Тайны наследницы древнего рода

Суббота и воскресенье прошли для Аделисии в заботах — она усердно писала эссе по всем предметам и читала дополнительные книжки, отчего Тео не преминул заметить, что скоро они с Ульриком найдут хладную и бездыханную Адель под книгами. Такими шутками Нотт пытался вытащить девочку на прогулку, пока сентябрьские деньки еще радовали прекрасной погодой, но она только отмахивалась от них, раздраженно скрипя зубами. Она не любила, когда ее отрывали от дел, мешаясь и путаясь под ногами, ибо знания слишком манили ее. Но в последнее время, начиная с пятницы, ее слишком отвлекали мысли о Квиррелле, за которым она решилась проследовать в воскресенье вечером, когда выполнила все домашнее задание. Своими собственными глазами Гонт видела, как мужчина, натянув черный капюшон мантии на тюрбан, скрылся в запретном лесу, при этом шагая как-то слишком неровно и нервно, оглядываясь по сторонам и что-то бормоча себе под нос точно мантру. Без каких-либо заиканий. Это было странно, черт побери. Да все в этом профессоре было странным. Начиная от заикающегося голоса и гнилостного запаха, скрывающегося за чесноком, до шевелящегося тюрбана. Так что пока остальные ребята пребывали в мыслях о предстоящих полетах, назначенных на вторник, и рассказывали на каждом шагу о своих победах (например, таким страдал Малфой), девочка просто наблюдала, в ответ улавливая на себе такой же внимательный взгляд профессора, который, как ей казалось, прекрасно видел, что она следила за ним. Однако почему-то позволял ей это продолжать. «Но почему?» — она сильно стискивает в пальцах кубок с соком, от чего тот коротко трещит. Ибо Гонт кажется, что заикающийся профессор намного сильнее, чем кажется. И вот… В понедельник после занятий он пригласил Аделисию на чай. — Что ему от тебя нужно? — в который раз удивился Ульрик, но девочка только пожала плечами, ковыряясь в ужине вилкой. — Не знаю. Возможно, хочет спросить что-либо о последнем эссе, — она снова врет, криво ухмыляясь и четко ощущая, как темный взгляд профессора ЗОТИ прожигает взглядом ее затылок. — Я пойду. Пожалуй, не стоит заставлять профессора ждать. — Удачи, — Тео хмурится, но ничего другого, кроме как «удачи» не говорит, хотя и видит, что взгляд подруги наполнен размышлениями. Что-то происходит, но она все молчит. Однозначно. И это немного разочаровывает, но он закрывает глаза на это. Захочет — расскажет.

***

Трясущимися руками он разливает по чашкам горячий чай, в то время как гостья, поджимая губы, сидит напротив него. Аделисия чувствует легкий страх от неизвестности. И Квиррелл ощущает это, думая, что девчонка не промах. Как и сказал Его Господин — она догадывалась. Он не мог не почувствовать упирающегося в спину чужого взгляда, когда ходил по школе или когда направлялся в Запретный лес искать единорога по Его приказу. А после того, как он не нашел волшебное существо, Темный Лорд наказал его — перелопатил все его воспоминания силой и заставил встретиться с девочкой в приватной обстановке. И если она заговорит — наложить на нее Обливиэйт. Из-за этого он сейчас был бледен… И тайно надеялся, что девочка все же не глупа, как Ему и казалось, и не спросит у него, почему он такой, почему отправился в лес. Боялся сорваться. Рассказать. Показать, а после стереть память. Но Гонт молчала, держа в руках свою чашку, наполненную до краев коричневой жидкостью, немного наклоняя ту в разные стороны, отчего по чаю шли волны. Аделисия молчала и изучала. Смотрела своим проклятым алым взглядом — холодно, сдержанно и недоумевала: почему профессор после вчерашнего дня так посерел и побледнел, что на его шее выступали вены? Мысли снова вились у нее в голове, словно пчелы, подкидывая самые бредовые идеи. — К-к-как в-в-вам ч-ч-ч-чай? — начинает эту беседу ни о чем профессор. Девочка растягивает губы в вежливой улыбке. — Благодарю. Жасминовый чай – мой любимый, — в ее голосе скользит лесть, и Он на затылке усмехается про себя. Ей еще учиться и учиться скрывать свои эмоции. Но и понимает, что тупой Квиррелл ведется. Мерлин, за что ему попался такой несведущий помощник? Злость вновь закипает в Нем. Девочка напрягается, чувствуя злость. Чужую злость, которая волнами исходит от профессора. Она непонимающе передергивается про себя, стараясь не выдать недоумения или каких-либо других эмоций. Мерлин, выдавать сейчас хоть какие-то эмоции было опасно. — Р-р-рад. С-с-скаж-ж-жите п-п-пож-ж-жалуйста, п-п-поч-ч-чему в-в-вы п-п-по-п-п-пали на С-с-слиз-з-з-зерин, а не Когт-т-т-тевран? — Квиррелл немного расслабляется, задавая интересующий Его вопрос. — Шляпа решила, что кровь — не вода, — отвечает Адель сдержанно, пытаясь не сказать лишнего, но все же язвит. — Неужели я похожа на заучку из-за того, что все знаю? Вспышка интереса, которую ощущает Адель гасится спокойствием. И обидой… теперь уже Квиррелла. — Н-нет, мис-с-с Г-гонт. Я н-н-не х-х-хотел вас обид-д-деть. П-п-просто, я с-с-сам с Когтеврана… — А, предпочтения. — М-м-можно т-т-так сказ-з-зать, — профессор криво улыбается и оба замолкают. — О, М-м-мерлин. В-в-время. В-в-вам пора в в-в-вашу гостин-н-ную. Он смотрит на часы. Девочка кивает, отставляя от себя нетронутую чашку. — Благодарю, сэр, за приятную беседу, — она встает, слыша гневное шипение: «Ты, чертов болван, почему именно ты попался мне в Албании?!», и скрывается за дверью, после улавливая ответ: — Простите, мой Лорд, — снова без какого-либо заикания. И от этой гротескной «картины», складывающейся у девочки в голове, готовы встать волосы дыбом. Страх снова подступает к горлу, как и интерес от сложившейся ситуации. «Албания. Албания… Мой Лорд. Так называли только одного темного волшебника, согласно книге «Темные волшебники Англии», — она спешит по освещенным факелами коридорам, наконец-то оказываясь в своей гостиной. «Он не умер? Как? Почему?» — она сама не верит своей неожиданной догадке, которая ударяет по голове, словно набатом. «Может, я ошиблась? Темных лордов бывает много...» — словно под гипнозом, она садится в самом дальнем углу напротив Демиана, пишущего конспект. — Скажи мне, Валентайн. Гипотетически... — она напряженно оглядывает гостиную, замечая, что некоторые с любопытством косятся на них, и опускает голос на два тона ниже, до шепота. Темно-зеленые глаза парня встречаются с ее собственными, когда она перегибается к нему через стол, кладя ладони поверх столика. Ее голос выдает волнение, — может ли Темный маг возродиться, погибнув один раз? Демиан напрягается. Смотрит на нее как-то странно. — Я… не изучал углублённо темные искусства, — старшекурсник хмурится, говорит так же тихо, наклоняясь к ней и смахнув свитки в сторону. — Но, возможно, какой-нибудь ритуал дает бессмертие, связанное с возрождением. А зачем тебе эта информация? — запоздало соображает парень, щурясь. Явно испытывая любопытство и чуя забаву для себя. — Хочешь оправдать свою фамилию? — подкалывает он, но встречается с раздраженным взглядом алых глаз, сияющих каким-то разъяренным блеском и… страхом?.. От этого старосте становится не по себе. А Аделисии хочется сказать, почти выплюнув (и тем самым согласившись с Малфоем о том, что Хогвартс точно самое небезопасное в мире место): «Нет, Валентайн. Просто похоже, что по безопасному Хогвартсу ходит злой темный маг», — но она держит себя в руках, понимая, что такие секреты нужно держать при себе. Иначе… умрешь. Какая ирония. «Как мне теперь держаться с Квирреллом?» — она кусает губы, ее взгляд пылает темным безумным огнем, который напрягает и даже пугает Демиана. — Ты что-то узнала? — неожиданная догадка заставляет голос парня дрогнуть и сорваться на последнем слове, отчего у него проявляется ужасный американский акцент. Адель ухмыляется, кивая, но ничего более не говорит, улавливая на себе настороженный взгляд Демиана. «Стоит ли сказать тому же профессору Снейпу? А не пошлет ли он меня?» Когда ночью она ложится спать, задернув полог кровати и глядя в окно… Ей кажется, что все эти проблемы не должны касаться ее. Однако, когда Морфей окутал сознание, ей приснился странный сон. Профессор Квиррелл плачет, дрожа и разговаривая с человеком под своим тюрбаном. И она понимает, что ей его даже… жаль?..

***

Новое утро для Аделисии не задалось с самого начала. Мало того, что она не выспалась, так еще чуть не поскользнулась в ванной и не грохнулась на скользкий пол, залитый водой. Благо рядом была Дафна, которая успела протянуть Аделисии руку помощи. А по пути в кабинет травологии на проверочную, она встретила Пивза, который закидал ее водяными бомбочками, весело хохоча. Однако быстро смылся, завидев за девочкой Кровавого барона, которого Адель поблагодарила за помощь… Как только ей не встретился Филч? Она благодарила Мерлина, что тот не явился на шум, хотя мог. В итоге ей все равно пришлось чапать в ближайший туалет, чтобы там просушиться, выслушивая тупые шуточки от старшеклассников с разных факультетов. Ее одежда и волосы промокли настолько сильно, что все помещение заполнилось паром, стоило ей направить на себя палочку. «Чертов Пивз», думала она, когда профессор Стебль сняла с нее очки за опоздание, стоило зайти в кабинет через одну минуту после звонка. Это было неприятно. Поэтому к уроку полетов девочка была настолько зла, что однокурсники жутко боялись попасть под раздачу. Старались даже не встречаться с ней взглядом. Тео и Ульрик тоже придерживались такого решения и обходили ее дальней дорогой, наткнувшись за столом во время обеда на шипение, которое сорвалось с уст девочки, когда те только открыли рот, пытаясь спросить, почему она настолько взъерошенная. Ее поведение… их напугало. Слишком уж напоминала змею перед броском. И она чувствовала это. Но… ей было плевать. Ее голову занимали совсем другие мысли. И только Малфой кидал на нее любопытствующие взгляды. Он впервые видел Адель в таком несобранном и хмуром состоянии, и это заставляло смотреть на соперницу по-новому. В три двадцать первокурсники Слизерина торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полетам, под руководством сдержанной Фарли, которая невольно косилась на Гонт, пытаясь понять, что сегодня с ней такое. А Аделисия чувствовала, как к злости и раздражению прибавляется волнение. Она не сказала бы, что боялась высоты, но она была неспортивной и прекрасно знала об этом. Все, что она хорошо умела – это быстро бегать от своих врагов и прятаться. Ну, разве что еще лазить по деревьям и кидать блинчики. Однако радовало, что по крайней мере день был солнечным и ясным; дул легкий ветерок, и трава ласково шуршала под ногами. Хоть что-то хорошее за сегодня. Ученики дружным строем спускались с холма за старостой, направляясь к ровной поляне, которая находилась как можно дальше от Запретного леса, мрачно покачивающего верхушками деревьев. Пришли первыми, как слизеринцы поняли, именно они. Гриффиндорцев еще не было. Школьные метлы уже ждали их, лежа на земле. Сжав губы, девочка встала напротив одной старой метлы, древко которой блестело от полировки, рядом с Малфоем и Уизерсом, глаза которых горели огнем. Обоим мальчикам очень хотелось снова почувствовать ветер в волосах. Как говорил Ульрик, полет дарит чувство свободы. Наконец появились первокурсники Гриффиндора, а после и преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба. — Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы — давайте, пошевеливайтесь. Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!» — ВВЕРХ! — крикнули все ребята. И метлы некоторых плавно прыгнули ребятам в руки, но другим повезло меньше. В то малое количество невезучих людей вошла и Аделисия, метла которой осталась лежать на месте, словно приросла к земле… Словно бы назло, издеваясь над ней. Сжав губы, она посмотрела на держащего в руках метлу Драко, Тео, Ульрика и даже Гарри. И от этого в ее груди с новой силой вспыхнули злость и раздражение, хотя вид того, как у Гермионы метла покатилась по земле, немного убавляли эти чувства, добавляя к первым злорадства. Адель злорадствовала, что не только у нее день проходит плохо. Ибо на лице девчонки было такое отчаяние, что Гонт даже порадовалась, что ее выдавали только глаза. На какое-то мгновение она попыталась успокоиться. Но в итоге даже к Грэйнджер метла прыгнула в руки. Ее взяла зависть. Поэтому холодно и властно прошипела сквозь зубы: — ВВЕРХ! — и… Метла дернулась и «ускакала» от нее, словно напуганная таким тоном. Аделисия сжала зубы еще сильнее. Множество взглядов теперь обратились к ней. Удивление было написано на лицах и в глазах слизеринцев, а вот гриффиндорцы смотрели на нее со смешками в глазах. Как же — Змея так отлично провалилась. Раздраженно посмотрела на гриффиндорцев, которые мигом притихли под гневным взглядом и отвели глаза. Только Гарри смотрел на нее, не моргая. И немного удивленно. Кончики ее ушей покраснели от смущения. Гонт скрежетала зубами, когда мадам Трюк, ухмыльнувшись, показала справившимся ребятам как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя насколько правильно они держат метлы. Она сделала замечание Малфою, а услышав обиженное «Но я летаю не первый год!» – объяснила строго, что он неправильно летал все годы под смешки Гриффиндора. Потом вернулась к Аделисии. — Метлы как животные. Чувствуют, что их боятся и поэтому не слушаются, или сами боятся, если в голосе человека будет звучать злость или сила. Поэтому метла сбежала от вас, мисс Гонт. Постарайтесь вкладывать в голос меньше силы, — было видно, что профессора забавляла вся эта ситуация, когда она вернула метлу девочке, но только не Адель, которая под всеми взглядами вновь протянула руку над метлой и проговорила: — ВВЕРХ, — вложив в голос хоть какую-то мягкость… Но даже и сейчас не вышло. Испугавшись, как во второй раз, метла дернулась и ударила по затылку стоящего рядом с ней Ульрика. — Ауч! — прошипел мальчик, удивленно смотря на чужую беснующуюся метлу. — М-м, похоже, вам придется еще позаниматься отдельно от ребят, чтобы не затормаживать учебный процесс. А пока отойдите в сторону и позанимайтесь там, — мадам Трюк криво улыбнулась. Адель вспыхнула. Отступив на шаг и взяв метлу, пошла на другую сторону площадки. В это время за девочкой из окна ближайшей башни наблюдал один из профессоров, задумчиво сложив руки за спиной, кривя губы и хмурясь. Он знал только двух-трех людей, которых не слушались метлы. Не обращая внимания на других ребят, и что там происходило, девочка пыталась подчинить себе метлу. И, пожалуй, только тогда, когда ее голос охрип, а злость немного приутихла, ей удалось поладить с метлой — та прыгнула ей в руку, хотя и с некоторой неохотой. Мадам Трюк, увидев это, улыбнулась ей и дала добро на взлет. В воздухе все было немного лучше. Метла хоть и подрагивала, но держала Аделисию, которой полет не показался приятным. Она совершенно не понимала прелести полета. Она снова злилась. Злилась, и старалась не обращать внимания на шпильки со стороны Малфоя после занятия, и напуганные взгляды Ульрика и Тео. Успокоиться она смогла только в одиночестве, сидя в кресле ночью после урока астрономии, расставляя фигуры на оставленной кем-то шахматной доске. Мысли о профессоре снова одолели ее. Злость отступила, словно бы той и не было. Квиррелл был черной пешкой, за которым стоял Черный король. На другой стороне стоял Белый король — директор. У нее в голове не укладывалось, как профессор Дамблдор допустил такое?.. Не сошла же она с ума! «Возможно ли, что он на самом деле знает? Ну не может быть такого, чтобы директор не знал обо всем, что творится у него под носом». Адель вздрагивает, когда в ее поле зрения появляется непрошеный гость, но взгляда от расставленных фигур на шахматной доске не отрывает. — Почему не спишь, Малфой? — вполне дружелюбно спрашивает его она, наконец рассматривая плюхнувшегося на диванчик мальчика, который сидел теперь напротив. Он был в пижаме, как и она. Серые глаза горели предвкушением. Темным огнем, в котором плескались бесята. Похоже, он не смог заснуть, зная, что где-то по темным коридорам сейчас бегают Поттер с Уизли от смотрителя Филча. — Тот же вопрос, Гонт, — мальчик усмехнулся, окидывая взором столик, на котором стояла шахматная доска с расставленными фигурами. — Играешь сама с собой? Мой отец говорит, что это признак небольшого ума или зацикленности. Аделисия ухмыляется в ответ, передёргивая плечами. Ничего другого она и не ожидала от Драко Малфоя, с которым отношения у них начались не на самой приятной ноте и устаканились только к концу первой недели обучения. И все из-за истории магии. — О, не знала, что ты обо мне так беспокоишься, что готов поделиться философией своего отца, — ядовитые слова слетают с ее языка, заставляя юношу покрыться смущенными пятнами. Девочка чувствует легкое раздражение. — Не мели глупостей, Гонт, — он щурится от недовольства, но на его лице появляется победная ухмылка. Ему кажется, что он улучил ее в слабости. — Или ты, возможно, боишься проиграть кому-либо, и поэтому играешь сама с собой? Как сегодня на уроках полетов. Аделисия впивается в него алым взглядом, прикусывая губу. Думая… сказать ли ему? Или же нет? Пусть его мечты о ее слабости останутся при нем? Она видит, что мальчик терпеливо и пытливо смотрит на нее, ожидая ответа. А Малфою действительно было интересно. Сначала ему подумалось, что она правда играет одна, но фигуры были странно раскиданы по полю: среди белых фигур высился белый король, а в черные фигуры были записаны две фигуры – черный король… и его пешка, которой он прикрывался. Его слова были лишь провокацией. — Я училась играть в защиту, — нагло врет Аделисия, глядя в серые глаза, — но линия нападения выходит у меня лучше. Драко стискивает зубы. Он чувствует ложь, но ничего не говорит. Все-таки они не друзья, чтобы все рассказывать друг другу. — Тогда давай сыграем. Ты в защиту, я в нападение. Я все равно пока не засну, понимая, что завтра Поттер и его дружок вылетят из школы, — мальчик злорадно улыбается, расставляя белые фигуры со своей стороны. — Согласен играть белыми фигурами? — Аделисия ухмыляется, чувствуя легкую комичность всей ситуации, расставляя черные фигуры со своей стороны. — Мне без разницы, — Малфой скалится в ответ, и они начинают партию. Он сразу же попытался пробиться с помощью ферзя к королю, но Аделисия ловко поставила защиту с помощью офицера, защищенного конем. Драко нахмурился. «В защите, говоришь, играть не умеешь...», — прозвучало в его голове недовольное эхо, когда в какой-то момент он лишился обоих своих коней. Он недоумевал, как пропустил это мимо глаз, хотя ему удалось срубить ферзя вражеского наступления. Аделисия же ждала момента, когда откроется король. И после долгих минут дум, Драко, сам того не заметив, открыл ей доступ к королю, срубив пешку возле ее ладьи. В итоге она поставила шах и мат с помощью двух коней. — Шах и мат, Малфой, — проговорила она торжествующе, когда фигурка короля белой стороны скинула корону, подняв руки. — В следующий раз я буду осторожнее, — серые глаза сверкнули сталью. — О, нет, Малфой. На сегодня мы остановимся, — Адель посмотрела на часы, которые стояли на трюмо. — А вот завтра можешь взять реванш, если хочешь. Но Малфой почему-то не уходит. — Кстати, почему ты в последнее время ходишь такой задумчивой, Гонт? Шепчешься с Валентайном насчет Темных искусств, — лениво тянет он. Она кидает на него задумчивый взгляд. И откуда он только знает? Подслушивал? — Вот, даже сейчас ты думаешь. Расслабься. — Не твоего ума дело. — У-у-у, как грубо, Гонт, — но он только ухмыляется, когда их взгляды встречаются вновь.