Всё же на чердаке

За дальним шкафом что-то загремело. Серафим обернулся и всплеснул руками: — Только-только спасли Колумбария и Крематория, а ты снова за старое! — На самом деле, — заметил Костик, поднимая уроненный чугунок, — мы их не спасли, они сами себя спасли. То есть даже не спасли, потому что и спасать было не от чего, вот. — Константин! Костик оскорблённо выгнул бровь и отвернулся, всем своим видом показывая, что страшно занят. — Что ты хоть делаешь? — с опаской спросил Серафим. — Очень полезную вещь, — важно ответил Костик и вытащил из шкафа большую колбу. — Мне это не нравится, — заметил Серафим. — Вам никогда не нравится то, что я делаю, учитель, — вздохнул Костик. — Я начинаю уже к этому привыкать. Серафим гневно фыркнул и передёрнул плечами. — А подайте чесоточный порошок, — попросил Костик. — И зёрнышки гремучего граната, если они ещё остались. Я подсыпал немножко Симеону Андреевичу в чай, но у нас же была ещё одна баночка, правда? — Так, зло ты вселенское, — возмутился Серафим, — во-первых, какого лешего ты травишь наших соседей? — Я не травил! — запротестовал Костик. — Зёрнышки гремучего граната не ядовитые, они… — А во-вторых, — перебил его Серафим, — что ты делаешь, свербящую бомбу? — Почему сразу бомбу? — оскорбился Костик. — Я варю мыло. — С чесоточным порошком?! — всплеснул руками Серафим. — И с зёрнышками гремучего граната, а ещё с зельем невыносимой лёгкости, лепестками одуряющего лавра, мелким жемчугом алчности… — Почти каждый день у нас по твоей милости катастрофы локального масштаба, а тебе хоть бы хны! — вскричал Серафим. — Ты хоть чему-то учишься вообще? — Хны? — задумчиво переспросил Костик. — А зачем мне хна? Думаете, она даст такой же красивый цвет, как жемчуг в сочетании с драконьим плевком? — Прекрати это немедленно! — рявкнул Серафим и отобрал у Костика чугунок. — Осторожно, не пролейте! Дормидонт туда всё утро плевал! — забеспокоился Костик. Серафим с запоздалой осторожностью поставил чугунок на комод и хмуро посмотрел на расползающиеся дыры в тех местах, где на пол пролились драконьи плевки. — Объявляю вам недопуск в мою лабораторию, — строго сказал Костик. — И не просите, не пощадю. Не пощажу. Как правильно? — Правильно не смешивать драконьи плевки, жемчуг алчности и прочие опасные артефакты! — топнул ногой Серафим. — Вот так, да? — обиделся Костик. — Именно так. — Ну и сидите тогда без мыла, мне-то что. — Ну и сижу! — Серафим для пущей убедительности сел на ближайший стул, поморщился и уточнил: — Ты что, что-то тут пролил? Какое-то сиденье скользкое. — Не пролил, а посадил, — поправил его Костик. — Споры чрезвычайно стойких грибов. — Какому дураку придёт в голову сажать грибы на стуле? — возмутился Серафим. — Это же неслыханно! Грибы не будут расти на стуле! — Не будут, — покладисто согласился Костик. Серафим негодующе кивнул, и Костик договорил: — Они будут расти на вас, учитель. Серафим взвизгнул и вскочил. — Уже растут, — удовлетворённо заметил Костик, и Серафим после беглого осмотра вынужден был признать, что он прав. — Убери их немедленно, чудовище ты, язва ты болотная, чёрт ты полосатый! — Видите ли, ваше величество, — сказал Костик, на всякий случай вознёсшись на шкаф, — эти грибы просто так не уберёшь. — Ну ещё бы! — фыркнул Серафим. Он уже оторвал с седалища один гриб и убедился, что на его месте немедленно вырос десяток новых. — Как всегда, ты творишь неизвестно что, не озаботившись последствиями, а разгребать за тобой мне! — Клевета! — воскликнул Костик. — Я заранее уточнил, как избавиться от грибов на филейных частях пожилых учителей, про это в энциклопедии даже есть отдельная колонка! Нужно всего лишь применить к ним мыло с чесоточным порошком, зёрнышками гремучего граната, зельем невыносимой лёгкости, лепестками одуряющего лавра…