Юг, 19
4 июля 2021 г., 23:55
Когда шар вновь ожил и закрутился, а двери его разошлись, следуя за осями радиальной симметрии, в зале стоял серый полусумрак, а над горной страной клубились тяжелые темнеющие валы. Их и увидел маг, выйдя на соединяющий стены ущелья мост, обдуваемый высоким ветром. Громоздящиеся друг на друга кручи и зубы утесов были чернее обычного, а из долины, куда выводила теснина, вползал язык густой водяной взвеси.
Манта парила где-то далеко, скрытая вершинами, на которых тучи воздвигли свои башни. Маг стоял под небом несколько минут, пока не начался дождь. Воздух рядом с ним то начинал дрожать, как знойное марево, то становился каким-то визуально холодным и слишком прозрачным.
Он вернулся к Трону. Второй раз за последние полчаса остановился рядом с лежащей Ативой. Заживляющий щит иссох и съежился, выйдя далеко за пределы возможного восстановления и перезарядки. Но летаргическое снадобье продолжало действовать.
Он поднял ее и пронес через зал, уложив под плоским круглым куполом обсерватории. Затем накинул капюшон пелерины и, бормоча давно выдохшиеся проклятия, снова вышел под дождь. Над пропастью, через промежуточный льдистый покой, обратно в подгорный комплекс Древних.
Там ждал его кожистый крюк, выросший у края провала, рядом с ведущим к причалу мостом. Партиаль, похожая на стервятника-нетопыря в два человеческих роста, нарост из жил и внутреннего скелета, обтянутый пергаментным покровом. К нему направился колдун, сбрасывая чуть влажный капюшон на блестящие плиты, а отросток раскинул в стороны растянутые на костяных ветвях мембраны-ширмы. Что-то пульсировало и гасло на их тугой коже, разверстые крылья были слишком велики, слишком неудобен нелепый насест, на который мог легко взобраться только кто-то из создателей. Иредо вертелся и так, и этак, потом, беззвучно шевеля губами, оседлал жуткую структуру, применив некие особые эффекты пояса.
Лишь через несколько часов покинул он свой пост, почти свалившись на пол с пыточных козел, которые были впору, должно быть, трехногим. Минуту Иредо стоял на четвереньках рядом с точкой управления. В глуби что-то гулко ухало и погромыхивало, скользило и разливалось сиплым подземным свистом. Немного придя в себя, он устроился на краю над бездной у низкого парапета. В сумке нашлось еще немного еды. Он ел и поглядывал вниз, где, полускрытые свивающимся туманом, словно гигантские змеи, двигались нескончаемые членистые формы, нитки бус горного бога. Они появлялись из каменной толщи по ту сторону бездны и уходили в скалу далеко под ним. Бросал он взгляды и наверх, на запечатанные выходы и узор из блоков и гребней породы между ними, и на световые щели в потолке, не пропускавшие дождь, темно-серые, как небо.
Он не возвращался к Трону, пока в потолочных прорезях не сгустилась ночь.
Во тьме, лишь кое-где разгоняемой парящими шарами света, шла работа. Создания из скрученных ветвей и осколков скал, скрепленные корнями и паутиной, ходили по коридорам и комнатам, поднимались на вершину шпиля, тащили и складывали штуковины, похожие на шиповатые многогранники. Кривляющиеся тени ползли по собранным из ассиметричных блоков стенам, озаренным светло-лиловыми, оранжевыми, изумрудными отблесками.
После полуночи ветер разогнал остатки облаков, и над Южным континентом стали видны звезды и хвост Водоворота, длинный и размытый на конце, похожий на завивающийся ус гороха. Иредо мерял шагами базальтовую площадку и искал в небе знакомые по северным краям созвездия, но здешний фирмамент покрывали чужие символы.
Вот это, вытянутое, как коготь, Атива называла Башней. Ниже и правее ее - Глаз Путника, а левее - Дубина, которой замахнулся Циклоп. Он не знал бы и этих, если бы не она.
На рассвете он увидел Манту. Она летела так медленно, что раньше он бы не различил движение. Воздушный гигант раскинул темные крылья над грядой с тремя пиками. Он казался очень одиноким, забывшим предназначение, старым.
- Пришел твой черед, - выговорил Иредо хрипло, - сучий бес, я тут с голода подохну.
И с такими словами он покинул шпиль и вошел в залы Трона, что стали намного обширнее за минувший день.
Иредо умел работать с квинтэссенцией. Первые месяцы на острове, когда приходилось жить в прибрежном гроте, были самыми трудными. Затем он овладел манипуляцией с этим материалом настолько, что смог призвать каменные стены. Колдун взял лишь малую часть из гигантских запасов, что хранились в бесконечных подгорных комплексах Древних. Но и того было достаточно.
Иредо спустился в новый зал и еще раз осмотрел и обошел все инсталляцию.
Стены, точно перепонка между изогнутыми ветвящимися ребрами. Группы щелевидных отверстий и раструбов. Медово-желтые наплывы, источающие янтарный свет, и медленно плавающие в воздухе яркие пылинки. Иредо приближался к центральной капсуле, а над ним раскинулась крона потолка, в которой проявлялись и гасли зародыши призрачных зеленых и голубых ручьев, и обволакивающая тихая мелодия заполняла пространство.
Капсула лежала горизонтально, как саркофаг. Иредо положил руки на прозрачную с синим отливом крышку, чуть мутную из за множества внутренних трещин. Атива казалась вмороженной глыбу льда, но она всего лишь лежала внутри построенного магом контейнера, связанного с выращенным визардроном в пещере причала и, через него, с самим Троном. Крышка самодельной капсулы над грудью лежащей утолщалась и выдавалась трубчатыми кожухами, откуда взвивались вверх плотные пучки трубок, соединяясь с такими же, идущими от изголовья, в подобие древесного ствола. Тот поднимался выше по похожим на хребет лесам и вливался в потолочное сплетение.
- Теперь, наконец, все будет по-моему, - проговорил колдун, обращаясь неведомо к кому. - Град к граду. Пора! Слышите меня, Древние? Не вас ли зовет небо?
Он расхохотался, как безумный, и отправился к Трону.
Реглен пробирался у острых скал, пригибаясь и стараясь не производить лишний шум. В фоядах было неспокойно. Днем опустилась дождливая мгла, облака словно стекали в ущелья, и в этой зыби являлись темные формы, похожие на проекции чего-то далекого и огромного. Они двигались вдоль сухих русел, как гигантские пауки, причудливые гуманоиды или кентавры. А сейчас, когда уже стемнело, коридоры каменных лабиринтов заполнились тенями и блуждающими огнями, не виданными тут до сих пор. Алхимик миновал кромлех и затаился у ближайшего к ущельной стене камня. Тьма накатила такая, что не видно было даже пальцев. Реглен сидел, вслушиваясь в ночь. Менгиры словно пели, едва слышно, вздыхали, и вторил им тонкий, дрожащий звук хора криворотых флейточек.
Немного погодя начало стремительно проясняться. Небо разом отдалилось, превратилось в искрящую звездами пропасть с рукавом Тионы. Не было видно ни одного облачка. Свет галактической полосы высеребрил землю в центре круга камней, уложенные скамьей валуны и давние остатки прогоревшего костра. Завывание столбиков сошло на нет, и тишь воцарилась в скальной долине. Только звезды, казалось, переливчато звенели, как кристаллы в ожерелье.
Реглен выждал еще четверть часа. Ничего не происходило. Тогда он решился и побежал, запахнув маскировочный плащ. Странный это был путь, и почти никто не видел старого алхимика. Никто не чинил препятствий. Воздух был необычайно чист, а небо так глубоко и огромно. Добравшись до схрона, Реглен позволил себе задержаться и взглянуть в сторону котловины.
Небесный гигант остановился и мерцал.
- Гномья отрыжка, - прошептал ученый муж, хватаясь за карманы. Они были пусты. Реглен уже давно не брал с собой никаких миди.
К счастью, далеко идти не пришлось.
