Всё же на чердаке

— Да Константин! Сколько можно! — вскричал Серафим. — Подумаешь, просыпал немножко, — обиженно пробубнил Костик, ногой сгребая пепел благоразумия в кучку. — Могли бы и не обзываться. — Перестань трогать мои зелья, — потребовал Серафим. — Твои! — фыркнул Колумбарий, презрительно выкидывая из комода бутылочку за бутылочкой. — Если бы не мы, не было бы у вас ни зельев, ни звания искателя, — скромно сказал Костик. — Зелий! — вскричал Серафим, ловя бутылочки на лету. — Зельев, — назидательно сказал Крематорий. — Так даже в словаре написано. — В каком ещё словаре? — вопросил Серафим, и Колумбарий важно поднял мохнатый палец: — В словаре неправильных слов! — Нет такого словаря! — возмутился Серафим. — Есть, — заверил его Костик. — Вот. Он шмыгнул под трюмо и вернулся с толстой пачкой машинописных листов. — Козлоябеда, библиаптекарь, алаберность, — забормотал Серафим, водя пальцами по строчкам. — Это же даже не в алфавитном порядке! — Это в хромоногическом порядке, — пояснил Костик. — Каждый раз, когда вы занудствуете, мы вписываем новые слова. — В хронологическом, а не в хромоногическом, — недовольно заметил Серафим и поморщился, обнаружив между страниц засохшего таракана. — Фу! — Не трогай, это иллюстрация! — завопили Колумбарий с Крематорием, когда Серафим попытался стряхнуть труп на пол. Костик тем временем снова нырнул под трюмо и застучал там клавишами печатной машинки, старательно диктуя себе: — Хро-мо-но-ги… — Кстати о хромоногии, — сказал Колумбарий, кивая на угол, в котором по-прежнему спал укутанный пледом и совами Лёня, — долго он тут будет паразитировать? Серафим озадаченно запустил руку в и без того растрёпанные патлы и признал: — Понятия не имею. И он не паразитирует, просто спит. — В спячку впал, — с умным видом сообщил Костик, выныривая из-под трюмо. — Наверное, у них там так принято. — Если бы кое-кто не пробовал на нём все зелья подряд, — сквозь зубы сказал Серафим, — он бы уже проснулся. — Без рогов и без копытов, как дурак, — скорбно сказал Костик. — Копыт, дубина, — устало поправил его Серафим. Костик снова нырнул под трюмо и застучал на машинке. Серафим тем временем подошёл к спящему и подозрительно его оглядел. Рога и копыта удалось свести почти без последствий, если не считать лёгких покраснений в области лба, венок маргариток сам по себе расползся, потому что зелье цветов действовало всего час, а вот с поселением эльфов в правом ухе пришлось смириться. Как Серафим ни искал, ни в одном фолианте об этом ничего не писали. Кроме того, Костик отказывался вспоминать, что и в каких пропорциях смешал на этот раз, ссылаясь на порыв вдохновения. Оставалось надеяться, что Лёню живность в ухе не слишком расстроит. Так-то эльфы мирные, живут себе в своих грибных домиках, на флейтах играют… — О, я придумал! — объявил Костик, неожиданно свесившись с балки в паре шагов от Серафима. — Что? — устало спросил Серафим. — Давайте смешаем зелье бодрости и бородавок, вдруг поможет? — предложил Костик. Серафим пронзил его убийственным взглядом. Костик невозмутимо покатался на балке, а потом свалился, крикнув: — Ловите меня! Серафим остался стоять, скорбно скрестив на груди руки. Костик приземлился на Лёню, перекувыркнулся, распугав сов, отряхнулся и объявил: — Я считаю, после моего успеха с эльфами нам просто необходимо продолжать. Может, я у нас великий зельесмеситель и заклятьепридумыватель, а мы и не знали. — Ты чума, — решительно объявил Серафим. — Собирайся, мы едем к Мисаилу Авессаломовичу.