Всё же на чердаке

На чердаке было тепло, пыльно и подозрительно тихо. Солнце пробивалось сквозь маленькое окошко и многочисленные щели, и в косых жёлтых лучах умиротворённо кружились вперемешку с пылинками мошки. Серафим сидел у трюмо и перебирал кристаллы благонадёжности, бормоча себе под нос: — Проклятая погода! Не понять, это прожилки добронравия или трещинки безумия. И как разобраться в спектре кристалла без энциклопедий? Скорей бы дождь! Никто ему не возразил, не перебил дурацкими рассуждениями, и Серафим настороженно поднял голову: — Костик? Тишина была ему ответом. — Костик! Серафим вскочил и кинулся искать. Интуиция подсказала, что первым делом нужно проверить недра Феогноста, но там Костика не оказалось. Серафим поправил Феогносту тогу, неловко похлопал его по плечу: — Извини. Феогност выразительно покрутил глазным яблоком и клацнул зубами. — Костик! — снова позвал Серафим. — Колумбарий, Крематорий! Эй, кто-нибудь! Никто не отвечал, и Серафиму стало страшно. — Да что же это? — прошептал он. Одно за другим он перебирал всевозможные заклятия и проклятия, опасные артефакты и зелья, пытаясь понять, что произошло. Может, Костик и чудовища сиганули в портал? А может, в портал упал сам Серафим? Или это Симеон Андреевич снова выкинул какую-нибудь штуку? За дальним опорным столбом что-то заскрипело, застонало. — Костик! Серафим кинулся на звук, спотыкаясь о сундуки, баулы, сломанные стулья, торшеры, лошадку-качалку, шахматный столик и котёл зловония. Скрип раздался снова. — Костик! Серафим запнулся за длинный извилистый корень и едва не упал. — Клянусь алхимией! Кто опять раскидал… — Серафим растерянно посмотрел под ноги и договорил: — Корни? Корней на чердаке раньше не было. Серафим встал на четвереньки, старательно ощупал корень — тот казался упругим и живым. Серафим пополз в сторону его утолщения, пытаясь добраться до основания, и наконец уткнулся в мощный ствол. — Это ещё что? Серафим медленно поднял голову и упёрся взглядом в раскидистую крону, подпирающую потолок. — Не шумите, — шепнул Костик. Серафим вздрогнул, обернулся, едва не налетев лбом на ножку опрокинутого кресла, обогнул ствол и наконец увидел Костика. Тот сидел в позе лотоса перед деревом и умиротворённо улыбался. — Ты что вытворяешь, чудовище? — зашипел было Серафим, но на него хором шикнули Колумбарий и Крематорий. Они примостились чуть поодаль не то чтобы в позе лотоса, скорее приблизительно по-турецки — насколько им позволяла их неуклюжая анатомия. — Тише, учитель, — вполголоса сказал Костик. — Не спугните нам яблоню. — Яблоню? — недоверчиво повторил Серафим, и ему на макушку тут же упало, пребольно стукнув, румяное яблоко. — Она не любит, когда с ней спорят, — пояснил Костик. — Садитесь рядом, будем растить её вместе. — Но я не… — сварливо начал Серафим, и ему на голову свалилось ещё одно яблоко. — Ладно. Что надо делать? — Сидеть и смотреть внутрь себя, при этом думая о яблоках, разумеется, — ответил Костик. — Неужели вы никогда не выращивали деревья? Серафим сердито фыркнул, опасливо глянул вверх и на всякий случай сел, сплетя ноги замысловатым узлом. — Да не так! — всплеснул руками Костик, и сверху посыпался град яблок. — Ой. Лицом к яблоне надо. Серафим перевернулся с недовольной гримасой. — И что теперь? — Молчите и думайте яблочно, она растёт от силы мысли. Серафим закатил глаза и промолчал. Придумали же! Яблоню они выращивают! И где только нашли такое заклинание? В крупных тяжёлых яблоках что-то закопошилось. — Ну эй, учитель, что вы делаете? — обиженно воскликнул Костик. — Зачем вы поселили тут червяков сомнения?!