и, заодно, мага.
Точка вращалась быстрее и быстрее. Рокот и гул нарастили темп, и в этом хаотическом потоке появились звуки, которые удалось сложить и понять.
"Просыпайся"
Пространство содрогнулось. Серая планета взорвалась, превратилась в вытягивающееся облако каменного крошева. Коричневая корчилась в потоках магмы, рвалась на части.
"Ты слышишь, я это вижу. Час пришел".
Говорить не получалось. Он болтался в пустоте с зажатым во рту канатом, конечности словно увязли в желеобразной массе. Спиной ощущались волны холода. Внезапно он понял, что глаза его закрыты. Дотянуться до них он не мог, а поднять веки что-то мешало, будто кто-то положил на лицо ладони и давил.
"Ладно", - прогрохотали, проносясь, каменные ленты. Их путь теперь лежал вокруг солнца, вдалеке от той области пространства, где погибла планета.
"Буду силой"
Камни начали ударяться о него и отскакивать, как резиновые шарики.
"Открой"
Огромная глыба, вращаясь, врезалась в мага и распалась на десятки фрагментов, два из которых вырвали ему веки.
Глаза были открыты.
- Привет, - сказала Пейл. Она плавала в стоячем гробу, заполненном изумрудно-зеленой жидкостью. Волосы развевались и плыли, точно змеи. Лицо было нормальным. Обычным.
- Где это мы? - подумал Иредо, и слова сами собой произнеслись.
Почти все, за исключением саркофага Пейл, заполняла тьма, но не ночи, а глубины. Там, где свет из-за стекла проникал вовне, угадывалось колыхание зыбкой толщи.
- Инскрипт. Еле получилось тебя растормошить. Сейчас объясню. Эрэм... не смогла. Ты мне поможешь.
- Чего? - вытаращился маг, - Малик не контролирует процесс? И что сейчас происходит?
- Спокойно, - Пейл шевельнулась в своем стеклянном гробу-колонне. Иредо на мгновение увидел, что она опутана то ли щупальцами, то ли трубками, а потом те снова растворились в зеленоватой мгле. - Мы сейчас говорим очень быстро. И минуты не пройдет. Она выбыла, остался ты. Сделаешь все за нее, как я и предлагала с самого начала.
- Как вообще получилось, что я бодрствую во время? Не говоря уж о том...
- А, это было легко. Я позаботилась, чтобы ты смог проснуться. Во время того обследования. Не надувайся! Я бы дала тебе спокойно пускать слюни в капсуле, если бы все пошло так, как надо. Но Эрэм...
- Да что с ней случилось?
- Перенапряглась, перепутала потоки и потеряла сознание, до конца не отсоединившись. Это гипотеза. На основе истории ее действий. Так что? Ты готов?
- К чему мне быть готовым?
- К ускоренному курсу. Держись. Сейчас все узнаешь.
Симпатреки шли от каждого кокона к узлу, а от него - на другие колонки. Обратная связь воспринималась закристаллизованной волной. Первый слой лабиринта расходился лучами снежинки, второй - обволакивал его, надстраивался и продавливал свои хоботки к рецепторным карманам кокона. Третий слой был нанизан решетками на каналы второго, по его цистернам ползали капли влажников и мчались на внетуннельных трассах коробки семялайнеров. Четвертый слой был значительно обособлен от предыдущих, сохраняя связь через эн уровней шлюзов на эн плюс два поверхностях, рассекающих лакуны с там-адсорбирующей стороны мета-сандвича. К пятому слою лабиринта можно было добраться только через везикулы стелярного трафика, а те шли плотным потоком по постоянно перестраиваемому магистральному компартменту, концентрируясь на различных районах нижнего слоя в зависимости от стадии претемплирования.
Иредо отдалил проекцию алти-модуля и обратился к коконам.
Мимо пронеслись стелы опорного контура, с которых постоянно сбрасывался в колодец потенциал точек, затем заполнили все и исчезли массивы кольчатых хранилищ, вытаяли из мглистой среды банки модульных схем, похожие на сужающиеся кверху башни с рядами прямоугольных окон-экранов, антенны дальней настройки, тончайшая паутина распределенного ин-терминала челноков, что выскальзывали из пастей доков и мчались, мерцая, по арочным пролетам к монолиту, черному и блестящему, как мокрый базальт.
Передачи Пейл более не ощущались словами. Это были таблицы соответствий движения и отклика выбора, сопряженные с цепью смещающихся ключей. Иредо брал строки с наивысшим приоритетом и присваивал им коэффициенты адресов, выбранные из обновляемой матрицы. Ответ уходил Пейл, таблица самозаполнялась и сбрасывала часть значений из зависимого списка, а новое послание записывалось уже с учетом изменившихся параметров. Так прошло около двух десятков актов обмена.
А потом Пейл прислала очень необычный узел.
Иредо разложил его полинейно. Но таблица не заполнилась. Некоторые ячейки оставались пустыми, хотя и мигрировали при каждом преобразовании. Несколько ключей горели одновременно, хотя до этого требовалось не более одного. Использовав их все сразу, маг опустошил буфер, и от этого цепь ослабла, появились дыры в циклах, в которые ничего не успевало внедриться. После нескольких итераций эти дыры уже не могли функционировать, как прежде - цепь деформировалась и начала сбивать конечные строчки адресов, записывая в них несколько проксимальных звеньев.
Зато таблицу наконец удалось привести к читаемому виду, но, едва ее содержимое сопряглось с поврежденными адресами, началась передача по новым каналам, о существовании которых до этого момента Иредо не подозревал. Он сосредоточил внимание на происходящем во внешних кольцах. Оттуда шли пакеты команд, но трансгрессы оказались недоступны для просмотра, а, меж тем, их целью была как раз рабочая область Иредо. Спустя едва уловимое время маг обнаружил себя в центре вихря из активных и управляемых элементов, разорванных связей и фрагментов инскрипционного каркаса. Он пытался произвести сброс или послать хоть какой-то сигнал, но все оказалось заблокированным, а потом и вовсе сделалось эфемерным и растаяло в тумане, заполонившем все вокруг.
Он ощутил удар, воздушный рывок, всплеск звуков. В мире был солнечный свет и сухой осенний запах.
Под ногами оказалась тропа.
