Pillars of South/Столпы Юга/Даларийский Цикл/Соцветие вас примет

- Так ты был здесь все это время? В зале темно. Это даже не полумрак, это мрак на три четверти. Шар Трона испускает слабый ореол, что волнуется и едва заметно меняет интенсивность. По проложенным словно бы для этого бороздам в стенах ползут тлеющие сгустки, и след виден еще некоторое время. Потолок едва угадывается. Кажется, что непроглядные складки собрались в подобие мозговых извилин. Музыка не слышна. Он встает и идет в другие покои, другие залы. Ответа нет. Смолистые глыбы погасли, и нет в них янтаря, в высоте не плывут разноцветные ручьи. Только хрустальный гроб налит сиянием - это мертвенная, изумрудная зелень глубокого времени. Отблески падают на выходящие из крышки трубки, и они кажутся обрезанными. Саркофаг хранит свое, но комната умерла. - И сейчас следуешь за мной? В главном покое все же чуть светлее, но он не задерживается. Второй зал, симметричный залу саркофага, так же глух и темен, и там нет даже гроба с его болезненным свечением. Иредо поднимается на вершину шпиля. В мире снова вечер, а небо такое же чистое, как и накануне. Колдун стоит, пока не появляются в темном небе звезды и хвост Водоворота. Тогда он идет вниз, к умолкшему источнику, потом в зал саркофага. Сев на пол у высокого края гробницы, он трансмутирует воду во фляге в вишневую настойку. Мертвенная зелень сияния придает этому действу окрас какого-то зловещего ритуала. Тогда фамильяр появляется снова. Колючий шар раскручивается на высоте лица, теряет шипы и превращается в блюдо, поставленное на ребро. Диск превращается в монету, в знак Солнца с шевелящимися лучами-ложноножками. Солнечный лик на щите из изменчивого металла. Колдун делает глоток в молчании. Лицо, проявленное фамильяром, не статично. Глаза следуют за движениями Иредо, несмотря на каменное выражение. Еще глоток. - Так что бы ты сделал, не инвоцируй я соединение? Убил бы меня? Он долго смотрит в остановившиеся зрачки, на лубочную корону, которая больше не вращается. - Не убил бы, - смешок, бутылка, - как же. Последняя надежда великих Древних. По лику пробегает дрожь изменений. Кажется, посланник Древних внимает. - Ты, конечно, был тут, когда... И вышло почти по-вашему. - Это непрогнозируемая опасность, - говорит фамильяр. Горделивое лицо андрогина твердеет в маске презрительного превосходства. - Ты до сих пор не понимаешь риска, который принял. Не на себя - на нас. - Я освободил вас, - голос колдуна монотонный и тянущийся, как рельсы,- и говорю с обрывком души, так как те, кто призвал и направил меня, уже покинули эти места. Или вы способны дотягиваться из запредельного? - Нет. Распрощайся с ними. Теперь здесь лишь ты, и дикие фрагменты, такие же остатки душ, но мельче и безумнее. Призраки, чьи следы можно видеть в магии. Собрание неупорядоченных, распадающихся памятников, сколотых уходом. - Ты меня разочаровал, - Иредо снова делает глоток. К вишне явно примешаны какие-то другие вкусовые тона, - потому что тогда я потребовал бы от твоих хозяев еще кое-что. Значит, теперь я тут сам по себе? Тогда придется тебе еще немного поработать для меня. - Нет. Этот старый резерв давно был на границе истощения. Он будет обращаться в пыль, отравляя мир. - Такой подарок они мне оставили? Он приканчивает бутылку и отшвыривает ее в сторону. Насмешливый лик щурится, и, несмотря на темноту, по его поверхности словно пробегает яркий солнечный отблеск. - Есть перечень действий, рекомендуемых в данной ситуации. Они были разработаны с учетом маловероятного и особо неблагоприятного сценария. Теперь они пригодятся. - Призрак, - Иредо тяжело поднимается, - не иди за мной. Лицо фамильяра утрачивает черты надменного андрогина, превращается в лицо молодой девушки. Взгляд колдуна замирает на миг. Потом Иредо уходит, и спотыкающееся эхо почти сразу стихает, запутавшись в пустынной тиши брошенного обиталища. Ночь сияла неожиданно ярко. По мосту, истекающему звездным серебром, прошел Иредо над иссиня-черной пропастью и вступил под своды округлого покоя из материала, похожего на лед. Словно упругие молнии, разбегались по незримым каналам в толще стен и колонн ломаные холодные просверки. Столп в центре стал хрупким и прозрачным, и было видно, что внутри него раскинулись снежно-белые корни, гладкие, как сосульки. Маг прошел мимо и покинул и это место. По другому мосту последовал он, снова открыв себя небесному свету. На миг замерев, одинокой тенью казался бы он всякому, кто мог бы смотреть с неверных скальных выступов дальних стен ущелья - а горы вокруг, раскрыв и приподняв свои гладкие грани и ребра, уловили и отразили далекий лазурный отблеск. Но момент ушел, склоны потускнели, и колдун скрылся в подгорном пространстве, откуда не так давно впервые явился. Под сводами причальной пещеры стоял густой сумрак. Но в ряды потолочных щелей проникал свет Водоворота, и это была отступающая, неявная, лунная темнота. В ней прокатывались гулкие перестуки далеких скрытых машин, редкие и не рождающие эха. На краю террасы чернел, как гигантская ассиметричная летучая мышь на хилом деревце, визардрон Древних. Неподалеку от него и остановился Иредо, а напротив, в сотне ярдов была стена с толстым сегментным рельефом, уходящая вниз на неведомую глубину. Постояв над пропастью, колдун ступил на мост. Транспорт все еще был здесь, но словно потускнел от ожидания и заснул. Иредо посидел на неудобном сиденье, вздохнул. Поднялся, сжимая зубы. Что-то выбивалось из внутренней симметрии, не замеченное прежде. Камень. - Бесовы кости, - он поднял сглаженный кусок породы размером с морскую гальку. На плоской стороне его покрывал беспорядочный на первый взгляд узор борозд и царапин. - Камень - и тот потеряли. Ладно, - Иредо сунул его в карман, выбрался из транспорта и вернулся на террасу. Когда он шел над провалом, рокочущее нечто снова промчалось далеко внизу и звуки еще доносились из глубин, когда колдун приблизился к пробужденному визардрону. Прошлый опыт помог мало. Устраиваться в коконе крыльев легче не стало. С другой стороны, он уже имел готовое решение, и не стоило им пренебрегать. Выбрался Иредо спустя всего лишь неполные десять минут. На сей раз опыт не подвел, и колдун избежал неловкого и болезненного падения с ярдовой высоты. - Хорошо, что ты уже здесь, - промолвил он, приподнимаясь на полусогнутых ногах, - хотя твое присутствие и заставляет меня радоваться удачному приземлению. Фамильяр не отвечал. Он снова принял безликий вид, и напоминал парящую на ребре стопку все меньших бронзовых тарелок, насаженных на общую ось. Колючки не появились, и выглядело все так, что проводник может в любой момент снова заговорить. - Ты, конечно, хочешь напомнить мне о протоколах. Меня же сейчас интересует другое. Медленное восстановление энергии, отмеченное за последние пять часов. Он смотрел мимо фамильяра, и не увидел бы лицо, даже появись оно. А тот не отвечал, но висел, чуть качаясь вверх-вниз. И также не разворачивался в его сторону. Когда же маг отошел от основания стебля на два шага, вдруг пришел в движение и скользнул туда, где только что находился колдун. - Все-таки протоколы, да? Фамильяр вывернулся, не разворачиваясь, и теперь смотрел на Иредо пустыми дырами глазниц. Проводник отобразил грубое подобие человеческого лица, такое, что сходство могло быть и игрой разума. Иредо шагнул вперед, положив руку на грудь. Панцири насекомых произвели едва уловимый шелест. Маска лишь немного склонилась, и в этом почти пренебрежительном кивке трансформировалась в уже знакомый образ. Иредо криво улыбнулся. - Существует перечень действий, - повторил фамильяр, - для инвокации необходимых чар следует произвести сопряжение с визардроном. - Так залезай. Давай, у тебя есть другие дела? - он дотронулся до пояса и вспрыгнул на кошмарное трехветвистое сидение на полутораярдовой высоте, - или я начну... Проводник взвился и оказался между колдуном и главной панелью визардрона, похожей на скопление гигантских фасеток разных размеров. Мембраны сомкнулись за спиной мага, а перед лицом выдвинулся каменный бутон инскрипционной лапы. Иредо прикрыл глаза, и соединительное устройство развернулось, мгновенно устанавливая связь. Фасетки визардрона зажглись одновременно снаружи и за закрытыми веками. Другой вырост, короткий и толстый, полый, как чаша, захватил фамильяра. В прозрачном многостеколье передней консоли он стал группой коротких светящихся палочек, погруженных в ткань визардрона параллельно друг другу. Неясный, странный образ предстал перед ним. Полупрозрачный, если говорить о внутреннем зрении, и резонирующий - если о мысленном эхе. Портрет, сложенный из непохожих студенистых форм, что просвечивали и преломлялись, как чистое, прозрачное желе. И Иредо находился в самом центре, словно мудрец в закрытом цветке лотоса. "Внешний инскрипт" Погружение в облако не исчезло. Упрощенные, примитивные отображения развернулись перед взглядом оператора, самые основные функции, наиболее важные и в то же время наименее гибкие чары. Поле видимости опоясывал гребнеспинный змей, служа границей экрана и, в то же время, индикатором запасенной энергии. Он слабо мерцал, и в брюхе его виднелся тонкий слой жидкости. Такой же тонкий, как и в предыдущий раз. Почти такой же, как вчера. Схвативший хвост зубами змей не реагировал на команды должным образом. Ни скорости накопления, ни самого количества, ни максимального запаса, ничего не удалось узнать еще в прошлый раз, не говоря уж об источниках, регулировке поступления и балансе. Фантомное присутствие, порожденное фамильяром, не изменило этого. Маг попытался пощупать заклятого проводника доступными на внешнем уровне способами, но тот, кажется, оставался лишь проекцией, постоянно играя с пограничными состояниями осязания, слуха и зрения. "Пока что ты скорее мешаешь. Первый внутренний инскрипт" Скоротечный опыт смены инскриптов повторился в точности, как в предыдущий раз. Иредо будто встряхнули, схватив за позвоночник на уровне поясницы, отчего из глаз и носа истекла прозрачная субстанция, порождая ощущения, очень похожие на те, когда, нахлебавшийся носом воды, он стоял на четвереньках на берегу, а река все никак не могла из него вытечь. Вода пахла водорослями, тиной и еще чем-то. Кто-то из мальчишек тогда вдруг залился глупым смехом, кто-то с ревом убежал. Теперь же вода была гуще, и в полуярде от лица взрывалась ворохом паутинок, которые оплели Иредо неплотным коконом. Наверное, это напоминало полый клубок, шар, обмотанный нитками, которые потом смазали зерновым клеем. Шар достали, а скорлупу склеили. Правда, сейчас снаружи не было ничего, кроме таблиц и лабиринтов соединяющихся линий. От них рябило в глазах. Первый внутренний инскрипт был куда менее удобен и нагляден, чем внешний, но и возможности предлагал другие. И при всем этом он и сравниться не мог с тем, что показала ему Пейл в Корневом Граде. "Второй раз ничуть не лучше" - мысленно выругался маг, - "Могли бы и предусмотреть, что этим визардроном когда-нибудь будет пользоваться человек". Проекция фамильяра исчезла. Его следы пришлось искать в контейнерах со списками и каталогах, визуализованных как частоколы из связок прутьев, где каждый прутик можно было развернуть, как свиток. "Покажись, бес тебя!" Иредо проверил два "прутика" и теперь пытался высмотреть что-то отличное от ландшафта инскрипта, что мог бы пропустить в самом начале. Группа из шести светящихся палочек. Она была хорошо заметна, но он почему-то пропустил ее, сразу взявшись за каталоги. Теперь эта партиаль была запрошена и притянута Иредо. Он попробовал открыть ее хранилище. "Что не так с тобой, теперь-то?" Партиаль инвоцировалась. Не открылась, а отстранилась. Штыри собрались в пучок, и начал расти пузырь нового инскрипта, принадлежавшего уже фамильяру. Быстро окружив оператора, он превратился в ячеистое полотно, помигивающее в разнобой каждой своей клеткой. "Инскрипт в иснкрипте? Что бы Пейл сказала на это?" Насмешливое лицо возникло неожиданно, без всяких переходов. Искривленные в улыбке губы, холодные лучистые глаза, отражение превосходства. "Изыди, бес. У тебя в запасе есть и другие". Вид поплыл, стал похож на весенний снег. Иредо смотрел и воздерживался от мысленных реплик. Фамильяр снова изобразил Пейл, и выглядело это и странно, и привычно. Глаза проводника гуляли, ощупывая пространство. Найдя мага, замерли, и длилось это несколько долгих секунд. Потом фамильяр странно улыбнулся - неуместной, радостной улыбкой, - и начал вести отсчет. "Три!" Снова переход. Инскрипт фамильяра распался на треугольные осколки. Вокруг - ледяные стены. За полупрозрачным лазурным барьером что-то творилось, ходили огни и яркие полосы, пятна теней и линейные, вытянутые фигуры, складывая из движений единый узорный поток. - Бесов цвет! Тут есть второй внутренний уровень? - Есть, - ответил фамильяр, - как и во всех визардронах Древних. - Голосовое общение мне больше нравится, - одобрил маг, - так, что теперь? - Посмотрим. Что именно тебе нужно? - Все по энергосистеме этого комплекса. И еще некие аварийные действия на случай угрозы распада всей структуры. - Интересно. Иредо внимательно посмотрел на лицо. Несмотря на несовершенное воспроизведение черт, начинало казаться, будто он говорит с настоящей Пейл. Фамильяр проявлял видимые эмоции. Внимание мага было замечено. Проводник нахмурился, чуть изгибая край рта, и оператора обдало шипучей волной. Окатив его, она сошла на нет, а взгляд девушки изменился, стал мягче. - Тебе бывает интересно? - Зависит от определения. Запрос требует подтвреждения, - из ледяного полукупола под ними вырос сосульчатый пюпитр с раскрытой книгой в тяжелом на вид переплете. Иредо с сомнением посмотрел на новый объект. - Мне нужно поставить подпись? - Достаточно приложить руку, - улыбнулся фамильяр. Маг поднес ладонь, помедлил. - Инскрипт второго внутреннего уровня не полностью изолирован. Часть того, что видишь, спроецирована прямо в органы чувств или мозг, часть воспринимается обычным способом, - брови на лице Пейл поднялись, когда маг, наконец, коснулся книги. - В отличие от того, что ты видел в капсуле. Но там была иная система. Иредо нахмурился. Лицо Пейл исчезло. Он еще успел заметить, как изменилось выражение. Фамильяр был очень обрадован, если это к ним применимо. А потом произошел еще один переход. Ветер ударил в лицо — чуть прохладный, пряный от трав. Перед ним лежала равнина, желто-зеленые поля до самого горизонта, где едва заметно вздыбливались блеклые от дали холмы. Солнце, давно перевалившее за полдень, вытянуло тени редких деревьев и частых кустарников и вросших в землю валунов. В воздухе плыло позабытое тепло. Он обернулся. И увидел то, что ожидал.