Тайны наследницы древнего рода

В начале ноября погода сильно испортилась. Расположенные вокруг замка горы сменили зеленый цвет на серый, озеро стало напоминать заледеневшую сталь, а земля каждое утро все чаще и чаще белела инеем. В школе начались соревнования по квиддичу, отчего слизеринская гостиная напоминала пчелиный улей: мальчишки всех возрастов обсуждали и поливали грязью команды других факультетов. Девочки в большинстве своем не были так заинтересованы в этой игре, но все же делали умные лица, стараясь поддержать «мужской» разговор. Происшествие с троллем (в котором поучаствовали, как оказалось позже, Гарри Поттер с Роном Уизли, полностью подтверждали догадки Аделисии, что тролль как-то связан с третьим этажом) на удивление быстро забылось на фоне этого «знаменательного» события. Поэтому у Адель стало больше причин для времяпровождения в библиотеке. Она практически жила в тихой обители, делая домашние задания и помогая мадам Пинс с работой. Из-за этого многие ребята с Когтеврана и других факультетов, часто посещающие библиотеку, знали, что к ней вполне можно обратиться за помощью по нахождению какой-либо книги. Хотя в этом был свой плюс. Мадам Ирма Пинс настолько привыкла к ее помощи и тихому присутствию, что девочке позволялось читать практически все, что находилось в четырех залах и архиве. Правда, запретная секция все еще была закрыта для нее, но Гонт хватало и того расположения, которого она смогла добиться кровью и потом (а еще холодной улыбкой и долей какого-то очарования). Ведь она могла спокойно сидеть и читать те книги, которые могли бы помочь в открытии дневника, да и просто дополнительную литературу. И вот в пятницу перед соревнованием Слизерин-Гриффиндор, открывающим сезон этого года, девочка сидела над очередной книгой по «Выявлению скрытого» неизвестного автора под литерой «М»: «Открой свои секреты». «Чтобы заклинание сработало, направьте палочку на интересующий вас объект и представьте как скрытое становится явным. Не забывайте, что заклинание должно быть произнесено точно и четко, с некоторой расстановкой». Оглядевшись по сторонам и поняв, что за ней никто в библиотеке не наблюдает, она властно коснулась раскрытого перед ней дневника кончиком палочки, произнеся заклинание: — Открой свои секреты. Сначала ничего не произошло… поэтому Аделисия, чувствуя жгучее разочарование готова была уже закрыть дневник, но через несколько минут на плотных страницах желтого цвета потянулись черные закорючки и редкие рисунки. Отложив от себя книгу с заклинаниями, девочка пролистала открывшиеся ей данные, пробегая по строчкам глазами. На обложке мелким почерком с круглыми завитками было выведено: «Собственность К.Г., истинного Слизеринца». Повествование начиналось с сентября 1700 г: «Я никогда раньше не вел дневник и считал, что оно того не стоит, но вот, я все-таки решил написать его для раскрытия тайн. Если ты это читаешь, значит ты — тот ученик Слизерина, который нашел этот дневник благодаря своему любопытству. Здесь собраны практически все секреты нашего факультета и замка, так что береги его как зеницу ока». «Неожиданно приятно…» — Аделисия жадно уставилась в дневник, не веря своему счастью. Подумать только! Целый кладезь знаний лежал перед ней сейчас. Возможно, не находимый раньше никем, кроме нее. Аделисия перевернула первую страницу, которая датировалась октябрем 1700 г. Но стоило ей начать чтение, как ее позвала мадам Пинс. — Адель, не поможешь мне принять учебники у студентов? — Конечно, мадам, — она с неохотой оторвалась от дневника, немного морщась, однако, убирает его в сумку, подходит к строгой женщине за стойку и становится на стульчик, установленный мадам лично для нее. — Все как обычно, дорогая. Проверь их. Я пока отнесу вот эту стопочку в запретную секцию, — девочка кивает, когда женщина уходит, и поднимает взгляд на двух старшекурсников с Гриффиндора, которые, переглянувшись, смотрят на Адель в ответ так, словно видят в первый раз. Хотя Адель, например, одного из них хорошо знала. Оливер Вуд. Капитан Гриффиндорской команды. В слизеринской гостиной Флинт часто костерил его, называя последними словами. Не такой уж и частый завсегдатай библиотеки. — Ваше имя и фамилия, курс и факультет, — сухо произносит Адель, чувствуя от стоящих перед ней ребят волны легкой неприязни и удивления. — И книги, которые вы хотите сдать. «С каких это пор слизеринская мелочь принимает книги? Сейчас еще придерется к чему», — слышит она в которой раз, но не от Вуда, а от высокого и тощего юноши, который своими скулами немного напомнил Ульрика. «У Гриффиндора что, мозги одни на всех? Но может, это брат Уизерса?..» — Адель осматривает его с головы до ног, замечая вздернутый подбородок. — Мерид Уизерс, — подтверждает ее догадки парень, — пятый курс, Гриффиндор. Аделисия смотрит по картотеке, находя нужный ей формуляр, когда он продолжает. — Сдаю «Зелья и яды», «Забытые старинные заклинания» Э. Лимуса, — довольно-таки манерно, укладывая на стойку увесистые фолианты, которые девочка, кидая на парня быстрый взгляд, просматривает на наличие повреждений. Страницы нигде не повреждены. — Все отлично, Уизерс, — она ставит роспись в формуляре, зачеркивая названия сданных книг, и парень, сощурившись уже хочет развернуться, но вдруг открывает рот, точно что-то вспоминая: — Постой-ка, не ты ли подружка моего милого братца? — А это имеет значение? — Адель поджимает губы, смотря на него холодно, но темноволосый юноша только ухмыляется. — Да нет. — Тогда и суда нет, — она ухмыляется в ответ, протягивая руку к Вуду, который даже теряется из-за такой неожиданности. — Что у Вас? — А, точно, — парень смущенно улыбается. — Я Оливер Вуд, Гриффиндор, пятый курс. Хочу сдать «Братья по крови: моя жизнь среди вампиров» Э. Уорпл. Девочка снова вытягивает нужный формуляр, находя в списке необходимую книгу. Берет из рук Вуда книжку… и у нее складывается ощущение, что этот парень вообще ее не открывал. Считывает мысли, понимая, что так оно и есть. Он не особо ее и читал. Ей хочется съязвить на этот счет, но вместо этого Адель только кивает, проверяет книгу и вычеркивает название из формуляра, ставя подпись, когда не находит каких-либо помятостей или чернил на листах. — Свободны, господа, — девочка едко улыбается, кладет формуляры на место и под удивленными взглядами обхватывает руками толстые книжки (довольно-таки тяжелые для нее) и слезает со стула, исчезая в рядах стеллажей. — Что это сейчас было? — моргает Оливер, хмурясь, когда Мерид ухмыляется. — Аделисия Гонт. Слышал о ней от братца…

***

Гонт неспешно шла ко коридору, пролистывая в руках старый дневник — сегодня мадам Пинс отпустила ее пораньше и это, несомненно, радовало) — как вдруг из ближайшего поворота выскочил Гарри. Адель, ведомая интуицией, еле успела отскочить, но, все же зацепившись распущенными волосами за застежки на мантии мальчика, упала на спину, потянув за собой и напуганного до ужаса Поттера. Перед глазами девочки пронеслись картинки воспоминаний — так быстро, что все перед глазами поплыло: искаженное от ярости лицо профессор Снейпа, изуродованная нога, залитая кровью, и ядовитый шепот: — Проклятая тварь… А после громкий крик: — ПОТТТЕР! ВОН ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО ВОН! Слов Гарри она не расслышала из-за боли в затылке и напуганного голоса мальчика. — Ой, прости! Я не хотел. Сильно ударилась? — Адель почувствовала как гриффиндорец потянул ее за рукав мантии, помогая сесть. — Мне правда жаль. С тобой все в порядке? От этого встревоженного голоса на повышенных тонах становилось только хуже. Аделисия мотнула головой, сжав зубы. — Стоп, Поттер. Тихо, — она сделала успокаивающий жест рукой, потирая затылок. Вздохнула, проморгалась, смотря на застывшего в напряжении мальчика, который сидел на корточках напротив нее. Изумрудные глаза блестели искренним беспокойством, от которого девочке было не по себе, а тонкие губы были плотно сжаты. Вокруг его застежки мантии, словно паутинки, блестели в свете факелов ее вырванные волоски. Ее вещи, выпавшие из сумки, в беспорядке валялись вокруг. — Все в порядке, Поттер. Просто помоги мне собрать все, что упало. Тот смущенно кивнул, и принялся собирать книжки. Аделисия же, встав, первым делом подняла черный дневник, засунув его в сумку поглубже. Наконец сумка полностью собрана. — Правда, прости меня, Гонт, — мальчик поежился, передавая ей черное, как смоль, перо. — Все в порядке. Я не в обиде. Но от чего ты так бежал? Не от волка ли? — она любопытствует чисто из приличия, когда Гарри хмурится, не зная, поделиться ли личной информацией с девочкой. Он даже не представляет, что она уже все увидела — и тогда, и сейчас, заглядывая на поверхность его мыслей. «Значит, ему нужна была книга, которую забрал профессор Снейп?» — Просто, — он тушуется. — У меня не идет из головы, что завтра я впервые сыграю матч на людях. Я, конечно, тренировался… но все же. Поттер не врет, просто скрывает истину, говоря о своих чувствах, и девочка кивает, охотно веря. Она вполне сильно чувствует его волнение. — Тебе не стоит переживать на этот счет, — хмурится, серьезно глядя на него. — Не знаю, сказал ли тебе кто, но в зале наград есть особая награда за заслуги в квиддиче. И принадлежит она твоему отцу. Если будет время, сходи как-нибудь и посмотри. Понял, к чему я это веду? Гарри неловко улыбается: — Что у меня это в крови? И смотрит на нее как на восьмое чудо света. Поттеру странно, что его поддерживает кто-то из Слизерина, пусть он прекрасно помнит, что Адель не входит в круг свиты «придурка Малфоя». — Да, Поттер. Именно. Так что отбрось волнения. У тебя все получится, — она особенно четко выделяет слово «все» и улыбается краем губ. «Услуга за услугу, правда?» — Ладно. Мне пора в гостиную. Спокойной ночи, — Гарри все еще ощущая неловкость, прощается с Адель. — Доброй ночи, Гарри, — прилетают ему в ответ спокойные слова, но когда он оборачивается, чтобы посмотреть в алые глаза, он видит только спешно удаляющуюся спину.

***

Следующее утро выдалось холодным, но солнечным. Большой зал был наполнен ароматом жареных сосисок и радостной болтовней. Даже призраки сегодня пребывали в особенно хорошем расположении духа. А вот у Адель слегка болела голова: все-таки вчерашнее столкновение оставило свой след. «Нужно будет заглянуть в больничное крыло», — с такими мыслями Аделисия намазывала на поджаренный тост шоколадное масло, попутно слушая сидящего рядом с ней Кровавого Барона, который рассказывал ей скрипучим голосом о растениях, которые растут в Запретном лесу, о кентаврах и о зелье, которое он хотел сварить, но не успел. Из-за этого большинство ребят, обычно сидевших рядом с ней, пересели на другие места, закатив глаза, так что призрак был своеобразным избавлением от шума вокруг. — …кентавры не самые приятные существа, но они очень чутко реагируют на изменение баланса в мире. Как-то пытался я собрать лунные цветы, но они мне дали. Из-за этого у меня не получилось вдохнуть в мой проект жизнь. — А что Вы пытались усовершенствовать? — спрашивает Адель вежливо, откусывая вкусный тост. — Оборотное зелье. Оно мерзкое на вкус и вид. Никогда его не любил. — Кровавый барон словно бы поморщился. — По моим расчетам, добавление нектара лунного цветка, собранного в новолуние, помогло бы улучшить вкус и вид. Но проклятые кентавры… — девочке даже показалось, что у приведения скрипнули зубы от этого понимания. — Но что мы все обо мне. Как продвигаются дела у вас? — Все в порядке, не считая того, что у меня немного сегодня болит голова, — честно ответила девочка, запивая тост тыквенным соком. — Вам стоит навестить больничное крыло, мисс Гонт. — Спасибо за беспокойство, Барон. Я так и поступлю, если почувствую себя хуже, — Гонт кивает ему, улыбаясь краем губ, и жуткий по всем канонам призрак взлетает, оставляя ее в полном одиночестве. — В который раз понимаю, что она жуткая, — слышится со стороны сидящих в группке девочек, но Аделисия кидает на них равнодушный взгляд, встает с места и вновь берет в руки черный дневник, лежащий рядом. «Маги и люди ничем не отличаются друг от друга». Сегодня она поставила перед собой задачу найти описанную в дневнике К.Г. «Выручай-комнату». По описанию эта магическая комната открывалась только тогда, когда человек сильно нуждался в ней. В дневнике было обозначено: «Я уже второй год искал место, где смог бы экспериментировать с зельями и заклинаниями. И я нашел эту-чудо комнату, когда проходил по восьмому этажу. Наматывая круги туда-сюда возле одной из стен, я думал о лаборатории. И вдруг увидел, как стена преображается. Хогвартс просто неподражаем! От моего скользкого друга узнал, что эта комната еще зовется «Выручай-комната», но появляется она только тогда, когда человек в ней искренне нуждается». Аделисия уверенно ступила на ступени лестниц, поднимаясь на самый вверх. Пара ступенек пропала прямо перед «последним усилием» возле входа на восьмой этаж, но собравшись с силами, Гонт смогла перепрыгнуть их. Коридор восьмого этажа был пустынен и холоден. Из щелей в стенах дул легкий ветерок. Но стоило девочке только сделать несколько шагов, как перед ней появился Пивз. — О-о-о, кого я вижу, — весело пропел он, — первокурсница — и не на квиддиче! Вот обрадуется Филч! Маленький противный человечек уже хотел было закричать во весь голос о «шастающей не там где надо студентке», как Адель проговорила: — Мне позвать Кровавого Барона? Она вздернула бровь, наблюдая за тем, как зубастый рот человечка растянулся в гневный оскал, сменившийся беспокойством, стило ей только произнести последние слова. — Или лучше мне попрактиковаться на тебе в заклятии изгнания призраков? Я тут прочитала одно в книге. Что думаешь? Аделисия мрачно ухмыльнулась, покручивая в руках палочку. Пивз испустил истошный вопль, раскачиваясь в воздухе, а после унесся по своим «делам», напевая дразнилку: — Злюка Гонт — голова, настоящая змея. Пивза бедного ругает, исчезанием пугает. Но мы змеюку не боимся, раз-два-три, и вот я смылся, — звучал уже где-то далеко от нее голос вредного полтергейста. Уверившись, что призрак улетел, девочка спешно направилась к нужной стене, подумав, что ей нужно очень срочно спрятать кое-что важное. Прошла мимо стены три раза… Но, увы, ничего не произошло. Стена осталась абсолютно гладкой. «Похоже, мое желание не такое сильное. Нужно будет вернуться сюда с более сильной нуждой…». Таинственная комната открылась ей только на пятый день, представ перед ней в первый раз как помещение с разным старым хламом и не очень.

***

Приближалось Рождество. В середине декабря замок укрыл толстый слой снега, а черное озеро замерзло. В тот день все факультеты устроили самое настоящее снежное побоище. Но больше всего досталось проходящему мимо Квирреллу — близнецы Уизли заколдовали слепленные ими снежки и те начали летать за профессором, врезаясь ему в затылок. «Мда. Хорошо же там, наверное, Темному Лорду», — ухмыльнувшись подумала Аделисия, наблюдая за всем этим балаганом через окно замка из пустого кабинета, где проживали змеи. Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чем другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно — продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промёрзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь. Всем хотелось разъехаться по теплым уютным домам. Всем, кроме Аделисии, разумеется. Адель слишком хорошо научилась удерживать согревающие чары дольше положенного, и из-за этого совсем не мерзла даже в совсем холодные времена. Сегодня на зельеварении профессор Снейп был особенно хмур и мрачен. Похоже, атмосфера праздника совсем его не радовала. Стоя возле своего учебного стола, он говорил тихим и вкрадчивым голосом, обводя взглядом учеников: — Гербицид — это зелье, которое способно уничтожать или повреждать растения. Имеет отвратительный вкус и непригодно для употребления человеком, так как может ухудшить его здоровье. Рецепт на доске и в учебнике на странице 45. За работу. Рабочие пары те же. — Ты готовишь, я режу? — Ульрик по обыкновению встал напротив Аделисии, которая открыла учебник на нужной странице. Легкий пар исходил из его рта. — Да. Все как обычно. Принеси 4 хребта рыбы-льва, сок мурлокомля и стандартный ингредиент. А я пока разведу огонь над котлом. Пока Аделисия разжигала огонь, мальчик принес все необходимое, ожидая очередной команды. — Разотри в ступке хребты до неравномерного крупного порошка. Я пока взвешу смесь трав, — выложив на весы приблизительное количество трав (две унции), девочка ссыпала необходимое количество трав для зелья в ближайшую ступку. Ульрик тщательно растер хребет. — Взвесь его теперь. Нам нужно две унции для начала. Профессор Снейп медленно бродил меж рядов, наблюдая за процессом. Больше всех попадало незадачливому Невиллу, который умудрялся совершать самые нелепые ошибки. Ульрик нервничая насыпал толченный хребет на весы и… — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждет, — громко произнес за их спинами Драко. — Бедные ребята, мне их жаль... Малфой смотрел на Гарри. Крэбб и Гойл громко захихикали, и из-за них Ульрик чуть не выронил порошок. Адель нахмурилась. Ее ведь тоже никто не ждал на Рождество. Это было низко. Гарри же, отмерявший на своих крошечных и необычайно точных весах нужное количество порошка, стойко делал вид что ничего не слышит. После памятного матча, в котором Гриффиндор победил благодаря Поттеру, Малфой стал еще невыносимее. «Ну не дурак ли?...». Вода в котле уже закипела. Отвлекшись от мыслей, девочка добавила две унции стандартного ингредиента, иногда поглядывая в сторону Гарри и Драко, но при этом стараясь сосредоточиться на зелье. — Как же мне это надоело, — высказался Ульрик, улучая на себе гневный взгляд Малфоя. — После проигрыша нашей команды Малфой как с цепи сорвался. Но это же не последняя игра. Впереди еще матчи с другими командами... Да… Аделисия не могла не заметить, что шуточки Малфоя по поводу Гарри становились все злее. Уязвленный поражением их команды, он пытался всех рассмешить придуманной шуткой. Она заключалась в том, что в следующей игре вместо Гарри на поле выйдет древесная лягушка: у нее, мол, рот шире, чем у Поттера, и потому она будет идеальным ловцом. Однако Малфой быстро осознал, что его шутка никого не смешит — возможно, Гарри поймал мяч очень своеобразным способом, но тем не менее, он его поймал. И, более того, всех поразило, что ему удалось удержаться на взбесившейся метле. Ну а Драко, еще больше разозлившись и сгорая от зависти, вернулся к проверенной тактике и продолжил поддевать Гарри, напоминая ему и окружающим, что у него нет нормальной семьи. — Он думает пока явно не головой, — Адель ухмыльнулась, кидая в котел вторую часть трав и с удовольствием наблюдая за тем, как зелье приобретает нужный оттенок в этой стадии. — Кстати, — мальчик замялся и даже как-то покраснел, протягивая ей в ступке часть толченных хребтов, — что бы ты хотела бы в качестве подарка на Рождество? Адель похолодела. У нее не было лишних средств для покупки чего-либо другим людям. Да и вообще… Она никогда не получала подарков и не задумывалась о них. — Я не приму от вас ничего, — холодно и резко выпалила она, не поднимая взгляд от зелья и высыпая отмеренные унции хребта. Взмахнула волшебной палочкой над зельем, стараясь даже не смотреть на мальчика, который вперил в нее удивленный взгляд. — Серьезно? — Абсолютно, — дальнейшее приготовление зелья прошло в полной тишине и Адель была очень рада этому. Однако она ответила так громко, что по окончании урока, стоило им только выйти из подземелий, весь Слизерин знал, что «Аделисии Гонт не стоит дарить подарков».

* * *

Когда каникулы наконец начались, Аделисия осталась на своем факультете совершенно одна. Конечно, Демиан пригласил ее к себе домой на праздник, но она отказалась, считая, что это перебор. Она не член семьи. А Рождество — семейный праздник. Но Адель не особо скучала. Ей было чем заняться: она изучала тайные ходы Хогвартса, про которые говорил автор дневника, читала книги в библиотеке, часто ходила на кухню к эльфам за вкусным пирогом с патокой, гуляла по округе Хогвартса, утопая в снегу и разговаривала с приведениями, которые были куда радостнее, чем обычно. Тот же сэр Николас радостно болтал с ней, рассказывая о своей жизни. В общем, маленькая Гонт проводила время так, как могла. И как хотела. В канун Рождества Аделисия легла спать, совсем не заботясь о следующем дне и не рассчитывая вообще ни на что. Однако, проснувшись наутро, она увидела небольшую белую коробочку, покоившуюся рядом с ее кроватью. Удивленно моргнув, девочка сползла с кровати, беря в руки коробочку, обвязанную голубым, словно небо, бантом. Открыла ее. Внутри была длинная шелковая зеленая лента для волос, украшенная на одном конце золотой вышивкой в виде ее инициалов, которые обвивала змея, и записка, гласившая:

«Я, конечно, понял, что ты не принимаешь подарки. Но, надеюсь, этот мой небольшой подарок примешь, он не стоит буквально ничего. С Рождеством! P. S. Мне ничего не нужно взамен. Это подарок, Гонт!»

Твой драгоценный, Д. Валентайн.

Сердце Аделисии дрогнуло. Жар прилил к щекам и глазам. Глаза неприятно заслезились. Это был первый подарок в ее жизни. Первый и такой значимый лично для нее. Удивление в груди смешалось с непонимаем и другими чувствами. Она и не знала, что такой жест от Демиана будет так много значить для нее. Хотя… откуда ей знать, если она никогда не получала подарков на Рождество или День Рождения? Это было приятно. А когда Адель спустилась на праздничный завтрак, то поняла, что у нее никогда в жизни не было такого Рождества! На столе в Большом зале красовались сотни жирных жареных индеек, горы жареного и вареного картофеля, десятки мисок с жареным зеленым горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки... А еще башни из хлопушек. За учительским столом тоже было весело. Дамблдор сменил свой остроконечный волшебный колпак на украшенную цветами шляпу и посмеивался над шутками профессора Флитвика. Вслед за индейкой подали утыканные свечками рождественские пудинги. Пудинги были с сюрпризом, поэтому сидящий рядом с ней когтевранец чуть не сломал себе несколько зубов. С завтрака девочка ушла на прогулку, вполне себе довольная сытной пищей. Укутавшись в теплую мантию от промозглого ветра, Аделисия остановилась у берега черного озера, утопая в белом покрывале идущего большими хлопьями снега. Вокруг был мир и покой. Блеклое солнце редко выглядывало из-за сизых свинцовых туч, скользя по окнам башен замка, который казался более блеклым, чем обычно. Все ее волосы уже были похожи на заснеженные ветки стоящих деревьев, укрытых белым саваном, но это ее не волновало. Как и пар, исходящий из рта, который облачками поднимался вверх и растворялся в холоде. Аделисия хотела впитать в себя это спокойствие. Это одиночество, которое порой скреблось в груди, словно кошка, желающая вырваться на свободу. Ей было хорошо одной, но не сейчас. Лента — первый подарок от первого друга — жгла ей сердце. Получать подарки на Рождество было… приятно. Адель вдыхает, чувствуя как благодарность вновь пробирается по ее жилам, а после вздрагивает, поворачивая голову, когда слышит громкий раскатистый голос лесничего, сопровождающиеся скрипом снега под ногами: — Эй, не стой там на ветру, малышка Гонт. Лучше зайди в гости. Рождество все же! Лемонсикль уже заждался тебя, чесслово, — на раскрасневшемся лице Хагрида сияет добродушная улыбка и толика волнения. — Смотри, все башмаки промочишь. Аделисия переводит взгляд на свои невысокие сапожки на шнуровке. На них налип снег. — Ну? Идешь? — Хорошо, Хагрид, — быстро соглашается девочка, следуя за добродушным полувеликаном. — А чёй-то ты на Рождество домой не уехала, как остальные ребята? — интересуется мужчина, когда они заходят в теплый домик, где у порога их встречают пес и шустрый зверек. Последний мурчит, и в наглую карабкается по мантии девочки прямо ей на руки. Адель неловко улыбается, прижимая к себе теплое тельце, и старается ответить на невинный вопрос куда равнодушнее, почесывая милого зверька. — Не думаю, что мне будут там рады, — произносит она, вспоминая чопорную хозяйку приюта, — а тебе привет, Лемонсикль. Давно не виделись. Зверек урчит, ластится, хватаясь за нее лапками сильнее, когда Хагрид мычит в ответ: — М-м, вот как. Прости. Я не знал. У Гарри точно такая же проблема. Неприятные эти… Дурсли. — Дурсли? — она садится на лавочку, ощущая как тяжелая морда пса опускается ей на колени, а темные глаза печально смотрят на нее. Нюхль шипит. — А… Ну… это. Дурсли — приемная семья Гарри. Очень неприятные магглы. Это… что-нибудь будешь? Чаю? Кексов? — Нет, благодарю, — Хагрид неловко улыбается, почесывая затылок, но разговор продолжает. Девочка слушает его очень внимательно, почесывая и пса и Нюхля, который не особо был рад соседству с конкурентом: — Так. На чем я это остановился. Ну, так вот. Они ведь даже Гарри письмо прочесть не дали. В итоге Дамблдор отправил меня к нему на помощь. Нашел я их на какой-то скале среди моря. Этот глупый Дурсль, глава семейства, завез их туда в попытке спрятать Гарри от нас, волшебников. Большей глупости я не видел. А братец его, ну, то есть кузен, вообще тип неприятный. Свинья. Не иначе. Аделисия ухмыльнулась. Из-за того, что Хагрид был пьян, он был таким говорливым. «Но лучше жить с такими идиотами, чем в приюте». — А ты мне, кстати, напоминаешь одного мальчика, — Аделисия вздрагивает, вспоминая слова шляпы, — мы с ним неплохо общались. Добрый он вроде бы был. Всегда собранный. Хорошо учился. Тоже со Слизерина. Всегда со мной разговаривал. Но… — глаза мужчины потемнели и девочка почувствовала горечь. Она попыталась считать образы, но в этот раз ничего не вышло — лесник словно бы закрылся от нее, и эта перемена не особо радовала. — Ай, ладно. Что же я тебя гружу! Рождество все же. Что я тебя позвал... Лемонсикль, похоже, хотел тебе кое-что подарить. Аделисия удивленно вздергивает бровь, смотря на Нюхля, который, словно понимая, запускает лапку в сумку на брюхе, вытаскивая оттуда блестящий камушек. — О, спасибо, — она берет камушек, в котором словно живет луна. — Спасибо, Лемонсикль. Адель чешет ласковому зверьку макушку, уверенная, что это Рождество действительно самое лучшее в ее жизни.

***

Гарри, переведя внимания с шахмат, обратил внимание на девочку, которая сидела поодаль в одиночестве и читала старую книжку, и невольно сжал губы. Сейчас в нем боролись две стороны. Но победила вторая. Ведь Адель всегда была дружелюбна к нему. — Я могу ее пригласить к нам? — шепотом спросил он у Рона, кивнув на Гонт. — Ту девчонку? — Рон поморщился, но потом кивнул: его вдруг осенила мысль. — А, ее, конечно. — Гонт, иди к нам! — тут же позвал Гарри. Аделисия, услышав, что ее зовут, повернула голову в их сторону. Удивилась про себя, но все же подсела к ним, устроившись рядом с Гарри и переводя взгляд на партию. — Почему ты сидишь одна? — Мой факультет разъехался. Осталась только я, — девочка пожала плечами, — да и мне не привыкать справлять Рождество одной… — Почему? — Гарри удивленно моргнул. Рональд тоже заинтересовано воззрился на девочку, в чьих волосах блестела зеленая шелковая лента. Адель застыла. Она даже своим не рассказала, что она приютская. — Можешь не говорить, если не хочешь, — виня себя за оплошность проговорил Гарри, а Рон кивнул головой. — Правда… Э, Адель. Мы не заставляем. — Я… — немного подумала девочка, сжав край дневника. — Выросла в приюте. Она усмехнулась, смотря как ладья переходит на А5. Похоже, Рональд выигрывал. — Прекрасно понимаю тебя. Я живу у тетки, но порой складывается ощущение, что я будто в приюте, — кисло улыбнулся Гарри. — Поэтому я тоже не поехал «домой» на Рождество. — Шах и мат, Гарри, — маленький король скинул корону перед королевой Рональда. — Кстати, Гонт, — Рон внезапно понял, что перед ними сидит «еще одна заучка», а значит, можно вполне воспользоваться ситуацией, — может быть, ты знаешь что-нибудь о Николасе Фламеле? — Фламель? — Адель подозрительно нахмурилась. В ней заворошилось неприятное чувство «не знаю, но должна узнать», поэтому она аккуратно пробралась в память Рональда, натыкаясь на образы трехголовой собаки и раздраженного Хагрида, сболтнувшего лишнего. «Значит, философский камень, да? Из-за него Темный Лорд находиться здесь, в школе?.. А, ну да. Вечная жизнь равно путь к воскрешению». — А-а… Ну-у, я слышал где-то про него. Просто хотел уточнить, — отмахнулся Уизли, однако его виноватый вид наводил на определенные мысли. Гарри одарил однокурсника нечитаемым взглядом. — Вам нужно просмотреть книги, относящиеся к разделу «Алхимия». Там найдете ответ. И не советовала бы соваться в запретную секцию. Мальчики переглянулись, когда Аделисия постучала по виску пальцем, и непонимающе моргнули, но девочка уже поднялась с лавочки. — Доброй ночи. Новое открытие заставило ее трепетать. Теперь все сходилось. Все паззлы складывались в одну картину. «Подумать только… Философский камень хранится в школе на третьем этаже! Но кто и зачем подкинул Поттеру все эти мысли? Вот в чем вопрос…».