Тайны наследницы древнего рода

Медленно летели дни пребывания в Хогвартсе. За это время Аделисия стала, пожалуй, неплохо общаться теперь уже со своей маленькой компанией — Теодором Ноттом, Ульриком Уизерсом, Дафной Гринграсс (которая оказалась вполне приятным собеседником) и Демианом Валентайном, а также единственная из первокурсников преуспела в ориентировании по замку благодаря своей памяти, поэтому без какого-либо труда могла сама находить нужные кабинеты. Во вторник ровно в полночь на самой высокой из башен — Астрономической — вместе с Пуффендуем они приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. Профессор астрологии Аврора Синистра рассказывала интересно. Было видно, что предмет, который она вела, ей очень нравился. Три раза в неделю, в понедельник, среду и четверг у них была травология, которая была достаточно интересна девочке, но Ульрик любил эту дисциплину явно больше нее. Профессор Стебль оказалась приятной женщиной, не скупившейся на призовые очки за правильные ответы во время лекций. Заклинания же приобрели у Гонт статус «любимый предмет». Профессор Флитвик, преподававший его, был крошечного роста, поэтому вставал на стопку книг, чтобы видеть всех своих учеников. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии, а после провел вводную лекцию, которая очень впечатлила Гонт. Флитвик рассказывал вдохновенно, и даже показал им пару красивых чар. На следующих занятиях они учили чары освещения, и так как Адель довольно-таки быстро справилась с заданием, профессор начислил ей пятнадцать балов. Профессор МакГонагалл, женщина, которая пришла к ней с письмом, на первом же занятии по трансфигурации произнесла строгую напутственную речь. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько предложений закона Гампа, которые предстояло выучить наизусть, а затем дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. С первого раза у Адель ничего не вышло. Как и со второго. Как и с третьего. У Нотта, который сидел рядом с ней, проблема была точно такая же. — Что я не так делаю? — процедил он недовольно, смотря на то как профессор подняла заострившуюся спичку Малфоя, сухо улыбнувшись и начислив тому пять очков. — Скорее всего, мы должны полностью сфокусироваться на иголке, продумать до деталей и даже вспомнить ощущения, — Адель криво улыбнулась, представляя в голове у себя тонкую обычную иголку с небольшим ушком. И только тогда, когда она представила про себя гладкость железа под пальцами, удерживая эти ощущения и воспоминания, она три раза направила кончик палочки на спичку. Последняя быстро приобрела форму иглы. — Черт, Гонт. У тебя получилось! — раскрыл рот Ульрик, который сидел сзади них один, чем привлек внимание МакГонагалл, которая, смотря на нее, подошла к их парте и подняла со стола швейную иглу, слабо улыбнувшись. — Замечательная работа, мисс Гонт. Пятнадцать очков Слизерину. Посмотрите, у вашей однокурсницы мисс Гонт получилось, — Адель почувствовала, как раздраженный взгляд Малфоя уперся ей в спину, а Нотт немного завистливо посмотрел на нее, продолжая свои попытки. Самым утомительным предметом для Адель оказалась история магии. Еще после первого урока она сделала этот вывод и не собиралась его менять. Да и все первокурсники, в принципе, мнение это разделяли, потому что на следующих парах дети творили что душе угодно – переписывались, кидая записки, жевали конфеты, шептались. В общем, делали все, чтобы не заснуть, хотя дремота в конце концов все равно одолевала их, и на курс в итоге оставался один-единственный хорошо написанный конспект. Поэтому свитки Адель переходили из руку в руки постоянно. Даже Малфой, который, как ни странно, спустя несколько дней поуспокоился и был нарочито вежлив, переписывал ее конспекты. Но Адель знала причину перемены в его поведении. Драко просто надоело натыкаться на холодную стену в ее лице. Согласитесь, всегда интереснее задирать того, кто готов броситься на тебя. Но если бы Драко Малфоя спросили, почему он теперь относится к ней ровно, он бы ответил: «Гонт сильный соперник». Действительно, как можно злиться на человека, который буквально за неделю заработал более пятидесяти очков для факультета? А вот занятия по ЗОТИ оказались для девочки адом. От запаха чеснока и гнили голова кружилась. При этом профессор Квиррелл явно говорил с ней как-то... по-другому. Не так, как с другими ребятами, предпочитая всегда спрашивать ее. И это... напрягало. Третья пятница была для первокурсников Слизерина самым долгожданным днем. И вот она настала, знаменуя первые занятия по зельеварению с их деканом Северусом Снейпом. — Мда. Две пары зельеварения с невыносимыми тупицами. Что может быть лучше? — раздраженно фыркнув, проговорил Нотт поутру, накладывая себе в тарелку овсянку с лесными ягодами. Адель фыркнула на этот комментарий. Сегодня, похоже, Тео встал не с той ноги — все его слишком раздражало. Даже когда они вошли в Большой зал на завтрак, он ворчал что-то про Крэбба, который храпел во сне и что-то мычал. — Знакомство с зельеварением, — сонно ответил сидящий напротив Адель и Тео Ульрик, который то и дело клевал носом, ковыряясь вилкой в яичнице. — Как.. Аух, — он зевнул, прикрыв ладонью рот, — говорил мой братец… Наш декан отрывается только на Гриффиндоре. Пожалуй, мальчик спал бы и дальше, если бы его филин не уронил ему на голову тяжелый пакет. — Ауч! Гамлет, вредная ты птица! — Аделисия удивленно приподняла бровь, разрезая ножиком пудинг, который после долгих размышлений решила попробовать. Мальчик залился смущенной краской, быстро кладя сверток на стол и разворачивая его. — Просто он до сих пор дуется на меня… — Ульрик закатил глаза и прочитал записку. — О… мама, кажется, прислала для меня и моих друзей свои «Солнечные печенья». Мальчик развязал пакетик, пододвигая тот к Тео и Адель. — Угощайтесь. — Спасибо, — мальчик и девочка кивнули. Уизерс неловко улыбнулся, вытягивая из пакета круглую печеньку, похожую на солнечный диск, украшенную лепестками цветов календулы. Аделисия никогда таких не видела. Поэтому, доев пудинг, она отпила апельсинового сока, который уже по обычаю налил ей из кувшина Теодор, запуская руку в пакет и вытягивая странное угощение. Принюхавшись, откусила, чувствуя как теплый привкус меда и трав рассыпается на языке разными оттенками. Печенье было великолепным. — Твоя мама прекрасно готовит, — Адель улыбнулась краешком губ, и Ульрик зарделся. — Эм, спасибо. — Не стоит смущаться, — Тео ухмыльнулся. Он тоже попробовал маленькое солнце на вкус. — Она права. Передавай большое спасибо за угощения от наследника Ноттов. — Тьфу, не будь таким чопорным, — Уизерс скривил губы. Девочка невольно ухмыльнулась этой короткой перебранке. Рядом с ней — точнее, сзади — оказался Валентайн, который довольно-таки нагло украл из рук девочки надкушенное с одной стороны печенье, отправляя его в рот. Гонт сжимает губы от такой наглости, поворачивается к нарушителю спокойствия, качая головой, когда Тео фыркает, а Уизерс быстро закрывает пакет, отодвигая его подальше от старосты. — Что, малышня? Даже не поделитесь вкусняшкой со старостой? — почти обиженно говорит парень. — Ну что ж… похоже, нет. Ах, ладно. Но, знайте, вы разбили мне сердце. — М-м, сказал тот, кто даже имена некоторых первокурсниц не помнит, — ядовито бормочет Ульрик, из-за чего удостаивается равнодушного взгляда зеленых глаз. Аделисия, почувствовав холодок, переводит тему: — Ты же что-то хотел нам сказать, Валентайн? — Ах да. Хоть профессор Снейп и относится к Слизерину с предпочтением… Постарайтесь не провалиться на зельях. Идиотов он не потерпит даже на своем факультете, — в последний раз осмотрев троицу и задержавшись взглядом на Аделисии, которая внимательно смотрела на него, парень поспешно направился к выходу из зала. — Ну что же. Пора? — девочка поднялась со своего места, натягивая на плечо сумку. — Пожалуй. Опаздывать на урок своего декана как-то не хочется, - и они пошли, столкнувшись по пути у выхода с Малфоем и его свитой, который молча присоединился к ним. Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Почти рядом с гостиной Слизерина, так что ребята без труда нашли нужное помещение. Но, как подметила Адель, в кабинете зельеварения было куда холоднее, чем в их гостиной. Вдоль всех стен класса стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Девочка заняла место за второй партой позади Малфоя, Крэбба и Гойла. Рядом с ней сели Тео и Ульрик. Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. Гонт, стоило профессору произнес ее фамилию, почувствовала, как ледяной взгляд уперся в нее, словно оценивая, когда она подняла руку. Благо их «знакомство» не затянулось, и настала очередь Гриффиндорцев. — О, да. Гарри Поттер, — проговорил Снейп, удивляя Аделисию неожиданными эмоциями. - Наша новая знаменитость. Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. Гарри слегка передернулся. Аделисия не могла не заметить это, как и направленную на него жгучую ненависть. Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, он обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках трансфигурации, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магии, — продолжил профессор, его взгляд странно задержался на Поттере, который что-то писал на пергаменте. Адель захотелось фыркнуть от такой смелости и глупости. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи царившая в кабинете тишина стала абсолютной. Но Аделисия не могла не подмечать состояния окружающих ее ребят. Гарри и Рон, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов. Малфой был воодушевлен. Уизерс казался немного напуганным, а вот Нотт был просто в восхищении. Сама Гонт чувствовала предвкушение. Речь профессора зелий вполне вдохновила ее. Да и сама она, чего греха таить, заглядывалась на изображенные в учебнике зелья. Но… — Поттер! — неожиданно произнес их декан. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? «Измельченный корень чего с настойкой чего?» — явно хотел переспросить Гарри, но не решился. Адель покачала головой, услышав мысль одноклассника. Будучи в Хогвартсе, она немного научилась пользоваться своими способностями, направляя их на нужного человека. И благодарить за это нужно было Демиана, который догадался о ее так называемой «проблеме». «Книги летом, значит, не читал. Напиток живой смерти получится». Зато Гермиона Грэйнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух. Аделисия нахмурилась. Пожалуй, такая тактика «хочу ответить, прямо не могу сидеть на месте» могла только разозлить профессора зельеварения. — Я не знаю, сэр, — ответил Гарри. На лице Снейпа появилось презрительное выражение. — Так, так... Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. «Что и требовалось доказать», — Гонт подперла голову рукой, наблюдая за своеобразным шоу. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. «В желудке у козы!» — Аделисия посмотрела на Гарри, который, похоже, абсолютно не представлял, что такое безоаровый камень. И отчаянно старался не глядеть на Малфоя, Крэбба и Гойла, которые уже сотрясались от беззвучного смеха… На Нотта, который открыто ухмылялся, и на девочку из купе, что сейчас подпирала щеку рукой, обводя помещение скучающим взглядом. А Уизерс... даже сочувствовал Мальчику-который-выжил… — Я не знаю, сэр, — признался Гарри. — Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?! Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. «Одно и то же. Аконит». — Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее? Послышался смех со стороны Гриффиндора. Гонт невольно поджала губы. Своим смехом Гриффиндор, как и Поттер своим ответом, выкопал себе яму. Гарри нервно оглянулся, чтобы увидеть, кто еще над ним смеется, кроме Малфоя и двух его приятелей, — ему показалось, что смеявшихся было человек десять как минимум — и встретился взглядом с каким-то незнакомым Аделисии мальчиком. Вроде бы… Симусом?.. Одобрительно ему подмигнувшим. — Сядьте! — рявкнул зельевар, на мгновение повернувшись к Гермионе. — А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал! Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снейпа перекрыл поднявшийся шум. — А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора. Для первокурсников факультета Гриффиндор, как и говорил Уизерс, уроки Снейпа обещали быть не самыми приятными. Тот посадил Поттера на место и снова заговорил, сложив руки домиком и стоя возле доски. — Итак. Сегодня вы сварите самое элементарное зелье под моим присмотром. Зелье исцеления от фурункулов. Я хочу посмотреть на ваши врожденные способности. Небольшая медицинская справка для вас: фурункулы — это острые гнойно-некротические воспаления на коже человека, которые не доставят вам никакого удовольствия, как и разговоры на моих уроках, — профессор холодно ухмыльнулся, обведя ребят взглядом. — Магическим путём фурункулы можно заработать, попав под воздействие соответствующего заклинания. Действие его, по сути, сходно с обычным воспалительным процессом, но ускоренным в несколько раз, в результате чего фурункулы образуются быстрее и покрывают большую площадь тела. Рецепт зелья написан на доске, а если кто-то плохо видит… — тонкие губы скривились в ядовитой насмешке. — Откройте учебник на странице одиннадцать. Работать будете в парах. Как только я назову ваше имя и фамилию, а после имя вашей пары — идете к подготовленным котлам и начинаете работу. Так сложились пары: Теодор Нотт и Дафна Гринграсс, Пэнси Парикнсон и Винсент Крэбб (Пэнси скривилась, словно съела лимон, проводив печальным взглядом Малфоя), Милисента Булстроуд попала в пару с Пайком, Драко Малфой и Грегори Гойл, Трейси Дэвис поставили пару с Блейзом Забини. — Уизерс Ульрик и Гонт Аделисия, — прозвучало в классе наконец, и Аделисия даже хмыкнула от облегчения. Они встали возле котла. — Я… Думаю, я тебе не помощник, — Уизерс нахмурился, смотря в рецепт. — Просто будешь делать, как скажу я. Хорошо? — мальчишка кивнул. — Для начала принеси нам все нужные ингредиенты, — так и порешили. Мальчик успешно выполнял ее указания, с усилием измельчая змеиные зубы и показывая их для оценки Гонт, которая взвешивала на весах нужное количество сушеной крапивы. Их мрачный профессор кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил за работой учеников, критикуя всех, кроме Малфоя в паре с Гойлом, хотя делал все один Малфой, и пары «Гонт—Уизерс», где Аделисия давала мелкие поручения Ульрику. И если Малфою профессор Снейп явно симпатизировал, то их тандем выезжал на старательности и, похоже, таланте. Потому что их зелье было идеального цвета после добавления сушенной крапивы на нужной стадии. Гонт спиной чувствовала профессора, который стоял рядом с их столом, наблюдая за процессом: — Порезал? — настала пора рогатых слизняков, которых Уизерс предварительно аккуратно нарезал. — Держи, — юноша сглотнул, встречаясь взглядом с черными глазами Снейпа, но Адель была совершенно спокойна. Хотя девочка не могла отрицать, что по ее спине идет легкая дрожь от того, что тот задержался у их стола. Немного волнуясь, мальчик передал Аделисии слизняков, и она, положив кусочки в черпак, отправила их в зелье, уваривая, чуть помешивая. Снейп довольно усмехнулся про себя. Похоже, в пару к Малфою нужно было ставить эту девчонку. Хотя, если ставить в пару двух талантливых учеников, другие ребята просто потеряют возможность получить хорошую отметку... Профессор одарил презрительным взглядом ее черноволосого компаньона, который поспешно отвел взгляд, и посмотрел на идеальное по цвету зелье, которое медленно окрашивалось в нежно-зеленый цвет от правильных помешиваний юной волшебницы. Гонт расслабилась, как и Уизерс, когда профессор отошел от их стола, направляясь к столу Малфоя. — Посмотрите, как мистер Малфой варит рогатых слизняков, — призвал их внимание Снейп, после окинув взглядом стол, где работали в паре Уизерс и Гонт, — или же как это делает мисс Гонт. Адель удивленно моргнула, думая, не ослышалась ли она. Она уже снимала с огня котел, собираясь кинуть туда иглы дикобраза, как именно в этот момент темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Девочка удивленно посмотрела на виновника ситуации. Это Невилл Долгопупс каким-то образом умудрился растопить котел своего напарника, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. «Неужели не снял зелье с котла и кинул иглы так?» — девочка удивлённо приподняла бровь, садясь на стуле в позу лотоса, чтобы выплеснувшаяся жидкость не попала ей на ноги. Ульрик поступил практически также — только встал. И на кой черт они выбрали рабочее место рядом с этим недотепой? Невилл же, которого окатило зелье, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. — Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Мальчик вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями. — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к его напарнику. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшим за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора. Гонт хмыкнула, добавила иглы дикобраза и помешала зелье как было написано в учебнике, взмахнув палочкой в конце. Зелье медленно приобрело бирюзовый оттенок. — Десять очков Слизерину за идеально сваренное зелье, — произнес поуспокоившийся Снейп, заглянув в котел пары Гонт и Уизерса, которые подняли руки, показывая, что их зелье готово. — Все, кто закончил, налейте свои зелья в колбы, подпишите и поставьте мне на стол, — сухо проговорил профессор. — Ваше домашнее задание — написать эссе в количестве двух свитков о свойствах игл дикобразов. И скажите спасибо за это Долгопупсу. Гриффиндорцы печально переглянулись, когда же слизеринцы криво ухмыльнулись. Похоже, Невиллу нехило достанется от своих однокурсников за такое обширное домашнее задание. — Мистер Малфой. Десять очков за правильно сваренное зелье.

***

— Похоже, бедняге Поттеру не стать любимчиком у нашего декана, — ухмыльнулся Теодор, следуя за подругой. Две пары зельеварения за приготовлением простенького зелья пролетели очень быстро. И сейчас Аделисия, Теодор и Ульрик шли, поднимаясь по лестницам, по направлению к кабинету ЗОТИ — последней паре на сегодня. — Малфой из-за этого весь светится как начищенный галеон, — Ульрик фыркнул, вспоминая счастливую ухмылку чистокровного, и тут же чуть не ступил в пропасть. Слишком… задумался. Благо, реакция у Аделисии была хорошей — она быстро потянула мальчика за шиворот, удерживая его от падения со внезапно исчезнувших ступеней. — Осторожнее, Ульрик, — недовольно проговорила девочка. Тео присвистнул. — Мерлин! Три ступени. Черт. Разбился бы всмятку наш Ульрик. Что делать будем? Прыгать? — Ульрик побледнел, представив себя распростёртым на полу первого этажа, а девочка задумалась. Прыгать было немного опасно. Три ступени — это тебе не одна. Девочка осмотрелась вокруг. На глаза ей попала картина седовласого волшебника. — Перейдем через ту лестницу к той картине, — девочка указала на мага, — возможно, она может подсказать. — Ну, можем попробовать. Мы ничего не теряем, — согласился Тео, и троица направилась к человеку на картине, который сразу же оживился. — Здравствуйте, молодые люди, сегодня прекрасное утро. Что-то хотели? — Здравствуйте. Просто у нас возникла проблема. На лестнице исчезли три ступени. А нам нужно попасть на четвертый этаж на занятия. Может, вы знаете какой-либо другой путь, сэр? — вежливо проговорила Адель, краем глаза наблюдая за остальными картинами, с любопытством уставившимися на них. — О, я мог бы пропустить вас, если бы вы знали пароль, — девочка нахмурилась, скрывая разочарование, Тео досадливо поморщился, а Ульрик кивнул, прекрасно понимая правила. — Но правила созданы, чтобы их нарушать. Скажите мне, откуда родом Кандида Когевран, и я назову вам свой пароль. Мальчики переглянулись. Теодор не был уверен, что помнит, откуда создательница факультета орлов, как и Ульрик. Сейчас надежда была только на Аделисию, которая уже перебирала в памяти моменты из книг. — Шотландия, — произнесла девочка, вспомнив строчки из книги про основателей. Мужчина на картине улыбнулся. — Правильно. «Успехи в учебе» мой пароль. — Успехи в учебе. — Верно. Проходите, — потрет открыл проход, в который дети нырнули, сразу оказываясь на четвёртом этаже. — Круто. Похоже, мы нашли тайный ход, — Тео удивленно посмотрел на потрет мужчины, который подмигнул им, закрывая за ними секретный короткий путь. — Это же старинный замок. Было бы странно, если бы мы такого не нашли, — ухмыльнулась Аделисия, чуть не сталкиваясь лицом к лицу с немного помятым Малфоем. — Откуда вы взялись? — подозрительно прищурившись, проговорил мальчик. Он прерывисто дышал, на щеках ярко выделялись красные пятна. Даже волосы слегка растрепались. Сзади стояли такие же запыхавшиеся Крэбб и Гойл. — А-а-а. Ты, значит, прыгал? — Тео ухмыльнулся. Малфой смерил его холодным взглядом, вздернув подбородок. — Да. Прыгал, потому что не хотелось бы быть оштрафованным на баллы за опоздание. Честно, с ума сойти. «Хогвартс — самое безопасное место в мире!». Как же. — Что же ты тогда не поступил в другое учебное учреждение? — едко улыбнулся Ульрик. — Тебе это не должно касаться, Уизерс, — под такие пререкания ребята дошли до кабинета ЗОТИ, где расселись за партами. К сожалению и раздражению Мафлоя, сесть ему пришлось рядом с Гонт. Адель на это усмехнулась, но ничего не сказала. Она не испытывала к Драко ровным счетом ничего. — З-з-здравст-т-твуйте дети. С-с-сег-г-годня м-м-ы из-з-зучим з-з-заклинание «П-п-проклят-т-т-тие П-п-приз-з-зраков» ил-л-ли Мук-к-кус Ад-д-д Ноз-з-з-зем… — ребята зашуршали перьями и пергаментом, готовые записывать тему. Пара, как заметила Гонт, прошла сносно. Путь профессор и заикался, но он вполне неплохо доносил до слушателей тему. Хотя голова у нее кружилась от едкого запаха и в упор не хотела ее воспринимать. Когда прозвенел звонок, только стоило ей подняться вместе со всеми, собирая учебники, как профессор Квиррелл обратился к ней: — М-м-исс Гонт. Ос-с-станьтесь на м-м-минутку… Я х-х-х-хотел бы п-п-погов-в-в-ворить с в-в-вами. - Да, сэр, – девочка, закинув сумку на плечо, осталась в душном кабинете, косясь на Тео и Ульрика, которые, остановившись у дверей в кабинет, задавали немой вопрос: «Тебя подождать?». Адель покачала головой, словила их понимающие взгляды и проводила глазами удаляющиеся спины. Малфой тоже удивился ситуации, однако скрыл удивление за ухмылкой и удалился. Стараясь дышать через раз, девочка обернулась. Их взгляды — темный и алый встретились. Она снова почувствовала мощнейший блок на мыслях странного профессора. — С-с-скажит-т-те мне, м-м-мисс Гонт. Вы чт-т-т-то-нибуд-д-дь з-з-з-знаете о с-с-с-своих род-д-д-дственн-н-н-никах? М-м-м-может б-б-б-быть, инт-т-т-тересов-в-вались? — Нет, сэр. Но в ближайшем будущем я хочу заглянуть в архив, — осторожно подбирая слова, проговорила Адель, улыбаясь вежливой улыбкой и чувствуя внутри себя неприязнь, волнами струившуюся по спине. — Возможно, в старых газетах я найду что-нибудь, что заинтересует меня. Аделисии был не совсем понятен интерес к ее скромной персоне. Не родственник же он ей. Она сощурилась. — В-в-вы ум-м-м-мная дев-в-в-вочка, — взгляд Квиррелла стал мутным, словно он вел сам с собой немой диалог. И вдруг Аделисию бросило в жар. Она почувствовала страх. Дикий, почти животный. Липкий, он пробирался к ее горлу, готовый задушить. От профессора шла… странная аура. — Могу я уйти? — она очень старалась, чтобы ее голос не дрогнул, а вежливая улыбка не сползла с лица. «Она что-то чует», — услышала она отрывисто и растеряно замерла, впившись взглядом в мужчину. Это было странно и жутко. — Д-д-да, Гонт. Ид-д-ди, — профессор отворачивается от нее. Взгляд девочки невольно падает на затылок профессора. И ей кажется, что тюрбан немного шевелится. Моргнув, она отворачивается и быстро выходит из кабинета, чувствуя, как бешено колотится сердце. Кажется, она видела что-то, что ей не стоило видеть. Рассеянно кусает губы. «Не показалось же мне…» Быстро спускается в подземелья. Называет пароль стене: «Василиск!» - и входит в гостиную, крайне озадаченная. Не смотря ни на кого, и не замечая удивленных взглядов Тео и Ульрика, играющих в шахматы за ожиданием ее на обед, идет к спальне и оставляет там сумку. Она чувствует себя странно. Крайней странно. — Что тебе сказал профессор Квиррелл? — любопытствует Ульрик, просовывая в дверь голову. — Ничего особенного, — врет та, не желая вводить их в курс событий. — Пошли на обед. Да. Это только ее возможная проблема. И она сама с ней разберется.