Всё же на чердаке

— Какой-то он дохлый, — изрёк Колумбарий и потянулся за метлой. — По-моему, спит, — не согласился Серафим и отобрал метлу. — Эй, я первый придумал его потыкать! — возмутился Колумбарий и попытался снова завладеть метлой, но Серафим зашвырнул её на шкаф. — Ненавижу! — Слушайте, мы точно не пролили никакое зелье? — обеспокоенно спросил Костик, тоже разглядывая Лёню. — Какое-нибудь там окаменительное или мумифицировательное. — Или зелье вопиющей безграмотности, — подхватил Серафим. — Когда ты уже научишься по-человечески обращаться с языком? Костик подошёл к зеркалу, покривлялся, высунув язык, ничего странного не обнаружил и пожал плечами. — Давайте его съедим, — предложил Крематорий, повязывая на шею салфетку. Серафим с Костиком задохнулись от возмущения, а Крематорий продолжал: — Ну а что, не пропадать же добру. — Он спит, — свирепым шёпотом сказал Серафим. — Нельзя есть спящих. — Давайте разбудим и съедим, — нашёлся Колумбарий и чиркнул вилкой о нож. — Ой, лучше не будите! — воскликнул Костик. — То есть не ешьте его совсем, вот. — Надо съесть, пока не протух, — рассудительно сказал Крематорий и занёс над Лёней вилку. — Дайте человеку поспать, — возмутился Серафим и оттеснил чудовищ к горе чемоданов. — Что за цирк вы здесь устроили? — Вы правда думаете, что он спит? — спросил Костик, вытягивая шею, чтобы разглядеть Лёню. — Лично я бы уже давно проснулся, мы же шумим… Да что там, даже вы бы проснулись! Как в тот раз, когда мы хотели прорастить у вас в ухе черешню из зёрнышка. — И когда пытались высидеть яйца сколопендры у тебя в носу, — подхватил Колумбарий. — И когда складывали под тобой жертвенный костёр, — добавил Крематорий. Серафим поёжился от неприятных воспоминаний, потом оглядел укрытого пледом спокойствия Лёню и уверенно сказал: — Спит. — Может, он артефакт? — подозрительно спросил Костик. — Артефакты при переходе через портал могут замирать и накапливать силу, это в этом вашем фолианте пишут. В том, который я потом случайно поджёг, когда готовил адскую яичницу на масле слезорубки, помните? Серафим снова поёжился, потому что помнил, и покачал головой: — Он не артефакт, он просто устал. — Может, сбрызнем его зельем красивых снов? — предложил Костик. — А то у него какой-то кислый вид. — А у нас есть такое зелье? — нахмурился Серафим. — Что-то не припомню. — Есть, есть, — заверил его Костик. — Я сейчас! Он вприпрыжку умчался к комоду, на ходу сронив египетскую вазу ужасов, ойкнул, затолкал обратно котодемона, замотал вазу в пергамент усмирения, слизал с оцарапанной руки кровь, наконец добрался до комода, порылся в нём, вернулся с бутылочкой и щедро окропил из неё Лёню. — Погоди! — вскричал Серафим, но в воздухе уже закружились перья, а потом на плед посыпались пушистые комки. — Ой, — сказал Костик и ещё раз посмотрел на этикетку. — Зелье красивых сов, а не снов. Но ничего, это тоже сойдёт.