Всё же на чердаке

— Сколько можно, — недовольно сказал Серафим. Костик, беспечно насвистывая, привязал к рюкзаку сачок, удочку и ведёрко, задумчиво посмотрел на ласты, после некоторого колебания привязал и их тоже, закинул изрядно отяжелевший рюкзак на плечи, надел панамку и провозгласил: — Я готов! Серафим окинул его осуждающим взглядом и покачал головой: — Чучело ты огородное. — Это из-за панамки? — уточнил Костик. — Потому что по общей шкале сходства вы выигрываете. У меня только панамка, а у вас соломенные волосы, драный пиджак, консервная банка на рукаве… Серафим негодующе засопел, поднял руку, чтобы пригладить волосы, и убедился, что про банку Костик не наврал. — Это ещё что?! — Это я привязал вместо колокольчика, чтобы на вас птицы не садились, — пояснил Костик. Серафим гневно задышал, раздувая ноздри и щёки. — А то они сейчас будут вить гнёзда, — невозмутимо продолжал Костик, — а самые ленивые возьмут и поселятся у вас на голове. Вы не подумайте, я очень люблю птиц, да и гнездо на макушке вас только украсит, но вы же не будете сидеть неподвижно до самой осени, правда? Тряхнёте головой — и всё, пропали яйца… Мы не можем этого допустить. — Что ты несёшь?! — всплеснул руками Серафим. Банка устрашающе загремела. — Я несу радость и свет, как, впрочем, и всегда, — терпеливо сказал Костик. — Учитель, вы готовы? — Готов, — буркнул Серафим, стаскивая с себя пиджак и вместо него напяливая потёртую вельветовую куртку. — Птиц не обманешь, — зловеще каркнул из-под перины Колумбарий. — Чучело — это состояние души! — добавил Крематорий. — Да цыц уже! — отмахнулся Серафим. — Ведите себя прилично, если Лёня проснётся, не обижайте его, не пугайте и не ешьте. Костик, пошли. — Постойте, я сейчас! Костик сбросил рюкзак, метнулся на шкаф и вскоре вернулся, таща губную гармошку. — Положи на место! — возмутился Серафим. — Совсем очумел? Знаешь, как опасны музыкальные артефакты? — А что такое? — спросил Костик. — Это не с чердака гармошка, это мне Симеон Андреевич подарил. Давно ещё, когда я у него жил. — Подарил? — подозрительно прищурился Серафим. — Почти, — жизнерадостно пожал плечами Костик. — Она у него пылилась без дела, ну, я и взял… А что? Всё равно он после меня играть побрезгует. — Бессовестный, — проворчал Серафим. — Я бы тебя заставил её вернуть и извиниться… — Но связываться с Симеоном Андреевичем неохота, — радостно подхватил Костик. — Угу, — буркнул Серафим. Костик снова напялил рюкзак, кубарем скатился по лестнице и крикнул: — Пойдёмте уже, впереди долгий путь, но его нам скрасит музыка! Серафим сердито засопел, а Костик уже приложил гармошку к губам и извлёк отвратительно громкую трель.