Всё же на чердаке

— Итак, — заключил Костик, закрывая энциклопедию, — вот этот дурацкий порошок — это какое-то там перемещающее зелье. Понапридумывают зельев, а нам потом хлопот полон рот… — Зелий, — могильным голосом отозвался с комода фотоальбом. — Сколько можно повторять, зелий, а не зельев. — Сим? — недоверчиво переспросил Костик. Чудовища уже подскочили к альбому и принялись выколупывать из кармашков жухлые фотографии, комментируя: — Три бабуина, пенопластовый робот, чашка с жабами, молочная роса, дед Назар в молодости… Не то, не то… Кефирный гриб под лавкой, день рождения кикимор, розовая шляпка ведьмы, банка с лямблиями… О, диктатор из Матвеевки верхом на свинье! Нет, тоже не то. — На свинье? — переспросил Костик, отбирая у них фотографию. — Симка! Чудовища тем временем и Серафима отыскали. На фотографии он оказался весьма неудачно привязан к палке, которую несли куда-то два толстых кота. — А что, это вот диктатор верхом на копилке сидел? — озадаченно спросил Костик. — Или на мыши, — ответил Колумбарий. — А коты, может, копилку несли, кто их знает-то. Коты — они себе на уме, сам понимаешь. Серафим скорбно застонал из недр фотоснимка. — Нет, коты несли мышь, — перевёл Костик. — А куда несли, господин учитель? На это Серафим почему-то не ответил. — Понятное дело, на костёр, — уверенно отозвался за него Крематорий. — Нельзя Сима на костёр, — испугался Костик, — он легковоспламеняющийся! — И, наверное, невкусный, — сплюнул Колумбарий. — Только зря дрова переводить. Костик отмахнулся и снова зарылся в энциклопедию: — Так… Перемещающее зелье в сочетании с альбомом неувядающих воспоминаний… Это он, да? Чудовища брезгливо посмотрели на обтянутую расползшейся розоватой тканью гармошку альбома и синхронно пожали плечами. — Он, — мрачно ответил привязанный к палке Серафим. — А, так тут всё просто, — беспечно объявил Костик. — Надо просто взять и снова высыпать порошок, только теперь на мышь с копилкой. — Там так написано? — уточнил Колумбарий. — Может быть. Дождь уже закончился, так что это просто эта… гипо… — Гиппопотам? — предположил Крематорий. — Гиппопотут, — презрительно фыркнул Колумбарий. — Ясно же, что гипокоза. — Гипотеза, — деликатно поправил его Костик. — Я вспомнил. Колумбарий швырнул фотографии на пол и удалился под перину дуться. Костик между тем залез на шкаф, добыл с него банку порошка и огляделся: — А где мышь? Следующие полчаса Костик, Крематорий и пересердившийся Колумбарий бегали по чердаку, ища мышь. Наконец её загнали в угол, накрыли стаканом и перетащили к комоду. Костик снова влез на шкаф и спросил: — Готовы? Чудовища кивнули и сдёрнули с мыши стакан. — Сим-салабим, рахат ибн лукум, абракадабра! — скороговоркой произнёс Костик и поскорее швырнул пригоршню порошка через плечо. Отряхнув остатки порошка с рук, он слез со шкафа, готовясь выслушать все эпитеты, которыми наградит его вернувшийся Серафим, попятился, увидев банку с лямблиями и бабуина, вздохнул и заключил: — Гиппопотам оказался ложным.