Всё же на чердаке

Серафим мрачно пыхтел, таща по снегу чемоданы. Рядом вприпрыжку бежал Костик. — Быстрее, — командовал Колумбарий, сидя у Серафима на шее и молотя его мохнатыми пятками. — Быстрее, — вторил ему Крематорий, ехавший верхом на чемодане. — После пригорка моя очередь на шее сидеть! — Иди в обход, длинной дорогой, — рыкнул на ухо Серафиму Колумбарий. Костик, какое-то время ловивший языком снежинки, пресытился этим занятием, обогнал Серафима и спросил, старательно вышагивая перед ним спиной вперёд: — Как вы только допустили, чтобы нас согнали с поезда? Серафим сердито засопел. — Вы так смотрите, будто это я виноват, что дёрнул стоп-кран, — с осуждением заметил Костик. — А я ведь просто хотел отвлечь всех от пожара. — Который учинил твой дракон, — сквозь зубы напомнил ему Серафим, и Дормидонт, дремавший в складках Костикова шарфа, лениво дыхнул в трескучий зимний воздух струйкой дыма. — Дормидонт не виноват, что вы его напугали, — возразил Костик. — Нечего было рыться в моём рюкзаке. Я же в вашем не рылся… — Рылся! — рявкнул Серафим. — Рылся, чума ты бубонная, рылся, язва заморская, рылся, идолище болотное! — Какие-то обидные слова вы говорите, — надулся Костик. — Это из-за того, что я достал оттуда Феогноста, да? — Это из-за того, что ты его туда положил! — взвизгнул Серафим. — Подумаешь, — философски пожал плечами Костик. — Я просто подумал, вам нетрудно, а ему приятно. Поезд и вот это всё, понимаете? Стук колёс, романтика… Феогност же никогда не путешествовал, ему обидно. Серафим негодующе зафырчал, одёргивая на плечах тяжеленный рюкзак: — Я ещё, главное, думаю, почему так тяжело! — Потому что вы набрали с собой всякой макулатуры? — предположил Костик. — Скажите ещё спасибо, что я потихоньку выложил полное собрание сочинений какого-то Горация Петровича, а то обязательно заработали бы сколиоз, остеохондроз и книгопередоз, вот. — Спасибо? — дрожащим голосом повторил Серафим. — Спасибо?! Да у меня вся переаттестация по трудам Горация Паисьевича! — Ну и тем более, — обрадовался Костик. — Не понимаю, зачем вы тащили с собой какого-то Петровича, если ваш — Паисьевич… А, ой. Там опять по-письменному было, да? Серафим поджал губы, выпучил глаза и молча зашагал дальше. — И нечего изображать умирающую лягушку, — заметил Костик. — Между прочим, если бы вы сразу сбили пламя с вашего тулупа, пожара бы и не было. — Был бы, — рявкнул Колумбарий и зловеще потряс коробком спичек. — Мы всё предусмотрели, — кивнул Крематорий. — И всё равно это вы виноваты, дорогой мой учитель, — добавил Костик. — То есть Феогноста и прочую нечисть упаковал ты, пожар устроил ты, книжки выкинул ты, стоп-кран сорвал ты, а виноват я? — воскликнул Серафим. — Ну да, — радостно кивнул Костик. — Билеты-то вы не купили. Серафим сконфуженно промолчал, а Костик с удвоенной энергией заскакал вперёд, крикнув на ходу: — Ничего, пешие прогулки способствуют мыслительному процессу, вам полезно! — Может, хоть на троечку сдашь, — снисходительно добавил Колумбарий и что есть силы лягнул Серафима пяткой: — Н-но-о, пошёл!