Тайны наследницы древнего рода

Медленно летели недели. После происшествия со змеями, Пэнси Паркинсон боялась даже открыть рот. Только посматривала косо, как и остальные соседки по комнате. Змеи же, устроившиеся в одном из пустующих классов, были всем довольны — они ловили мышей, обитающих в замке, а также питались тем, что приносила им Аделисия. Договор был выполнен. Демиан, как и обещал, помог ей улизнуть от приглашений странного профессора, поэтому дни девочки были неимоверно загружены учебой, а также работой в библиотеке — только по субботам и воскресеньям она могла расслабиться и не делать ничего. Разве что играть в шахматы с Теодором и Ульриком, с которыми снова более-менее сблизилась, и читать книжки из импровизированной библиотеки Слизерина, где она неожиданно отыскала небольшой тайник. За книгами прорицания, которыми, похоже, давно уже никто не пользовался, настолько пыльными они были, находилась полая стена. Аделисия поняла это, когда, чуть покачнулась на табурете и ударилась о каменную кладку ладонью, пытаясь удержать равновесие и не свалить тяжелый стеллаж из темного дуба. Она проверила всю стенку этой полки, но только в определенном промежутке та издавала глухой звук. Он был настолько глухой, что… оглядевшись по сторонам, и, поняв, что за ней никто не наблюдает, она достала палочку и постучала ей по стенке три раза в нужном промежутке. Словно по команде, что-то щелкнуло. Девочка заметила образовавшийся в стене выступ, за который потянула… За этой «небольшой дверцей» скрытой книгами чего только не было. Закупоренная колба с мутным на вид зельем («Неужели оборотное?»), один на вид маггловский дневник с пожелтевшими страницами и черное, как смоль, изящное перо с золотым наконечником. Похоже, вороновое. И если на дневнике было заклинание сокрытия и от него веяло сильной магией — такой, что холодок бежал по коже, то перо оказалось безвредным, поэтому последним девочка активно пользовалась, все думая, как сломать чары на странном дневнике. Утром в канун Хэллоуина, когда Аделисия проснулась ни свет ни заря и вышла в общую гостиную уже одетая и умытая, ее ожидал сюрприз. Гостиная Слизерина поражала своими украшениями. Вверху под полотком плыли тыквы, блестящие своими глазницами и безобразными ртами. На столах в черных котлах сияли и переливались конфеты в ярких обертках и разнообразные сладости. Среди всего этого «праздника» стояла Фарли со своей подружкой Милой. С помощью палочек они совершали последние штрихи: развешивали гирлянды-змеи и летучих мышей. Это было весьма необычно. — Ну, как тебе, Гонт? — Джемма улыбается, смотрит на Аделисию выжидательно. Адель окидывает взглядом теперь уже ярко освещенную гостиную, осязая запах тыквы. — Прекрасно, Фарли. Вы хорошо потрудились. Но зачем? — она правда не понимает зачем, если учесть, что профессор Флитвик еще на прошлых уроках разболтал, что в Большом зале состоится пир, посвящённый Дню Всех Святых. Как раз когда учил их чарам Левитации, за которые Адель получила свои пятнадцать очков. — Наверное, ты уже знаешь от Демиана, что мы, старшекурсники, хотим устроить вечеринку. Это наша традиция. И чтобы вам, малышне… — староста улыбнулась, — не было так обидно, мы решили, что это утро и весь день до вечера должен принадлежать вам. — Мы одна семья, Гонт! — Мила Эндерсон вздергивает подбородок вверх, оскорбившись. Аделисия почти фыркает про себя, но натягивает на лицо холодную улыбку. — Прости, если обидела. Я знаю, что мы одна семья. Но для меня это было слишком неожиданным. Какое-то время они смотрят друг в другу глаза… И Мила смягчается, когда Аделисия незаметно воздействует на нее своими мыслями: копается в ее голове, находя лишь в ней цветные рюши, воспоминания о ее похождениях и ссоры с родителями. «И как Фарли только связалась с этой… тупицей?» — Я не в обиде, Гонт, — выдает Мила, слащаво улыбнувшись, отчего девочке кажется, что ее стошнит — прямо сейчас. Слишком сладко и приторно. А еще фальшиво. Ведь только что она попала под ее влияние и даже не поняла. «Печально». — Можешь угоститься вон тем бармбрэком, — Мила вновь белозубо улыбнулась, показывая десны. — Конечно, я понимаю, что можно перебить аппетит, но это своеобразное гадание. Аделисия посмотрела на лежащий на подносе хлеб темного цвета, уже нарезанный кусками. Есть не хотелось, но любопытство пересилило. Фарли и Эндерсон наблюдали за девочкой с явным интересом и будто подобрались обе, когда Гонт откусила кусок и поморщилась, стоило какой-то вещи царапнуть по зубам. Да и сам вкус хлеба с цукатами и изюмом пропал, уступая месту горькому металлическому оттенку. Адель отвернула голову, выплевывая на ладонь монету. Сикль. — О, будешь богатой, — ухмыльнулась Фарли, но Аделисия мрачно передернула плечами. Сейчас она даже жалела, что это было всего лишь гадание. — Сикль, кстати, можешь оставить себе. — А разве толкование монеты еще нельзя расценивать как неожиданность? — Аделисия замерла, смотря на монету и ощущая, как внутри поднимается легкое волнение. Возможно, второе предсказание более близко к настоящему? «Да нет. Бред...»

***

После завтрака практически никто из ребят не мог сосредоточиться на совмещенном с Пуффендуем уроке травологии: все настолько были поглощены праздничной атмосферой, которая царила, казалось, даже в высоких кронах Запретного леса, что Аделисии то и дело приходилось одергивать Теодора и Ульрика, пускающихся в обсуждение еды, чтобы хоть что-то услышать о методе сбора белого бадьяна: —…плоды Белого бадьяна, запомните, нужно собирать непосредственно перед созреванием, когда они еще зеленого цвета, но уже начинают раскрываться, — вещала профессор Стебль, даже не пытаясь успокоить шепчущихся подростков… и это было странно. Это как если бы профессор МакГонагалл улыбнулась Драко Малфою и похвалила его. От этого сравнения Адель ухмыльнулась, практически рассмеялась, но быстро взяла себя в руки, скрывая усмешку от любопытных глаз стоящей рядом с ней Дафны. — Итак, дети. Раз мы изучили свойства Белого бадьяна, — произнесла профессор Стебль, не глядя на перешептывания учеников, — я хочу узнать у вас: если у кого-то какие-либо предположения, как именно используют это замечательное растение? Аделисия нахмурилась, собирая в голове все возможности растения: противовоспалительное, общеукрепляющее, тонизирующее, кровоостанавливающее... И когда в ее голове нашелся ответ, подняла руку. — О, мисс Гонт. Слушаю вас. — Зельеварение, — перед ее глазами словно из пепла восстала картинка дымящегося котла и надпись «Рябиновый отвар» над ней. — Используется в «Рябиновом отваре», зелье, которое представляет из себя хорошее кровоостанавливающее средство. Сопоставимо только с «Экстрактом бадьяна», которым можно залечить любые раны, — проговорила четко, параллельно вспоминая, где же еще используется бадьян. И, похоже, эту заминку профессор Стебль восприняла как окончание ответа. — Отлично, мисс Гонт. Десять очков Слизерину. А, вы, мистер Уизерс, не хотите дополнить ответ? — обратилась профессор к своему любимчику, но поймала в ответ только опущенный взгляд и красные щеки. — Простите, профессор Стебль. Но мне больше нечего добавить. — Ну, что же, — женщина поморщилась, понимая, что никто ее сегодня особо не слушал. — До конца пары осталось не так много. Ваше домашнее задание — написать эссе об использовании Белого бадьяна и его сборе. На этом прошу покинуть теплицы, наш урок окончен. И дети, записав домашнее задание, вереницей поспешили на выход. Самой последней из теплицы вышла Адель, оглядывая хрустящую из-за инея траву под ногами. — Быстрее бы попробовать тот тыквенный пирог, о котором рассказывал мне брат! — девочка вполуха слушала идущего впереди Уизерса, чувствуя, как неприятное ощущение чего-то грядущего поднимается в ней волнами. И это чувство только обострилось, когда они зашли в замок, поднялись по лестницам на нужный этаж и прошли в кабинет ЗОТИ. Привычный запах чеснока ударил в нос, но она больше не реагировала на него так остро. Слишком… привыкла? Села за третью парту вместе с Теодором, который выглядел вполне обычно, хотя в голове его так и крутилось желание посмотреть на Большой зал. Гонт вздохнула, прикрывая рот ладонями. Покрутила головой, проверяя мысли и чувства всех присутствующих, но не увидела ничего тревожного. Похоже, только ее оплетало неприятными липкими кольцами беспокойства. И вот появился Квиррелл-не-Квиррелл (так окрестила его про себя Адель, не зная, как еще назвать человека с духом в голове). Он медленно ступал между рядами и сегодня, как подметила Адель, был бледен, словно простыня, а в каждом его движении читалась еще большая неловкость и нервозность, из-за чего он заикался еще сильнее: — Д-д-д-доб-б-б-брого д-д-д-д-дн-н-н-ня. С-с-с-с-с-сегодня м-м-м-мы из-з-з-з-зучим с-с-с-с в-в-в-в-вами ч-ч-ч-ч-чар-р-р-ры з-з-з-з-зад-д-д-д-д-дымле-н-н-н-нния «Фу-м-м-м-ммос», — пролепетал профессор, нервно озираясь по сторонам и остановив взгляд на рабочем столе. — П-п-п-пиш-ш-шите. «Фум-м-м-м-мо» – к-к-к-кор-р-р-рень эт-т-т-того з-з-з-зз-акли-и-и-и-и-инания и-и-и-и-и оз-з-з-зз-нач-ч-ч-чает «д-д-д-дым». Ч-ч-ч-чтоб-б-б-бы выз-з-з-звать д-д-д-данное зак-к-к-клинан-ние, н-н-н-нужно пров-в-в-вести п-п-п-п-палочкой в-в-в-в-вот т-т-т-так, — Квиррелл взмахнул палочкой, сделав мягкий жест снизу вверх, а затем поведя кистью руки в сторону, — п-п-п-произ-з-з-знеся «Фум-м-м-м-мос». — Что-то не сработало, профессор, — лениво произнес кто-то с пятой парты слизеринского ряда. И, как ни странно, даже Когтевран поддержал его дружными смешками. Аделисия обернулась, чтобы увидеть этого смельчака, и сразу наткнулась на кривую улыбку — Блейз Забини явно решил пошутить над заикой. И, видимо, весьма удачно, судя по подвешенному состоянию Квиррелла-не-Квиррелла, у которого покраснели кончики ушей, а его тон перешел почти на крик: — В-в-в-вон из-з-з м-м-моего кла-а-а-ас-с-с-са и м-м-м-минус д-д-д-десять оч-ч-ч-чков С-с-с-с-слиз-з-з-зерину! «Как только он не выгнал всех?» — мысленно съязвила Адель и вздрогнула, перехватив взгляд Квиррелла. В глазах того мелькнул злобный красный огонек, который, впрочем, быстро исчез, сменившись равнодушием. Блейз же спокойно собрался и вышел из кабинета, окинув профессора презрительным взглядом. «Это было смело и глупо», — думается ей, но потом она вспоминает о своей слежке. «Но мой поступок, пожалуй, хуже в сто раз», — она рисует на полях пергамента новым черным пером некрасивый цветок, но голос профессора вырывает ее из мыслей, заставляя поднять взор. — М-м-мис-с-с- Г-г-г-гонт, н-н-н-над-д-д-деюсь, в-в-вы пом-м-м-может-т-те з-з-з-зараб-б-б-бот-т-тать ут-т-т-т-терян-н-н-н-нные ваш-ш-ш-шим однок-к-к-курсником бал-л-л-л-лы и продемонстри-и-и-и-ируете н-н-н-нам зак-к-к-клинание «Фу-м-м-м-мос». Д-д-д-для в-в-в-вас я п-п-п-повторю ж-ж-ж-жест… и н-н-н-не рас-с-с-страивайтесь, если н-н-н-не п-п-п-получится с п-п-п-п-первого р-р-р-раза. Аделисия выходит к доске, сжимая в руках рукоятку палочки и сознавая, что это впервые, когда профессор Квиррелл сорвался... Это заставляет ее нервничать еще больше. А он, словно прекрасно зная о ее чувствах, легонько касается ее плеча своей холодной рукой. И от этого по коже пробирает мороз. Их взгляды вновь встречаются. Он повторяет движение палочкой, ухмыляясь про себя, когда не видит в глазах этой девчонки ничего, кроме усталости. «Подучилась», — в то же время слышит девочка в его голове, поражаясь, что сегодня она может слышать его. «Почему он настолько несобран?» — Ну ж-ж-ж-же, мис-с-с-с-сс Г-г-г-гонт-т-т-т, — в его голосе звучат вкрадчивые нотки. — Фумос, — легкий дым укутывает Адель с головы до ног, стоит ей повторить движение палочкой и произнести заклинание. — Ч-ч-ч-что ж-ж-ж-же. Д-д-д-дес-с-с-сять оч-ч-ч-чков Слизз-з-з-ерину, — сухо говорит профессор, и Адель поспешно возвращается к своей парте, пытаясь укрыться от холодного взгляда мужчины. Хорошо, что она вовремя закрылась и выдержала это странное испытание.

***

Большой зал блистал великолепием. На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей. Еще несколько тысяч летали над столами, подобно низко опустившимся черным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда, на которых вдруг внезапно появились самые разнообразные яства. Но даже это не могло отвлечь девочку от странного ощущения «неприятностей». — Ты посмотри, какая вкуснятина! — толкнул ее в бок Демиан, заметивший вялость Аделисии, которая положила себе в тарелку только ростбифа с овощами. Но она только сильнее напряглась. Повернув голову к старосте, который уже накладывал себе на тарелку запеченные в мундире картофелины, она хотела было рассказать, что ее беспокоит, как в зал вбежал профессор Квиррелл. Аделисия сразу же повернула голову к нарушителю праздника: его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх, который.. не был реальным – слишком уж безумно блестели его глаза. А такой взгляд она хорошо знала. Не мешкая, профессор подбежал к креслу директора и, тяжело опираясь на стол, простонал: — Тролль! Тролль... в подземелье... спешил вам сообщить... — выпалив это без всяких запинок, он потерял сознание и рухнул на пол. Аделисия и моргнуть не успела, настолько быстро среагировали учащиеся Хогвартса: зал наполнился криками и суматохой. Даже старосты — примеры для подражания — не удержались и вскочили со своих мест. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина. — Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни! От последнего комментария Аделисия готова была схватиться за голову, но лишь вздернула бровь, скептически смотря на Валентайна. «Серьезно? А ничего, что наша гостиная находится в подземельях? Или он говорил о другом подземелье, о котором нам, простым ученикам, не дано знать?». Похоже, не только она восприняла заявление с подозрением. Демиан и Фарли, переглянувшись между собой, бегом направились наперерез спешащему к ним профессору Снейпу, который наполненный желчью голосом гаркнул: — Наши подземелья безопасны при проходе за картину миссис Берк. Пароль – «Оборотное зелье», если вы забыли. Поэтому бегом. Зря ли я вам доверил свой факультет? — услышав это, Аделисия в который раз поняла, что Хогвартс таит в себе куда больше тайн, чем кажется. — Быстро за нами! — в один голос скомандовали Демиан и Фарли всем студентам факультета. — Первокурсники, держитесь вместе! Если будете слушать нас, ничего страшного не случится! Из слизеринцев уже образовалась толпа. — Пропустите первокурсников, пусть подойдут ко мне! — отдал приказ Демиан, и все, как ни странно, сразу подчинились. — Никому не отставать! И всем выполнять мои указания — я здесь староста! Аделисия тоже подчинилась своему другу, чувствуя, как до смерти напуганный Ульрик ухватился за край рукава ее мантии. Возле прохода была безумная толкучка, но она в конечном итоге быстро рассосалась — Гриффиндор и Когтверан поднимались по лестницам, а Слизерин с Пуффендуем пошли разными путями в подземелья. Среди их факультета гулял тихий гул обсуждений. — Подумать только, тролль, — тихо заговорил Нотт, шагающий рядом с Аделисией. — Откуда он мог взяться? Гонт нахмурилась. В голову приходила лишь одна идея — коридор на третьем этаже. — Скорее всего, это дело рук учителей, — Адель усмехнулась, останавливаясь, как и все остальные ребята, и упираясь взглядом в ровную спину Демиана, который остановился и теперь разговаривал с вредной картиной. — Просто так горный тролль не появится в школе, согласись. — Ты хочешь сказать, что этот старый маразматик притащил в школу огромного тролля? — Адель обернулась на уже знакомый голос Малфоя, который подтянулся к их троице и, похоже, внимательно слушал разговор. Видать, Крэбб и Гойл так перепугались, что не смогли связать и два слова, а поговорить ему ой как хотелось. — А ты хочешь сказать, что тролль сам забрел в замок, да? — Аделисия иронично улыбнулась сероглазому мальчику, но тот не успел ответить — ученики двинулись дальше (противная картина наконец-то согласилась открыть дверь) и наконец-то очутились в гостиной. Вереницей прошли через проход и расселись на удобных диванах. Гостиную почти сразу заполнил взволнованный гул. Они были в безопасности, но ощущение праздника у многих ушло, уступая место легкому унынию и волнению, хотя домашние эльфы принесли им пищу. Но Аделисию не волновало все это. Ее мучили мысли о третьем этаже. Верны ли ее догадки? Фраза директора о том, что тот, кто не хочет умереть страшной смертью, не должен ступать на третий этаж, описывала это событие как никогда лучше. Что может быть хуже тролля, на которого не действуют обычные заклинания? А зачем он вообще нужен? — Вот, я положил тебе еды в тарелку и принес попить. Держи, — проговорил Уизерс, ставя рядом с ней золотую тарелку, на которой лежал сочный бифштекс, и кубок с желтовато-белой жидкостью. — А, спасибо, Ульрик, — Аделисия кивает ему, слегка улыбнувшись, отчего мальчик немного краснеет и отводит взгляд. Взяв со столика имбирно-лимонный напиток, девочка сделала глоток и… в ее голове словно щелкнуло. Все шестеренки собрались на место, образуя единую картину. «Что там было написано про троллей в книге Саламандера?.. Разумных троллей часто используют как охранников?». — Ульрик, — обратилась она к единственному сидящему рядом с ней (Демиан и Теодор отправились жевать сладкие шоколадки) мальчишке, медленно поедавшему свою порцию, — как ты думаешь, что могут прятать на третьем этаже? От такого смелого заявления Адель мальчик подавился, закашлявшись. — Что?! — Я думаю, что в школе что-то прячут, — она облизывает губы, уверенно глядя ему прямо в глаза - тот хмурится, но взгляда не отводит. В темных "угольках", обрамленных ресницами, мелькает легкое понимание. — Тролль-охранник, да? Хочешь попытать удачу? — Не думаю, — Аделисия ухмыляется Ульрику. — Мы, слизеринцы, не лезем в чужие тайны. Правда ведь? «Тем более, кое-кто, похоже, уже попытал удачу», — она вспоминает Квиррелла и его наигранный испуг. — Логично. Мне бы не хотелось умереть раньше времени. — О чем разговариваете? — к ним наконец-то подходит Теодор с полными карманами сладостей, которые он высыпает на стол. — Еле успел урвать. Старшекурсники как с цепи сорвались. Веселятся. Перепили яблочного сидра — кстати, он вкусный. Ульрик и Адель переглядываются, а потом смотрят на Теодора. Слишком хорошо они знают его авантюрную сторону. — Мы говорили о том, что в гостиной праздновать куда удобнее, — Гонт врет и не краснеет, наконец-то пробуя мясо. Теодор прищурившись, успокаивается, ведясь на их ложь — он немного пьян. «Надеюсь, наша миссис благородство Фарли не устроит им головомойку», — звучит в голове Нотта, однако… — ВАЛЕНТАЙН! — будто в подтверждение слышится на всю гостиную возмущенный вскрик Джеммы. — Ты хочешь споить первокурсников?! Аделисия усмехается, слушая разговоры мальчиков ни о чем, и размышляя, что было бы хорошо разгадать тайны дневника, лежащего на дне чемодана, и узнать, что охраняет тролль на третьем этаже.