Всё же на чердаке

Костик в сотый раз проговорил все свои сим-салабимы, с опаской поглядывая на злющего диктатора из Матвеевки, который, к счастью, оказался ростом с напёрсток, и бросил через плечо последнюю пригоршню порошка. Вокруг стало белым-бело, и Костик расчихался, отмахиваясь от клубящегося и искрящего порошка. — Будь здоров, — мрачно сказал Серафим. — Сим! Ура, получилось! — завопил Костик. — Кто молодец? Я молодец! — Тебя бы, молодец, за ухо да в холодец, — проворчал откуда-то издалека Колумбарий. — Это почему это? — возмутился Костик. — Я Сима вернул. — Ох, — простонал Серафим. — Когда ты уже научишься замечать детали? Тридцать три несчастья ты, а не ученик. — Неправда, я — ваше счастье, — уверенно возразил Костик. — А что за детали? — Ну, например, что ты не меня вернул, а сам тоже провалился в этот альбом неувядающих воспоминаний. Маленькая такая деталь, незначительная, — едко ответил Серафим. — Да никуда я не провалился, — возразил Костик, оглядываясь. Порошок уже не кружил, а лежал вокруг и подозрительно напоминал снег. Серафим сидел верхом на ярких деревянных санках, нелепо растопырив колени, а сам Костик стоял возле недостроенного снеговика. — Странно, — сказал Костик, — всего-то пара щепоток, а такой бардак. — Ну да ладно, вы же мне поможете прибраться? Тут где-то была метла. — За шкафом, — подсказал Серафим. — На чердаке. — Ага, вон она, — ответил Колумбарий, и голос его стал ещё приглушеннее. — А мы не на чердаке? — переспросил Костик. — А где же? — Ну, технически мы на чердаке, — мрачно согласился Серафим. — Мы на фотографии, которая лежит в альбоме, который стоит на комоде, который, в свою очередь, стоит на чердаке. — Ой. И что, тут тоже какие-нибудь лямблии и трёхголовые лошади? — насторожился Костик, на всякий случай перебираясь поближе к Серафиму. — Не знаю, — мрачно ответил Серафим. — На прошлой фотографии меня чуть не съели дикие серны. — Но не съели же, — отмахнулся Костик. — Слушайте, а почему это мы в валенках и в тулупах? — Видимо, чтобы не мёрзнуть, — всё так же мрачно изрёк Серафим. — Ну, вообще-то здорово, — сказал Костик, нагибаясь, чтобы слепить снежок. — Не вздумай! — А что? Раз уж мы тут заточены, можно же провести время с пользой, — рассудительно сказал Костик и швырнул снежок в Серафима. — Чудовище ты! — возмутился Серафим, прикрываясь неуклюжими варежками. — Чудовища — мы! — негодующе воскликнули Колумбарий с Крематорием, и голоса их почти потонули в снегопаде. — Вы там подумайте, как нас вытащить, — смиренно попросил Серафим. — И поскорее. — Помедленнее, — возразил Костик. — Я хочу поиграть в снежную битву, покататься на санках, сделать ледяной фонарь, попеть новогодние песни, поводить хороводы вокруг ёлки, получить подарки… — Что ты несёшь? — устало спросил Серафим. — А что? Костик указал куда-то вверх. Серафим задрал голову и увидел разноцветные флажки, на которых читалась надпись: «С Новым годом!» — Похоже, господин учитель, мы с вами не на фотографии, а на открытке. Интересно, что там у них на чердаке… — У нас тут нарисованные заяц и белка, — доложил Крематорий. — Заяц дрожит, белка швыряется артефактами. — Здорово, — восхитился Костик. — Чур, я белка. Мне по характеру больше походит. Серафим сердито фыркнул, слез с санок и поволок их куда-то вверх по склону. — Кататься будем! — радостно завопил Костик. — Только разок, — проворчал Серафим. — И чур, я первый. — Ура! Вдоволь накатавшись на санках, Серафим с Костиком долепили снеговика. — Долго там ещё? — крикнул Серафим, пока Костик украшал снеговика ягодами рябины. — Долго, — отозвался Колумбарий. — Мы ужинаем, — ответил Крематорий и тут же завопил: — Чего пихаешься! — Мы изучаем энциклопедии, — твёрдо сказал Колумбарий и чем-то захрустел. — Изучаем, — подтвердил Крематорий, громко чавкая. — Уже почти изучили, — сказал Колумбарий и сыто рыгнул. — Сейчас ещё немножко поизучаем и будем вас вытаскивать, наверное. — Пойдёмте, учитель, нас ждут великие дела, — провозгласил Костик. Он ухватил Серафима за локоть и потащил к замёрзшему озеру. На самом берегу стояла ёлка, и её как раз украшали игрушками и флажками всякие ёжики, белочки и мишки. А по зеркальной поверхности озера гоняли на коньках многочисленные снеговики вперемешку с розовощёкими школьниками. Серафим и Костик успели повесить на ёлку несколько шариков, золотую рыбку, космонавта и львёнка, а потом звери подхватили их за руки и закружили в хороводе. — Вот видите, — воскликнул Костик, — а вы хотели сразу домой. — Я до сих пор хочу, — ответил Серафим, — но можно и не сразу. Хоровод разорвался, и Серафим с Костиком плюхнулись на снег, удивлённо разглядывая небо, усеянное громадными снежинками. Снег всё шёл, но не засыпал ни ёлку, ни лесное зверьё, ни Костика с Серафимом. — Дед Мороз! — ахнул вдруг Костик, и Серафим тоже увидел высоченную фигуру в красно-белой шубе. Перед Дедом Морозом уже выстроилась очередь, и он всё раздавал и раздавал нарядные подарки из своего бездонного мешка. — Я тоже хочу подарок, — сказал Костик, потянув Серафима к концу очереди. — Всё равно его с собой не заберёшь, — возразил было Серафим, но в очередь встал. — Сим-салабим! — крикнули откуда-то издалека Колумбарий с Крематорием, и Серафим с Костиком вывалились из открытки прямо на жёсткий чердачный пол. — Ну, наконец-то, — выдохнул Серафим, оглядываясь. Колумбарий с Крематорием гордо выпрямились. Симка, тоже вернувшаяся из очередной фотографии, с визгом убежала за шкаф и принялась горестно хрюкать, описывая Феогносту ужасы минувшего дня. Костик встал, подошёл к альбому и грустно погладил яркую открытку. — На самом интересном месте… — С Новым годом! — едва слышно донеслось из открытки. Костик недоуменно нахмурился, сунул руку в оттопырившийся карман и осторожно извлёк из него красный ёлочный шарик с золотистыми чешуйками.