Всё же на чердаке

— Мы едем, едем, едем в далёкие края! — радостно распевал Костик по пути на вокзал. Сани мягко скользили по снегу. Сидевший верхом на груде чемоданов Костик болтал ногами и в перерывах между куплетами грыз сушки. — Нельзя сменить пластинку? — попросил Серафим, когда песня пошла примерно по одиннадцатому кругу. — Под тревожный стук колёс, о стекло расплющив нос, — страдальчески завыл Костик. — Буду вглядываться в те края, где ро-о-ос! Кстати, а вы где росли, учитель? — Не здесь, — хмуро буркнул Серафим, придерживая лошадей. — Глядя вда-аль, в никуда, прижима-а-аясь лбом к стеклу, — вдохновенно вывел Костик, и из его рюкзака донеслось: — Понимать, что теперь без тебя мне не уснуть! — Умоляю, скажи, что у тебя там не Газманов, — попросил Серафим, косясь на объёмистый рюкзак. — Что вы, как можно! — воскликнул Костик. — Я однажды пытался наколдовать нам карманную Агузарову, но она оказалась вся из тараканов и рассыпалась. Видимо, рецепт бракованный. А в рюкзаке у меня Пафнутий. Я его специально взял, чтобы вам подсказывать на этой вашей переартефакции. — Переаттестации, — сварливо поправил его Серафим. — И не надо мне подсказывать, я сам справлюсь. Костик скептически покачал головой и запел: — Хорошо бродить по све-е-ету с карамелькой за щеко-о-ой! Кстати, учитель, у вас нет карамельки? — Нет, — хмуро отрезал Серафим. — Песня есть, а карамельки нет, — расстроился Костик. — Ладно, давайте другую. Если долго-долго-долго, если долго по дорожке!.. — По тропинке, — перебил его Серафим. — Заткнись, будь добр. — Ну и ладно, — надулся Костик и замолчал. За него петь продолжил Пафнутий, и на вокзал они въехали под бодрый припев про зелёного попугая. Серафим покидал в снег чемоданы и Костика, оставил лошадей на постоялом дворе, договорившись их забрать через несколько дней, подхватил чемоданы, отбился от пытающегося запрыгнуть ему на спину Костика и поспешил на перрон. Костик с восторгом вертел головой, разглядывая поезда и пассажиров. Громкоговоритель на столбе пробубнил что-то невнятное, и Серафим наморщил лоб, пытаясь разобрать хоть слово. — Питание! Бойлер ахалай-махалай поправляется, нервного крути, — перевёл Костик. — А где этот нервный, кого крутить? — Да цыц ты! — воскликнул Серафим, сгрузив чемоданы на перрон и вслушиваясь в повторное объявление. — С первого пути, побежали! Он подхватил чемоданы и неуклюже понёсся по перрону, высоко вскидывая длинные ноги в валенках. Костик вприпрыжку мчался следом, успевая тарахтеть о пирожках и семечках и пытаясь выклянчить себе всего понемногу. Влетев в вагон и распихав чемоданы под сиденья, Серафим вынул из своего рюкзака справочник искателя и углубился было в чтение. — А там ещё коржики продают, — сообщил Костик. — И пирожки с малиной, хотя я больше люблю с вишней, но с малиной и творогом тоже вполне ничего. Ой, ну надо же, вы видели, какая собака? Я больше всего пуделей люблю. — Пойду пересяду, — решил Серафим. Он перебрался в другой конец вагона, уселся у окна, вытянув блаженно ноги и положив рядом с собой рюкзак, и снова раскрыл справочник. — Там дует, — сказал Костик, усаживаясь наискосок от Серафима. — Можете подвинуть ноги? — Костик, золотце, если тебе там дует, закрой окошко, — посоветовал сквозь зубы Серафим. — А оно не закрывается, — бодро сообщил Костик. — Ну так сядь ещё где-нибудь, места-то полно. — А мне нравится здесь. — Ладно, сиди, только тихо. И принеси сюда чемоданы. Костик послушно перетаскал всю поклажу, запихал её под сиденья, побарабанил пальцами по коленям и сказал: — А давайте вы подвинете ноги, чтобы я смог сесть напротив вас. — А давай ты помолчишь и дашь мне подготовиться, — предложил Серафим. — Я тоже хочу сидеть у окошка, — сообщил Костик. — Сиди, — разрешил Серафим, окидывая вагон широким жестом. — Где-нибудь в другом месте. — Нет, я лучше с вами, — сказал Костик и с горьким вздохом добавил: — У прохода… Вагон постепенно наполнился народом, а потом поезд тронулся. — Я всё-таки хочу сидеть у окна, — сообщил Костик. — Валяй, пересаживайся, — буркнул Серафим. — Там везде занято. Только напротив вас свободно. Серафим закатил глаза, подобрал ноги и позволил Костику проскользнуть к окну. — Доволен? — Знаете, учитель, — сказал Костик, прижавшись носом к стеклу, — вот вы едете лицом вперёд, а я — лицом назад. Это несправедливо. — Пиявка ты приставучая, — простонал Серафим. — На, садись, доволен?! Он пересел к проходу, и Костик радостно плюхнулся на освободившееся место. Тишина воцарилась ровно на минуту, а потом Костик вздохнул: — Зря мы не купили трубочек со сгущёнкой. — Угу, — буркнул Серафим и уткнулся в справочник. — А хотите, я буду вам рассказывать, мимо чего мы едем? — щедро предложил Костик. — Нет. — Дерево, дерево, холм, столбик, — принялся перечислять Костик. — Ой, представляете, скворечник! — Нет, эта поездка решительно не может стать невыносимее! — вскричал Серафим, и тут из чемодана донёсся недовольный рык: — Когда уже нас покормят?